Читать книгу Чистая сила. Часть II. Толпились черти на кончике иглы… - Александр Иванченко - Страница 2

Глава II

Когда они вошли в дом, Ефимыч к чему-то прислушался и поспешил к настольной лампе. Быстро достав грамоту, он взглянул на нее и присвистнул.

– Да, дела-а, – протянул он, искоса взглянув на Егорыча. – Смотри, что еще пишут: быть готовым провести вне дома порядка двух-трех недель. Собаку, документы и все необходимое взять с собой, машину с ключами оставить на обычном месте. Одежда – на каждый день и для леса. Оружия не брать. Вся остальная информация будет изложена на месте, – закончил читать Ефимыч и стал аккуратно сворачивать грамоту в трубочку.

Егорыч задумался. Ему было не привыкать срываться в срочные командировки, но там он, по крайней мере, представлял, чем ему придется заниматься… Здесь же было ничего не понятно, а сама манера, в которой был составлен инструктаж, предполагала, что задача будет не из тривиальных. Да и о какой тривиальности могла идти речь, если инструкции, используя неизвестные ему, инженеру, технологии, передавал говорящий кот, а задачи будет ставить не то дремучая бабка из сказок, не то его институтская преподавательница, не то пожилая медсестра, а на самом деле – представитель могучей внеземной цивилизации… Но ответов на все эти вопросы пока все равно не было, а потому Егорыч пришел к выводу, к которому на его месте пришел бы любой русский человек, а именно к тому, что «утро вечера мудренее»… И, утешая себя этой нехитрой истиной, он повернулся к домовому:

– Ефимыч, а не сделаешь ли ты нам чайку, пока я собираться буду…

Егорыч шагал по осеннему лесу. Дождя сейчас не было, но после вчерашнего еще оставшаяся на деревьях листва блестела от влаги, а под ногами периодически хлюпало. Лушка бодро бежала впереди, не забывая обнюхивать все попадавшиеся на пути норы. Время от времени она задерживалась: то нора была прикрыта валежником, который требовалось разобрать, чтобы засунуть нос в дыру в мокрой земле, то какие-то одной ей доступные запахи заставляли ее замереть у очередного куста с дрожащим от возбуждения хвостом. Но Егорыч резко ее отзывал, послушная такса быстро его догоняла и снова шла челноком по подлеску, наполненному такими восхитительными ароматами.

Егорыч шел к месту встречи с котом Василием. Он первый раз шел этой дорогой один, без деда Ильи и Заливая, поэтому внимательно вглядывался в окружающий лес, боясь пропустить какой-нибудь ориентир. Заблудиться он не боялся. Он боялся опоздать на встречу. Первый раз его вызывали не на обновление матрицы сознания, а по какому-то еще неизвестному ему, но, судя по всему, немаловажному делу, и он не хотел начинать работу с опоздания.

Бежавшая впереди Лушка вдруг резко остановилась и навострила уши. Через пару секунд и Егорыч услышал где-то невдалеке потрескивание валежника, а еще через секунду из-за старой разлапистой ели метрах в двадцати перед ними появился волк. Егорыч узнал его: это был вожак волчьей стаи, которая сопровождала лешего. «Главное, чтобы сам леший был где-нибудь неподалеку, – подумал Егорыч, – не хватало еще без оружия Лушку у них отбивать!».

А Лушка тем временем, подняв шерсть на загривке, с негромким рычанием смотрела на приближающегося волка. Егорыч посмотрел по сторонам, не увидел ничего подходящего и взял первую попавшуюся палку потолще. Держа ее перед собой, он подошел к Лушке и встал рядом с ней. Волк остановился метрах в десяти перед ними, продолжая буравить таксу желтыми глазами. Валентина поразило, что за все это время зверь даже не взглянул на него.

– Да он тебя знает, – раздался хрипловатый голос сзади. – Не волнуйся, не тронет он собаку.

Егорыч резко повернулся. В нескольких шагах за ним стояла фигура в мешковатом дождевике, который топорщился многочисленными складками. Егорыч вспомнил, что дождевик этот на самом деле состоял из сосновой коры. Но вот голос… Голос был не лешего. Голос был…

– Григорьич? – Валентин сделал шаг вперед.

Фигура в дождевике пошла навстречу ему, широко раскинув руки, в одной из которых был длинный, в рост самого хозяина, посох. Егорыч осторожно обнял хозяина дождевика и заглянул под капюшон. На него глазами деда Ильи смотрело существо, которое выглядело, как если бы портрет старика пытались вырубить не очень острым топором из не самого податливого дерева. А вот глаза были все те же: голубые, чуть выцветшие от времени, но все такие же внимательные, с легкой хитринкой…

– Что, не похож? – спросил с усмешкой леший.

