Читать книгу Как я был русским государем. Часть первая - Александр Токий, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Развязка пришла неожиданно. Незадолго до Нового года мы чохом получили уведомления о том, что наши анкеты рассмотрены и к участию в конкурсе не допущены. Основания не приводились, была просто констатация. Просто и ясно! Лёгкое огорчение компенсировалось тем, что отказ пришёл всем. Причин для зависти и ревности не было. Ещё веселей стало, когда с таким же письмом в архив прибежал Царёв. Петров ткнул ему в нос свою бумажку и, уже не церемонясь, опрыскал его дезодорантом и вытолкал в шею.

Какое-то время мы ещё следили за прессой, рассчитывая узнать, кого же допустили до конкурса. Но в официальных изданиях стояла мёртвая тишина, а в мелочовке, где на государеву тему продолжали изгаляться интернетовские завсегдатаи, чего-то более-менее достоверного не было. Поэтому интерес стал угасать.

Несколько раз звонила Светка, предлагая встретиться. Она пыталась говорить весело, но в голосе чувствовалась обида. Один раз она не выдержала и прямо в трубку крикнула:

— Да не было у меня ничего ни с кем. Что ты ….

Мне было её жалко, разговаривал я с ней ласково, но встречаться пока совсем не хотелось.

Перед самым Новым годом Гуле пришёл вызов из питерской клиники. Предлагалось прибыть после новогодних праздников, во второй декаде января. В больницу клали только ребёнка, поэтому Айгуль нужно было искать жильё неподалёку. Благо время было не сезонное и отели пустовали.

Перед губернским новогодним балом Казанцев напомнил мне о Витьке—танцоре, а я, в свою очередь, думал, как мне не только переманить Витьку к нам, но и вернуть его в семью. Это было бы лучшим исходом. Несмотря на красоту Айгуль, брать ответственность за её будущее мне совсем не хотелось. И очень не хотелось отдавать её кому-то третьему. Ревность никто не отменял. Все мы собственники. Но это была не только ревность. … Я и так уже не знал, что мне делать со Светкой. А тут ещё новая забота. Вот если бы меня назначили царём! Тогда все проблемы решились бы мигом. И все бы были счастливы. Но в царствовании мне официально отказали.

На губернский новогодний бал Витька пришёл во фраке. Красавец! Воробьёва тоже вырядилась: длинное платье с открытой старушечьей спиной и, несмотря на возраст, высокие каблуки. Когда они танцевали танго, я с улыбкой мысленно высматривал, на каком элементе он мог бы вскочить на старушку верхом и поскакать в наше управление. На балу я не стал подходить к нему, решил отложить разговор на потом.

В этот раз, чтобы загладить вину, я достал пригласительные билеты и Светке тоже. Это было не «по чину», но я сделал так, что приглашения передала наша главная юристка, Елена Самуиловна, якобы в благодарность за какое-то личное, особое дело, поэтому, хотя Светкино начальство и крысилось, меня заподозрить никто не мог.

Светка пришла с Иваном, и я впервые смог его разглядеть. Красивый, крепкий, немного неуклюжий, но явно добрый парень. Сначала он вёл себя скованно, озираясь на великолепие местного гламура. Потом, видимо, приняв на грудь какое-то количество дармового алкоголя, стал улыбаться, пританцовывать и наконец закружил Светку в ритмах вальса. Танцевали они красиво. Иван был полной противоположностью гибкому Витьке—танцору, но его простота выгодно оттеняла красоту жены. Светка была восхитительна. Струящееся платье и туфли на высоких тонких каблуках делали её воздушной. Это были мои подарки, и я улыбался сознанию того, что вкус у меня есть. В ушах у Светки сверкали маленькие изумрудики, которые тоже влетели мне в копеечку. Чиновники всех рангов с завистью смотрели на Светку, но, не зная, кто она такая, не зная, кто такой Иван, с заигрываниями осторожничали. Когда Светка с мужем вальсировать закончили, я встретился с ней взглядом и незаметно на мгновение поднял большой палец вверх. Она увидела это и от удовольствия вспыхнула так, что мне пришлось отворачиваться, чтобы никто не обратил на это внимания.

