Читать книгу Финансовый театр: Роли, сценарии и декорации вашей денежной жизни - Александр Гончаров - Страница 4

Ваш семейный театр, со своими кулисами, репликами и ролями, никогда не существовал в безвоздушном пространстве. Он был – и остается – построен на огромной, древней сцене. Эта сцена имеет свои, незыблемые, казалось бы, законы перспективы, свою систему освещения и гигантские, расписные задники, уходящие вглубь веков. Это – сцена вашей культуры. И пока вы разыгрывали свою семейную пьесу о деньгах, вы невольно, шаг за шагом, двигались по разметке, нанесенной на пол этой великой сцены много поколений назад. Ваши родители, их родители, актеры в своих собственных драмах, тоже следовали этим невидимым линиям. Этот глубинный рисунок, эта коллективная хореография отношения к материальному миру и есть культурный код. Он отвечает на вопросы, которые даже не всегда формулируются вслух: что такое богатство? Награда это или наказание? Признак божественного избранничества или верный знак морального падения? Стоит ли к нему стремиться или следует благоразумно от него отречься?

Чтобы расшифровать этот код, нам нужно на время отойти от своей частной истории и подняться на самый верхний ярус этого метафорического театра, в ложу, откуда видна вся панорама сцены. Отсюда мы рассмотрим не личные диалоги, а грандиозные фрески, написанные историей, религией, фольклором и современным медиа-пространством. Эти фрески формируют воздух, которым мы дышим, и почву, на которой произрастают наши личные финансовые сценарии.

Фреска первая: историческая. Глубокие тени прошлого. Взгляните на коллективный опыт народа или социального слоя, к которому вы принадлежите. Эта история – не просто даты в учебнике. Это – травмы и триумфы, отпечатавшиеся в коллективном бессознательном. Возьмем, к примеру, пространство, в котором живет большинство читателей этой книги. XX век оставил после себя глубоко амбивалентное наследие. С одной стороны – героический пафос созидания, индустриализации, покорения космоса. Деньги в этой нарративе были обезличенным инструментом государства для великих свершений. Личное обогащение не было ценностью; ценностью было служение идее. С другой стороны – трагедия репрессий, где материальный достаток, «буржуазность» могли стать смертным приговором. А следом – дефицит, очереди, карточная система, где умение «достать», а не заработать, становилось ключевым навыком выживания. И наконец, лихие 90-е: хаотичный, кровавый карнавал первоначального накопления, где богатство действительно часто срасталось с криминалом, а понятия «честный бизнес» казались наивной абстракцией.

Что осталось в культурном коде после таких крутых виражей? Глубокое, почти инстинктивное недоверие к большим деньгам. Подспудное убеждение, что крупное состояние не может быть «чистым». Страх выделиться, выйти из серой массы, ведь яркая мишень притягивает внимание, а внимание в этой исторической памяти часто было опасным. И одновременно – культ «умеющих вертеться», «находчивых», для которых деньги – это не результат системного труда, а добыча, трофей, взятый в неравной схватке с системой. Это создает внутренний разрыв: мы восхищаемся результатом (богатством), но презираем или боимся процессов, которые к нему в современном мире чаще всего ведут (планирование, инвестиции, накопление). Мы мечтаем о финансовой свободе, но подсознательно ждем, что она свалится на нас как манна небесная или трофей, а не вырастет как дерево, которое нужно годами поливать.

Фреска вторая: религиозно-философская. Суд небесный. Независимо от степени вашей личной веры, моральные установки, взращенные религиозными традициями, пронизывают культуру насквозь. Они – тот самый свет софитов, который может либо героизировать, либо демонизировать вашего персонажа на финансовой сцене. Возьмем два мощных течения.

С одной стороны, есть традиция, где труд и богатство – знак богоизбранности. Здесь усердная работа, предприимчивость, рациональное накопление и приумножение капитала – не просто экономическая деятельность, а добродетель, долг перед Богом и обществом. Богатство – это не личная заслуга, а доверенный талант, который нужно преумножить. Его можно и нужно тратить – но тратить разумно: на развитие бизнеса, на благотворительность, на созидание. Бедность в этой парадигме – не святость, а скорее следствие лени или нерадивости. Эта установка создает культурную почву, где быть богатым – почетно, где финансовый успех социален и уважаем.