– Ну, как тебе сказать, – замялся Егорыч.

– Да не прикидывайся, я же знаю. Я в свое время сам просил, чтобы не очень похоже делали, а то представь: идет кто-то из деревенских по лесу и вдруг натыкается на деда Илью. А дед-то уже, почитай, месяц, как на погосте обосновался…

– Как ты, Григорьич? – Валентин даже не знал, что спросить, настолько неожиданной была эта встреча…

– Да нормально все… Вот, привыкаю к новому обличью, к умению перекидываться, к силе своей…

Егорыч вспомнил, как предыдущий лесной хозяин во время знакомства одним небрежным движением оттолкнул падавшую на них с Заливаем сосну. Вдруг он понял, что уже какое-то время не слышит Лушкиного рычания. Он обернулся. Посередине полянки сидел Заливай, придерживая совершенно счастливую таксу передними лапами. Лушка лежала на спине, смешно дрыгая всеми четырьмя задранными вверх ногами и явно была в восторге от встречи с давним приятелем. Волк спокойно лежал в нескольких метрах перед собаками и насмешливо смотрел на их возню.

– Заливай, – позвал пса леший, – иди поздоровайся!

Заливай пружинисто вскочил, своей фирменной рысцой подбежал к Егорычу и, не снижая скорости, боднул его в бедро. Егорыч не устоял на ногах, но, падая, успел схватить пса за шкирку, они вдвоем покатились по влажной траве. Егорыч встал, стал отряхиваться, а Заливай уселся перед ним и, неотрывно глядя ему в глаза, подал переднюю лапу. Лушка восторженно носилась вокруг хозяина и приятеля, Григорьич-леший скрипуче хохотал, а волк щурил желтые глаза и спокойно наблюдал за происходящим.

– Ну, короче, – отсмеявшись, продолжил свой рассказ дед Илья, – три недели назад меня нарядили в этот макинтош и выпустили в белый свет работать лешим. Предыдущий лесной хозяин меня десять дней поводил по подведомственной территории – верст по пятьдесят каждый день делали, хорошо я не устаю теперь никогда. А неделю назад мы с ним попрощались, умотал он в свои тропики.

– В Африку, – вспомнил Егорыч, что ему говорила Хозяйка.

– Нет, переиграли, – сказал дед Илья. – В Южную Америку отправили, куда-то в сельву – там лес вырубают уж очень активно, понадобился опытный специалист по борьбе с порубщиками…

И леший Григорьич тихонько захихикал… Потом он посерьезнел:

– Ладно, это все лясы-балясы, а тебе идти надо. Шагай к Василию, потом еще увидимся, поболтаем… Только давай я тебя с волком познакомлю, все мне спокойнее будет – я-то с Заливаем хожу, а в лесу всякое может приключиться… Глядишь, поможет, если меня рядом не будет.

Он повернулся к волку и подал какой-то знак. Волк встал, потянулся и вразвалочку подошел к Егорычу.

– Ты спокойно стой, не дергайся, – тихо сказал леший. – Сейчас будет ясно, примет он тебя или нет.

А волк вдруг встал на задние лапы, положил передние Егорычу на плечи и стал тщательно его обнюхивать: лицо, уши, волосы… Егорычу было не по себе, особенно, когда зверь пару раз ткнулся носом ему в шею. Валентин подумал, что вряд ли кто-либо успеет что-то сделать, если волк останется недоволен своим обследованием. Но зверь ткнул его напоследок носом в подбородок, поднял голову и вдруг крепко, с нажимом лизнул его в нос. После чего опустился на все четыре лапы и, похоже, совершенно потерял к нему всякий интерес.

– Ну вот, поздравляю, – облегченно промолвил леший Григорьич, – теперь ты в лесу совсем свой…

Они обнялись на прощанье, и леший, свистнув Заливаю, повернулся, чтобы уходить.

– Илья Григорьич, погоди, – остановил его Егорыч. – Ты, часом, не в курсе, зачем меня Хозяйка вызывает?

– Нет, – коротко ответил леший. – Единственное, что знаю, это то, что времени тебе на работу потребуется много, недели, может, три, а то и больше, поэтому Хозяйка меня просила твою машину пока спрятать. Ты ключи не забыл оставить?

