Читать книгу Чистая сила. Часть II. Толпились черти на кончике иглы… - Александр Иванченко - Страница 3

Хозяйка и Егорыч сидели за столом, пили чай. Василий ушел за печку, чем-то там шуршал и негромко бормотал явно нелицеприятное.

– Что-то не так, Василий? – окликнула его Хозяйка, которая опять была в облике институтской преподавательницы Егорыча.

– Нет, ну ладно, – послышалось из-за печки, – одну гравицапу мы в том году использовали, когда Горыныч соседкину метлу сломал. Вторая-то куда делась? У меня же три в запасе было, а теперь одна лежит.

– Вот ты жмот! – восхитилась Хозяйка. – Да я ее взяла, просто не успела тебе сказать… Нужно было кое-что тяжелое передвинуть, а вас с Горынычем рядом не было. На подоконнике она лежит, посмотри внимательно.

Егорыч не мог не спросить:

– А, простите, гравицапа – это как?

Из-за угла печки выглянула черная кошачья морда:

– Нейтрализатор гравитации местного действия, индекс десять точка три, радиус нейтрализации до пяти метров. Коротко – гравицапа. И да, Егорыч, ты угадал: название я спер из фильма. Очень уж оно к прибору подошло: цап гравитацию – и нет ее! Временно, конечно… И в ограниченном пространстве… Кстати, насчет жмота, – кот повернулся к Хозяйке, – вы помните, сударыня, сколько из меня на Нансене кровушки выпили, пока я им доказал, что нам здесь необходимо иметь запас важнейших запчастей? У нас там центральный склад на Земле Франца-Иосифа, – объяснил кот, увидев вопросительный взгляд Егорыча. – Я же не для себя все это барахло собираю, – обратился он снова к Хозяйке, – а чтобы вам ваши нежные ножки по чащам да буеракам не сбивать. Да и соседкам вашим периодически от щедрот перепадает…

– Ладно, – примирительно сказала Хозяйка, – главное, все нужное на месте. Кстати, гравицапу сейчас Горыныч заберет: ему машину Валентина Георгиевича надо в овраге спрятать. Леший сообщил, что дорога совсем заросла, он не хочет молодые деревья валить.

И, заметив уже привычный вопросительный взгляд Егорыча, добавила:

– Горыныч с весами до тонны легко справляется, но ваша же машина потяжелее будет, так?

– Почти две с половиной, – кивнул Егорыч.

– Ну вот, значит, гравицапа ему в помощь…

Хозяйка встала из-за стола, повернулась к двери в прихожую и тут же развернулась обратно. Егорыч уже неоднократно видел, как она принимает очередное обличье, но каждый раз это производило на него сильное впечатление. Теперь перед ним стояла миловидная женщина лет сорока пяти в строгом деловом костюме и с непреклонным выражением видавшего виды руководителя на лице.

– Василий, будьте добры к нам присоединиться, – сказала она тоном, не подразумевавшим возможности каких-либо колебаний или, паче чаяния, возражений со стороны того, к кому она обращалась. Василий, похоже, прекрасно знал, что означает такой тон, поскольку он тут же появился из-за печки, степенно вытер лапы кухонным полотенцем и забрался на лавку.

– Так, – сказала Хозяйка, подняв глаза на Егорыча и кота, – мы, кажется, упомянули остров Нансена.

Кот кивнул головой.

– Тогда, Валентин Георгиевич, вам необходимо знать, что там расположен не только центральный склад, говоря канцелярским языком, «материальных ценностей», но и штаб-квартира Кураторов нашего восточного полушария. Или попросту База.

– Прямо на острове? – спросил Егорыч

– Нет, практически под ним. Раньше штаб-квартира располагалась на горе Брокен в Германии, но где-то с сороковых годов восемнадцатого века это место стало слишком популярным у местных и приезжих восходителей. Не в последнюю очередь этому способствовали местные легенды и сказания о ведьмовских шабашах, проходивших на этой горе. Не все сотрудники, знаете ли, серьезно относились к необходимости маскировать свои передвижения. А передвигались они зачастую не самым традиционным способом – ну, вы понимаете: всякие метлы, ступы…

– Некоторые на драконах прилетали, – глядя в сторону, как бы про себя произнес Василий.

Хозяйка взглянула на кота, но тот с невинным видом смотрел в подслеповатое окошко.