С другой стороны, существует мощный пласт, где богатство – опаснейшее искушение на пути к спасению. Здесь духовный идеал – не преумножение, а отречение. Не накопление, а раздача. Святы не те, кто построил империю, а те, кто раздал все свое имение нищим. Мамона – враг, привязывающий душу к земному. В этой системе координат стремление к изобилию легко может быть истолковано как гордыня, алчность, привязанность к тленному. Бедность и скромность обладают ореолом духовной чистоты и близости к высшим истинам.

Большинство из нас оказываются в луче скрещения этих двух софитов. Нас разрывает: одна часть души хочет преуспевать, строить, наслаждаться плодами труда, другая – шепчет о тщетности мира и клеймит нас за «излишества». Мы покупаем дорогой автомобиль и одновременно чувствуем смутный стыд, будто совершили что-то неприличное. Мы жертвуем на благотворительность не только от чистого сердца, но и чтобы утихомирить внутреннего судью. Этот внутренний конфликт – прямой продукт культурного кода, в котором смешались и сплелись разные, подчас противоположные, системы ценностей.

Фреска третья: фольклорная и сказочная. Волшебство вместо стратегии. О чем нам рассказывали сказки? Как в нашем культурном бессознательном выглядит путь к богатству? Вспомните. Богатство приходит:

· По волшебству: по щучьему велению, благодаря золотой рыбке или скатерти-самобранке. Усилий ноль, результат мгновенный.

· Как награда за доброту и страдание: Золушка, терпящая унижения, в конце получает принца и полцарства. Иванушка-дурачок, помогающий щуке или лебедю, становится царем.

· Как добыча в борьбе с чудищем: победа над Змеем Горынычем или Кощеем дает доступ к его несметным сокровищам.

Обратите внимание: почти никогда богатство не является в сказках закономерным результатом долгого, системного, рутинного труда, расчетливого планирования и грамотных инвестиций. Оно либо падает с неба, либо дается как компенсация за моральные качества, либо отвоевывается в битве. Этот архетипический сценарий глубоко сидит в нас. Он порождает инфантильную надежду на «волшебную таблетку» – лотерейный билет, гениальную одну сделку, внезапное наследство от неизвестного дядюшки. Он учит нас ждать внешнего спасителя (инвестора, начальника, государство) или надеяться, что мир наконец оценит нашу «духовную красоту» и осыплет нас деньгами. И он обесценивает самый надежный, но самый несказочный путь – путь последовательного, ежедневного созидания.

Фреска четвертая: современная медийная. Шоу must go on. Сегодня главный художник, расписывающий наш культурный задник, – это медиа и социальные сети. Он создает новый, головокружительный и шизофреничный код. С одной стороны, нам непрерывно показывают культ успеха, потребления и «красивой жизни». Лакированные инстаграм-ленты, где жизнь – это бесконечная череда дорогих курортов, ресторанов, новых вещей и идеальных тел. Послание: быть богатым – значит быть счастливым, уважаемым, сексуально привлекательным. Деньги – билет в этот сияющий мир.

С другой стороны, тот же самый медиа-машина тут же обрушивается на богатых с риторикой ненависти и осуждения. «Олигархи», «жадные корпорации», «топ-менеджеры с их бонусами» – эти образы откровенно демонизируются. Богатство снова связывается с порочностью, эксплуатацией, оторванностью от народа. Мы попадаем в ловушку когнитивного диссонанса: мы хотим тех самых яхт и вилл, которые публично осуждаем. Мы мечтаем о финансовой независимости, но боимся стать теми, на кого будем сами же коситься с неодобрением.

История-размышление об Антоне, разрывающемся между двумя крайностями. Антон был сыном ученых, выросшим в атмосфере высокой, но бедной интеллигентности (сильный семейный сценарий презрения к «торгашам»). При этом он жил в мегаполисе, с головой погруженном в культуру успеха и стартапов. Он основал свою небольшую IT-компанию. И каждый его шаг вперед, каждая успешная сделка оборачивалась внутренней бурей. Когда компания получила первую серьезную прибыль, он, вместо того чтобы радоваться, впал в депрессию. «Я становлюсь тем, кого презирал мой отец, – говорил он. – Я продаюсь. Я превращаю чистую идею в товар». Но когда дела шли плохо, и денег не хватало, он испытывал жгучий стыд «неудачника», который не соответствует медийному образу успешного молодого предпринимателя. Его разрывало между двумя культурными кодами: кодом аскетической духовности его среды и кодом агрессивного материального успеха его времени. Он не мог принять свою новую роль, потому что ни один из предложенных культурных сценариев не подходил ему целиком. Его путь к исцелению начался с осознания этой войны внутри себя и с мужественного решения написать свой собственный, третий сценарий, где технологичный бизнес и прибыльность сочетались бы с социальной ответственностью и внутренней честностью, не вписываясь до конца ни в один из готовых шаблонов.