– Нет, конечно, меня же предупредили, – сказал Егорыч. – А ты что, сам машину отгонишь?

– Ну да, – кивнул головой леший. И, увидев недоверчивое выражение на лице Егорыча, расхохотался:

– Да не волнуйся ты! И отгоню, и пригоню потом. Я, Егорыч, теперь столько всего умею – аж самому страшно!..

И, сопровождаемый огромным псом и волком, леший скрылся в ближайшем ельнике.

Через пятнадцать минут Егорыч с Лушкой вышли на знакомую поляну. Егорыч огляделся – Василия нигде не было видно. Он с облегчением скинул с плеч рюкзак, достал из него флягу с водой, отхлебнул и присел на пенек.

– Ложись, Луша, отдохни пока, – сказал он таксе, – еще успеешь лапы натоптать.

– Это точно, – раздалось из-за ближайшего куста орешника.

– Привет, Василий! – поздоровался Егорыч с кустом и на всякий случай прицепил поводок к Лушкиному ошейнику. Куст зашевелился, и из-за него – почему-то на задних лапах – вышел черный кот.

– А чего это ты на задних лапах маршируешь? – улыбнулся Валентин.

– А ты на своего бойца посмотри, – самодовольно ответил Василий. Егорыч взглянул на Лушку. Та сидела и во все глаза смотрела на кота.

– Ты же сам говорил, как она у тебя кошек не любит, – вот, гляди теперь!.. – и Василий, не спеша, направился к таксе.

Егорыч глазам не верил: Лушка заерзала на месте и начала потихоньку придвигаться к хозяину. Упершись в него спиной, она как будто воспряла духом и даже изобразила нечто напоминающее рычание. Но все равно ее поведение разительно отличалось от того неистовства, с которым она бросалась на их банника, когда тот был в образе черно-белого кота. А Василий прошел в полуметре от нее и сел рядом с Егорычем.

– Да ладно, Луш, – протянул он примирительно, – давай лучше дружить.

Такса перестала рычать и потянулась носом к коту – обнюхать. Василий спокойно погладил ее лапой по голове.

– Ничего не понимаю, – покрутил головой Егорыч. – Что за фокус, Василий?

– Нормальный разрыв шаблона, – небрежно ответствовал тот. – С одной стороны, она видит кота. С другой, – кот ходит на задних лапах и разговаривает с хозяином человеческим языком… При этом хозяин воспринимает это как должное. А как бы ты поступил на ее месте?

– Ну, не знаю. – Егорыч потер лоб, – наверное, попробовал бы понаблюдать, познакомиться поближе, прежде чем делать какие-то выводы…

– Вот! – радостно завопил Василий, подняв в воздух один палец, из которого торчал длинный изогнутый коготь. – Так она это и сделала! Она же меня обнюхала и успокоилась. Она сделала вывод, что я не опасен и более того – дружелюбен! Что, в свою очередь, говорит о ее интеллекте…

– Это говорит только о том, что она тебя еще плохо знает, – откуда-то сверху раздался чуть шепелявый бас. Егорыч взглянул на небо, но никого не увидел. Лушка завертела головой, как будто пытаясь определить, откуда грозит новая опасность.

– Вот теперь держи ее крепче, – посоветовал кот. – А то у нее не то что шаблон, а вся психика напрочь порвется…

– А почему я, Горыныч, тебя не вижу? – спросил Валентин.

– А потому что я в режиме невидимости, – ответил ему бас сверху. – Это мелкую скотинку, вроде кота, собачка может не испугаться, а ко мне еще привыкнуть надо.

– Отлично, змей, зачетно подколол, – Василий беззвучно поаплодировал мягкими лапами. – Но имей в виду, «мелкую скотинку» я тебе не забуду…

На дальнем конце поляны послышалось хлопанье крыльев, и в ту же секунду метрах в двух над травой и папоротником нарисовалась громадная фигура зависшего в воздухе Горыныча. В передних лапах он держал какую-то круглую конструкцию. Змей еще пару раз махнул крыльями и грузно плюхнулся на задние лапы. Сидевший на пеньке Егорыч почувствовал, как под ногами содрогнулась земля. Лушку он уже взял на руки и чувствовал, как у нее колотится сердце.

Он посмотрел на приближавшегося Горыныча. Теперь он видел, что круглая конструкция в передних лапах у змея не что иное, как огромная – метров двух в диаметре – плетеная корзина с двумя толстыми ручками по краям. Егорыч вопросительно посмотрел на кота, но Василий, судя по всему, был удивлен не меньше его самого.