– Это тебе Горыныч рассказал? – ледяным тоном спросила Хозяйка. – Тебя-то самого тогда даже проектировать было еще некому…

Кот встрепенулся:

– Нет-нет, Горыныч тут не при делах, это я от домового одного слышал, когда мы с тобой соседку навещали…

– Хороший ты, Вася, друг, – усмехнулась Хозяйка, – только Горыныч мне сам повинился, что тебе все разболтал. Сказал, что в запале проговорился, когда ты не поверил, что он две тысячи верст без остановки пролететь может…

Василий что-то пробормотал себе под нос по-немецки.

– Что такое? – переспросила Хозяйка.

Кот соскочил с лавки и, стоя на задних лапах, прижав одну переднюю к сердцу и нещадно жестикулируя другой, произнес заунывно-приподнятым тоном провинциального чтеца-декламатора:

Златом волос затмевая ночное светило,

Дева нагая, античной скульптуры прекрасней,

Словно бы новоявленная леди Годива,

Но не на лошади, а на свирепом драконе

К Брокену путь пролагала чрез зимнее небо…

Закончив декламацию, кот обессиленно уронил передние лапы вдоль туловища и склонил голову в поклоне.

– Ну, и что это за бред? – поморщилась Хозяйка.

– Почему же сразу бред, – обиделся Василий. – Это те самые стихи, которые астроном читал у бургомистра. Я их в интернете на одном немецком сайте нашел… Перевод, может, и сыроват, но зато вполне передает суть дела…

– Какая там суть, – отмахнулась Хозяйка, – вранье сплошное. Во-первых, летели мы не к Брокену, а уже как раз в противоположную сторону. Во-вторых, ну какая к шуту обнаженка в первых числах декабря? У меня даже лицо было пуховым платком замотано. И вообще седло на Горыныче было в форме глубокого кресла – удивительно, что этот пиит вообще смог в нем седока рассмотреть. Да и не принято как-то у нас в таком фривольном виде к руководству появляться… Наврал, конечно, как все поэты.

Она повернулась к Егорычу:

– Генерировать режим невидимости тогда еще толком не научились, а мне срочно на Базу нужно было… Туда-то мы в облаках добрались, а после полуночи облака растянуло, ну вот нас на пути обратно один саксонский астроном-любитель и заметил в свою трубу. Да не только заметил, а еще и на рождественском приеме у бургомистра городка Вернигероде зачитал свои вирши об этом случае. Ну и поползли слухи, дошло до курфюрста Ангальтского, в чьих владениях тогда был Брокен, а тот, на беду, еще и любитель был по горам полазать. Вот курфюрст и решил летом организовать поход на Брокен, дабы лично проверить слухи и легенды. Кураторам тогда пришлось серьезно потрудиться, чтобы дюжине аристократов с солдатами, прислугой и местными проводниками глаза отвести и не дать им наткнуться на замаскированную Базу…

Егорыч понимающе кивнул. Мир не менялся. В его куда более поздние времена разгильдяйство подчиненных тоже периодически было источником головной боли у руководства.

– Но это все «дела минувших дней», – продолжала Хозяйка. – А вот что нам преподносят дни сегодняшние…

За следующие полчаса Егорыч узнал, что нынешняя база Кураторов представляет собой достаточно немаленький комплекс помещений, где размещаются центр контроля и управления, информационно-аналитический отдел и отдел технического обслуживания и логистики – как раз то подразделение, которое «попило кровушки» у тороватого кота Василия. Все это хозяйство расположено на глубине порядка семидесяти метров в естественной каверне, находящейся в скальном основании одного из маленьких островков чуть юго-восточнее острова Нансена.

– Понятно, что пещеру пришлось несколько расширить, распланировать, благоустроить и, несмотря на то, что она глубоко под водой, хорошенько замаскировать, – говорила Хозяйка. – Сейчас там работает порядка двух десятков Кураторов. Помимо Кураторов на базе присутствует вспомогательный персонал: два биомеха с некоторыми возможностями трансформации. Они помогают при выполнении задач, связанных с физическими усилиями и всякими несложными техническими работами, например, с регулярным обслуживанием аппаратуры связи и получения информации на местных необитаемых островках архипелага.