Практика: Картография своего культурного ландшафта.

Чтобы перестать быть марионеткой этих гигантских фресок, нужно сначала их рассмотреть. Предлагаю вам стать культурным антропологом самого себя.

1. Исторический слой. Подумайте, какие ключевые события XX-XXI веков в вашей стране могли повлиять на финансовые установки ваших родителей, бабушек и дедушек. Не нужно глубоких изысканий – достаточно семейных преданий. Что они пережили? Дефицит, репрессии, потерю имущества, «дикий капитализм»? Как они рассказывали об этих временах? Какие выводы о деньгах и безопасности можно было извлечь из этих рассказов? («Не высовывайся», «Доверяй только наличным», «Деньги нужно тратить сразу, пока они не обесценились»).

2. Слой пословиц и фольклора. Выпишите 5-7 народных пословиц и поговорок о деньгах, богатстве, бедности, работе. («От трудов праведных не наживешь палат каменных», «Бедность не порок», «Деньги – гости: сегодня нет, а завтра много»). Проанализируйте их. Какая картина мира в них зашифрована? Доверяет ли она разуму и труду? Или полагается на судьбу и удачу? Осуждает или восхваляет богатство?

3. Религиозно-этический слой. Какие моральные установки о богатстве и бедности были впитываемы вами из культурного контекста, даже если ваша семья была нерелигиозна? Это могли быть цитаты, расхожие мнения, поведенческие паттерны. Чувствуете ли вы внутри конфликт между «праведным трудом» и «непривязанностью к земному»? Как он проявляется в вашей жизни?

4. Медийный слой. Проведите небольшой аудит своего информационного поля. Кого из публичных людей, связанных с большими деньгами (бизнесмены, блогеры, герои сериалов), вы неосознанно считаете «положительными» образцами? А кого – «отрицательными»? Какие качества вы им приписываете? Что вам показывают соцсети: культ безудержного потребления или, наоборот, осуждающий аскетизм? Запишите свои наблюдения.

5. Синтез. Теперь взгляните на все четыре слоя. Какой главный культурный императив о деньгах звучит для вас из этого хора? Сформулируйте его. Например: «В нашей культуре богатство подозрительно, но бедность позорна. Поэтому нужно быть где-то посередине – небогатым, но и не нищим, чтобы не привлекать ни зависти, ни жалости». Или: «Наша культура поклоняется удачливым авантюристам и презирает системный труд, поэтому все ждут своего шанса сорвать куш, но никто не хочет методично строить».

Осознание культурного кода – это как получение карты местности, на которой вам предстоит строить свой маршрут. Вы видите на ней все обрывы (исторические травмы), болота (противоречивые моральные установки), миражные оазисы (сказочные обещания) и гламурные, но опасные трассы (медийные культы). Теперь вы можете не идти на поводу у этих ландшафтов. Вы можете выбрать свой путь. Может быть, вам придется проложить тропу там, где ее раньше не было – между болотом осуждения и обрывом бездумной погони. Может, вы решите идти прямо через один из этих ландшафтов, но уже не слепо, а с полным пониманием его природы.

Ваш финансовый сценарий написан не только рукой вашей семьи, но и пером истории, кистью религии и карандашом массовой культуры. Но что важно помнить: ни один текст не высечен в граните. Культурные коды эволюционируют. Вы – часть этой культуры, а значит, и часть ее эволюции. Переписав свой личный сценарий, вы вносите крошечный, но важный вклад в изменение кода в целом. Вы становитесь не просто актером на древней сцене, а соавтором следующих декораций для тех, кто придет после вас.

А теперь, когда мы увидели огромные декорации культуры, самое время спуститься обратно в конкретику и рассмотреть тот самый институт, который должен был, казалось бы, дать нам инструменты для навигации в этом сложном мире, но чаще всего этого не сделал. Почему школа, этот публичный театр знаний, так редко учит нас языку денег? Это тема нашей следующей подглавы.