– А, извините, ничего, что со дня на день снег пойдет? По грибы не поздно ли собрались, монсиньор? – несмотря на ернический тон, в голосе кота слышалось реальное любопытство.

– Лодки поблизости может не случиться, – пробасил Горыныч, – да и тащить ее в прошлый раз было неудобно. Пришлось лесовичкам корзину заказать. А грибами в ней сегодня вы будете.

– Это ты что, Горыныч, по собственной инициативе решил нас подбросить? – теперь Василий, похоже, был действительно удивлен.

– Так Хозяйка еще вчера сказала, что мне в ближайшее время придется таксистом поработать, – ответил змей. – Вот я вечером и попросил нашего нового лешего лесовичков озадачить, полчаса назад закончили корзину плести. Давайте, залезайте, там мешки с травой – на них садитесь.

Они полезли в корзину. Василий не переставал брюзжать: «Вот сказали же Горынычу, что возить должен, а я так на своих лапах километры топчи…».

– Не обижайся, кот, я все равно не смог бы тебя сюда подвезти. Мне же корзину надо было успеть забрать, – примирительно пробасил Горыныч.

Егорыч, придерживая свернувшуюся калачиком на его коленях Лушку, молча сидел на мешке, от которого приятно пахло смесью сухих луговых трав, и прислушивался к своим ощущениям. Чувствовалось, что он находится в компании старых приятелей, для которых эти постоянные взаимные подначки составляли немаловажную часть их определенно дружеских отношений. Ему вдруг стало как-то очень тепло на душе. «Все-таки хорошие они ребята, – подумал он, – повезло мне с ними встретиться». Он осознавал, что постепенно становится частью этого мирка, доступ в который непосвященным был закрыт напрочь. И это вызывало в нем осторожную неуверенность, опасение не суметь соответствовать ожиданиям – чувства, которые не посещали его уже лет тридцать с лишним, но которые раньше всегда подстегивали его, заставляли внутренне собираться и настойчиво расталкивать свои еще не до конца проснувшиеся возможности для выполнения поставленных перед ним задач. Однако сейчас он прекрасно понимал, что к своим годам он уже использовал почти весь потенциал: будить было уже практически нечего, и вся надежда была теперь только на никогда не угасавший в нем спортивный азарт.

Они долетели до избушки быстро, минут за десять. Хозяйка в образе Бабы Яги сидела на ступеньках крыльца и что-то перетирала в большой медной ступке. Увидев приземляющегося Горыныча, она отставила ступку, встала и направилась к ним.

Первым из корзины выпрыгнул Василий, за ним последовала сидевшая все это время на руках у Егорыча Лушка. Не обращая никакого внимания на Бабу Ягу, такса сделала круг по полянке и побежала обнюхивать Горыныча, который сидел на траве и внимательно рассматривал свое левое крыло. Убедившись, что огромный говорящий зверь так же, как и черный кот, не представляет немедленной опасности, Лушка подошла к Бабе Яге и села перед ней, внимательно вглядываясь той в глаза. Старуха улыбнулась:

– Вот недаром, Егорыч, говорят: все собаки похожи на своих хозяев. Другая уже лаять охрипла бы, а твоя умница со всеми, смотрю, познакомилась и спокойна, как подоенная корова.

– Она и с Пафнутием Ефимычем раньше меня познакомилась, – сказал Валентин. – Вот только банника нашего недолюбливает, когда он в кошачьей шкуре.

– Собаки характер чувствуют, – бросил проходивший мимо к избушке Василий. – А у банника твоего, кем бы он не перекинулся, характер не мед.

– Даже странно тогда, – послышался голос Горыныча, – почему она до сих пор тебя не съела…

– Тьфу ты, господи, – не выдержал кот, – ну зачем тебя говорить научили! Шипел бы себе или каркал, как твой прототип, – и то приятнее было бы слушать!..

Горыныч сделал вид, что не расслышал, и принялся за изучение правого крыла.

– Что такое, Змеюшка, никак опять крылья шелушатся? – обеспокоенно спросила Хозяйка.

– Есть немного, – пробасил Горыныч, – у тебя мази не осталось той, которую ты мне зимой давала?

– Есть еще, не улетай пока, сейчас помажем тебе крылья.

И она повернулась к Егорычу:

– Егорыч, вы идите с Лушей в избу, я там на стол накрыла, Вася сейчас чайку сделает. Так что вы перекусите пока, а я скоро подойду, и займемся нашими делами.

* * *