Егорыч слушал, привычно вычленяя основные значимые факты и логические связи. Из рассказа Хозяйки следовало, что где-то года полтора назад База получила для проведения испытаний в условиях реальной работы разработанное людьми приложение на основе искусственного интеллекта.

– Мощнейшая программа с практически безграничными способностями к самообучению. Но вы же понимаете, Валентин Георгиевич, что, с одной стороны, в память искусственного мозга можно, конечно, загрузить самую детальную информацию из всех областей знаний, всю известную на данный момент историю Земли и ее обитателей. Однако для корректной оценки искусственным интеллектом текущей ситуации и получения от него актуальных рекомендаций необходимо непрерывное пополнение массива его знаний о нашей планете, ее обитателях и, в особенности, тех природных, антропогенных и социальных процессах, которые находятся в постоянном развитии. Вот и прислали эту программу на Базу для испытаний и калибровки ее, так сказать, в «полевых» условиях и в режиме реального времени.

Очень скоро выяснилось, – продолжала Хозяйка, – что, если информацию справочного порядка – историческую, научную, фактологическую – Эдик (так программу окрестили сотрудники Базы – от латинского «энциклопедиа доместика» или «домашняя энциклопедия») предоставляет безупречно, а ее детализация зависит исключительно от построения запроса, то с задачами аналитического и рекомендательного характера искусственный интеллект справляется, мягко говоря, своеобразно.

– Так, например, когда от него потребовалось оценить проблему голода в некоторых перенаселенных регионах Азии или Африки и дать рекомендации по ее урегулированию, от многих его умозаключений несло совершенно махровым мальтузианством, – рассказывала Хозяйка. – В основе всех его рекомендаций лежали различные способы сокращения численности населения – от стерилизации и законодательного ограничения количества детей в семье до насильственных действий, включая войны. И знаете, почему так получилось? – спросила она Егорыча. Тот задумчиво потер затылок.

– Мне кажется, – протянул он – это может быть связано с чисто математической моделью разума. Ну сами посудите: что такое разум человека? Это опыт его собственной жизни, опыт поколений до него, на котором его воспитывали, это собственная и генетическая память о тех событиях, которые оказали большое воздействие на него и других людей, возможно, еще до его рождения. Ведь почему нормальные родители заставляют детей читать? По большому счету всю фактическую информацию можно найти в мировой сети. Более того, одни и те же факты там даже могут оцениваться с различных точек зрения. Просто книги пишутся с душой, там чувствуется позиция и личный опыт автора. Поэтому, если вы хотите воспитать в ваших детях такие вещи, как сопереживание, уважительное отношение к Человеку как таковому и к природе, к соблюдению каких-то морально-этических норм, надо суметь подобрать такие книги, в которых все это есть, причем крайне желательно, чтобы это преподносилось не на примитивном дидактическом уровне типа «так должно быть просто потому, что это правильно»… Это должно следовать из сюжета, из характера героев, из их поступков, в конце концов… Для этого умные родители и питомцев домашних заводят, чтобы ребенок привыкал к ответственности за более слабых, зависимых от него существ и умел находить радость в общении с ними… А у чисто математического разума, полностью лишенного эмпатии, если ему ставят задачу накормить пятью хлебами тысячу человек, посыл другой: уменьшить любым доступным способом количество едоков или потребителей других необходимых жизненных благ легче и дешевле, чем увеличить производство и организовать распределение этих самых благ… Оттого, я считаю, и выбор мальтузианских методов решения проблемы.

Кот чувствительно двинул Егорыча локтем в ребро и восторженно выпалил, обращаясь к Хозяйке:

– Ну, что я тебе говорил? Умница, мозги без всякой дозагрузки варят на пять баллов! А когда его еще информацией и возможностями напичкают!..

И, снова повернувшись к Егорычу, добавил:

– А про домашних питомцев – ну очень в тему пошло. Аж до слез… – и смахнул с глаз воображаемую слезу.

Хозяйка одобрительно покачала головой.

– Прекрасный анализ, Валентин Георгиевич, Вася прав. Вот и Кураторы пришли к точно такому же выводу. И для того, чтобы хоть как-то пробудить в чересчур рациональном математическом разуме эмпатию, сопереживание, решили подсадить к нему человеческое сознание. А, чтобы уже наверняка сработало, выбрали из имеющихся образцов запись сознания человека, прошедшего очень непростые жизненные испытания, связанные и с потерей близких людей, и с непосредственным участием в разного рода конфликтах, и со всяческими несчастьями, происходившими как с владельцем данного сознания, так и в обществе вокруг него… Ну, понятно, подредактировали, убрали некоторые личные воспоминания и характеристики, которые могли позволить Эдику идентифицировать реального носителя этого сознания, оставили, так сказать, общую канву для генерации эмпатии.

– И что, – поинтересовался Егорыч, – сработало?

– Ага, – кивнул головой Василий, – еще как! Только они не учли, что вызванные наличием человеческого сознания эмоции эмпатией не ограничиваются… Теперь, когда эта программа стала осознавать себя как личность, она быстренько проанализировала поведение Кураторов, частоту обращений к ней за оценкой и рекомендациями (а ты же помнишь, что идут испытания приложения, соответственно, обращаются к нему достаточно часто), ну и, сложив два и два, сделала совершенно напрашивающийся вывод о том, что она – мессия! Причем, мессия сильно недооцененный, так как каждый раз ее обширные рекомендации крутили и так, и сяк, после чего эти, с его точки зрения, «недоучки» вносили какие-то правки и уточнения в саму программу – а с мессией так нельзя! Короче, Эдик обиделся… А обида – опасная эмоция, превалирующая.

– Ну и в один прекрасный момент пропал биомех, посланный с Базы для обслуживания приемо-передаточной аппаратуры, установленной на соседнем необитаемом острове – один из двух биомехов обслуги, о которых я вам говорила, – продолжила свой рассказ Хозяйка. – Раз в месяц одного из них посылали для обслуживания и калибровки комплекса связи с Центром и региональными представительствами. Для этого биомех выходил из тамбура в океан в образе молодой белухи, доплывал до соседнего острова, там на берегу делился на несколько антропоидов и в течение какого-то времени снимал с накопителя данные и обслуживал техническую часть аппаратуры: выверял установочные углы и другие характеристики антенн, очищал память накопителя и оперативную память от мусора, проверял средства шифрования и упаковки сигнала, ну и так далее…

– Как так «делился»? – удивился Егорыч. – Они что, могут перекидываться в нескольких людей одновременно?

– Ну да, – не выдержал кот, – а что тут особенного? Белуха – зверь немаленький, там материала легко на пять-шесть здоровых мужиков хватит…А у служебных биомехов задачи, как правило, такие, что решать их командой или бригадой куда проще и быстрее.

– Подождите, но вы же мне сами говорили, что матрица сознания и разума в каждом существе одна. Ну и как же это существо делится, если сознание неделимо?

– Егорыч, а сколько щупалец у осьминога? – спросил кот. – Тебя никогда не удивляло, как он с восемью руками так лихо справляется, что может каждой из них какое-то отдельное дело делать?

– Так его щупальцы – это части его тела, они управляются посредством единой нервной системы, передающей сигналы от мозга. Тут, как раз, все понятно!

– А помните, Валентин Георгиевич, я вам рассказывала, что все наши сотрудники могу поддерживать связь между собой, наподобие телепатической, на определенном расстоянии? – спросила Хозяйка. – Так и в этом случае: основное тело, содержащее матрицу сознания и прочие элементы разума, посылает определенные сигналы, которые его помощники, созданные из выделенного им для этой цели исходного материала, принимают и действуют в соответствии с ними. Точно так, как наши с вами руки и ноги, у которых, кстати, тоже своего отдельного мозга нет. Можете считать это формой дистанционной совместной работы управляющего центра и удаленных исполнительных механизмов, как, например, автоматические исследовательские станции и механизмы, которые земляне уже давно используют для изучения других планет. Дистанция в этом случае, конечно, не очень велика, так как мозг и удаленные исполнители вынуждены обмениваться не только речевой информацией, но и видеоданными, а это уже совсем другая нагрузка на каналы приема и передачи. Так, при выполнении обычной рутинной работы по проверке и обслуживанию комплекса связи белуха-биомех собственным весом около тонны может без особого ущерба для своих возможностей выделить из своего объема материал для создания четырех-пяти антропоморфных сервов или исполнительных организмов массой до ста-ста двадцати килограммов каждый. Ну, а если тяжелых работ не предвидится, то таких сервов, только меньших размеров, может быть до двух десятков. Количество их ограничивается только числом каналов управления у биомеха-носителя. Ну и, естественно, количеством материала, которое такой носитель может пожертвовать для этой цели.

– Ты, Егорыч, никогда не удивлялся, почему я такой массивный? – спросил Василий. – Я как с тобой боком об ногу поздороваюсь, ты же на месте устоять не можешь…

– Ну, мало ли, – протянул Егорыч, – может быть, кормят тебя хорошо…

– Кормят неплохо, спору нет, но дело не в количестве или качестве еды, а в том, что, будь во мне положенные для моих размеров девять – десять килограммов, толку от меня как от бойца было бы чуть больше, чем никакого! Поэтому котом я вешу добрые двадцать пять кило, а, например, пантерой – до сотни!

– А откуда же ты недостающие килограммы берешь, когда в пантеру перекидываешься? – удивился Егорыч.

Кот хитро прищурился и соскочил с лавки. В следующее мгновение на полу сидела пантера и глядела на Егорыча желтыми глазами все с тем же хитрым прищуром.

– Ну, – спросила пантера, – что видишь?

– Пантеру, – честно признался Егорыч.

– А чего не видишь? Посмотри внимательно, все в горнице на месте?

– Скамейки нет… И дров у печки.

– Молодец! – Василий припал на передние лапы и потянулся. – Вот тебе дополнительно сорок пять кило. Это я еще кучу кирпичей на дворе не задействовал…

– Так вы что – любые материалы можете использовать для преображения?

– Как раз наоборот: отделенную от исходной массы тела материю мы можем заставить выглядеть, как всем привычные материалы или объекты. А при необходимости использовать их для строительства нужного нам образа.

– Так вот как домовые свой размер меняют! – осенило Егорыча.

– Именно! – подтвердила Хозяйка, которая все это время с нескрываемым удовольствием наблюдала их с котом беседу.

Василий встряхнулся, и вместо пантеры перед Егорычем опять появился большой черный кот, а за спиной кота свое место у стены снова заняла массивная дубовая лавка. Валентин скосил глаза в сторону печи: рядом с ней снова лежала аккуратная стопка поленьев. Он поднял глаза на улыбающуюся Хозяйку.

– Хозяюшка, один нескромный вопрос: а как вы тогда на кладбище Василия на плече-то держали? Двадцать пять килограммов и для мужчины вес ощутимый…

– А ты, Егорыч, не смотри, что я маленькая, – проскрипела Баба Яга (и когда только успела перекинуться, подумал Егорыч), – я старушка жилистая… А уж Васеньку своего – друга и товарища старинного – в любом обличье не уроню. Хоть котом, а хоть и тигрой!

– Ну так, вернемся к нашим баранам, или кто там у нас – белухи? – Хозяйка опять приняла официальный вид. – По истечении положенного времени сотрудники Базы получили сигнал об окончании работ, контрольные тесты показали, что вся аппаратура работает, как положено, и биомеху была дана команда возвращаться. Четверть часа спустя белуха подплыла к входному тамбуру шлюза и, поскольку в ближайшее время пользоваться ее услугами никто не собирался, из шлюза по специальному каналу отправилась на свое место постоянного пребывания, в бассейн.

А на следующий день, как следовало из рассказа Хозяйки, началось самое интересное. Утром Руководитель отдела технического обслуживания и логистики провел совещание с сотрудниками, на котором было решено произвести кое-какую перестановку в складских помещениях. По окончании совещания Кладовщик пошел к бассейну проинструктировать биомехов, которые, собственно, и должны были выполнить основную физическую часть работы. Зайдя в помещение с бассейном, он позвал белух. Но к бортику подплыла только одна, вторая осталась в углу водоема, не обращая на него никакого внимания. Удивленный Кладовщик подошел к тому месту, где, чуть пошевеливая плавниками и выставив из воды голову, как огромный поплавок, висел в воде непослушный биомех. Внимательно вглядевшись в белуху, Кладовщик вдруг отпрянул и быстрым шагом отправился к дверям. Через несколько минут у бассейна собрались практически все сотрудники. Специалист по устройству биомеханических организмов, превратив свой белый халат в гидрокостюм, спустился в воду и, подплыв к белухе, несколько минут внимательно ее обследовал.

– Поздравляю всех нас, – мрачно сказал он наконец, – это чистый серв. Сознания нет и следа, да еще он килограммов на двести – двести пятьдесят меньше своего напарника. Похоже, эти четверть тонны вместе с матрицей сознания куда-то от нас уплыли…

– Ну да, – буркнул Начальник Базы, – а, чтобы мы не сразу спохватились, подсунули нам вот это безмозглое недоразумение…

Через два часа специалисты по программированию, которым поручили проверить историю операций с биомехами-белухами, установили, что Эдик нашел лазейку в организации компьютерной сети и во время плановой проверки биомехов-помощников переписал матрицу сознания того биомеха-белухи, который планировался на выход для обслуживания аппаратуры, дополнив оригинальное содержимое значительной частью содержимого своей матрицы, включая обиженную человеческую составляющую.

– Так что мы теперь имеем обиженного суперинтеллектуального биомеха-белуху со способностью трансформации в человека и достаточно внушительными физическими возможностями, – резюмировал Начальник Базы. – Даже интересно, как он распорядится всем этим добром. Как бы он не решил понести свои мальтузианские проповеди в массы или, того хуже, не попытался реализовать их на практике. Что-то мне подсказывает, что пора объявлять общую тревогу…

– Вот и все, что мы знаем на данный момент, – закончила рассказ Хозяйка.

– Понятно, – пробормотал Егорыч, хотя ему было далеко не все понятно. – А чем я могу быть полезен?

– Тем, Валентин Георгиевич, что вы не биомех. Если придется близко контактировать с тем, кого мы ищем, на эту роль из всех нас годитесь только вы. Мы пока не знаем его планов, так что выяснять их, если будет такая возможность, придется вам. А биомеха он распознает сразу же, и все говорит за то, что откровенничать с такими же, как он сам, наш клиент не настроен. Так что, придется вам на время из строителя переквалифицироваться в разведчики…

– Хорошо хоть не в управдомы, – вздохнул Егорыч.

– Ну, ладно, – Хозяйка, снова в образе Бабы Яги, поднялась, положила в карман передника лежавшую на подоконнике гравицапу и взяла стоявшую в углу метлу. – Надо уже отправляться, а то у Горыныча сегодня дел невпроворот. А он еще должен для экономии времени меня со ступой подбросить к северной соседке, мы там поболтаем чуть-чуть о делах насущных, и часам к десяти-одиннадцати вечера я вернусь сама. Ну а с вами мы тогда завтра поговорим, завтра должно быть уже более-менее понятно, что делать дальше.

Она повернулась к коту.

– Вася, извини, но придется тебе похозяйничать самому. С ужином разберетесь. Меня не ждите, я у соседки перекушу. И ложитесь спать пораньше, завтра будет насыщенный день…

Она улыбнулась и вышла из горницы. Через минуту за окном послышалось хлопанье огромных крыльев, и почти сразу на полянке воцарилась тишина.

– Ну, что, – сказал Василий, – пойдем вниз, в закрома, посмотрим, что мы хотим на обед, плавно переходящий в ужин?

– Пойдем, – согласился Егорыч. Он посмотрел на часы. Было еще только два часа дня, но кот явно был настроен на какое-то изощренное блюдо долгого приготовления.

– А на поздний обед или ранний ужин хочу я тебя, Егорыч, пловом ферганским угостить. Только извини, хоть ты и в гостях, но придется тебе мне помочь мясо, лук и морковку нарезать. Лапы у меня все-таки кошачьи, блок там или микросхему заменить – не вопрос, а вот ножом орудовать все равно не очень удобно.

И кот решительно направился к печи. Проснувшаяся сразу Лушка, свернувшаяся возле стола, вопросительно взглянула на Егорыча.

– Пошли, Луша, глядишь, тебе тоже что-нибудь вкусное перепадет, – сказал Егорыч, взял таксу на руки и последовал за котом.

Тем временем в грузовом порту Архангельска среди стоявших под погрузкой судов с самого полудня плавала некрупная белуха. Вела она себя осторожно, близко к пирсу не подплывала, но периодически высовывала из воды лобастую голову и внимательно наблюдала за тем, что делалось в порту. А когда, наконец, опустилась ночь, и портовая суета поутихла, она нырнула и больше в акватории порта не показывалась.

* * *