Каждый раз, думая о Светке, я думал об ответственности за её судьбу. Ведь это я «подстрелил» эту чайку. Чувство вины было? Было. Откуда во мне это морализаторство? Воспитание? Начитался классики? Достоинство это или недостаток? Хотя разве не завидуем мы тем, кто, не стесняясь, берёт лучший кусок торта на празднике жизни? Кто, не задумываясь, гордится многочисленными победами над молоденькими, наивными женщинами? Кто не гнушается любой возможности добиться успеха? Да, осуждаем, но не зависть ли это? Не проще ли самому тюкать бабушек по голове? Нет, топором я бы не смог. Садистом я не был. Мне было лет шесть, когда я из рогатки убил воробья. Сначала обрадовался, а потом, разглядев несчастное тельце мёртвой птички, навзничь лежащей на земле, вдруг понял, что я натворил. Это меня потрясло. Если бы я верил в Бога, то неустанно молился бы, прося прощения. Но в Бога я не верил, а сам простить себя не мог. Вот и со Светкой. Зачем я влез в её жизнь? Да, сейчас она сама этого хочет. Но начал я. Это мне захотелось поозорничать. Где я об этом читал? У Толстого?

Конечно, я себя оправдывал. Всё равно кто-нибудь её бы соблазнил. А наша связь со Светкой во многом была даже целомудренной. В самые страстные моменты мне легко было представить её стоящей в белом платочке перед алтарём и просящей у Бога прощения. Что такое целомудрие? Целостность мудрости? Гармония? «Цело-мудо-ра»? А если бы не я? Устояла бы она перед каким-нибудь козлом? И чем бы это закончилось?

После бала разрумяненная Светка сияла. Когда Иван ушёл за одеждой, мне под ручку с женой удалось пройти мимо неё и на мгновение сцепиться с нею пальцами.

— Я тебя люблю, — прошептала она в сторону, будто не мне.

А я, наклонившись к жене, громко сказал:

— Ты сегодня прекрасна!

Жена удивлённо взглянула на меня, оглянулась по сторонам и насмешливо спросила:

— Что это ты вдруг копытами забил? Влюбился опять? Смотри у меня!

— Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты у меня есть!

Жена прижала мою руку к груди, а я с улыбкой подумал о ласковом телёнке. Светкиного лица я не видел, но чуть позже, когда они выходили из зала, я видел, как она крутит башкой поверх других голов, чтобы увидеть меня. Я вскинул руку, глядя совсем в другую сторону, будто приветствую кого-то из знакомых, но Светка всё поняла и тоже подняла руку, будто поправляя шапку на голове.

Сразу после новогодних праздников я попытался перехватить Витьку в коридоре, но он отвернулся и молча прошёл мимо. Видно, травма от унижения, полученного в столовой, была глубокой.

Через неделю после новогодних каникул я отвёз Гулю и Олежку в аэропорт. Когда мы стояли в очереди на регистрацию, Гуля меня спросила:

— А вы в Санкт-Петербурге бывали?

— Конечно бывал. Много раз. Раньше мы с женой на выходные летали. В театр. В музеи.

— А я ни разу не была.

— О, у тебя впереди масса удовольствий. Эрмитаж. Театры. Просто гуляй. Только будь осторожна. Ты девочка красивая. Даже очень красивая. Шашни не заводи. Потерпи.

— Ну что вы такое говорите. Какие шашни?

— Гуля, Гуля! Скоро весна. Не зарекайся.

Немного помолчав, она вдруг спросила:

— А вы Петербург хорошо знаете?

Я внимательно на неё посмотрел, она смутилась, но глаз не отводила.

— Айгуль? Я тебя правильно понял?

Гуля покраснела и отвернулась.

— Я бы с удовольствием поводил тебя по Питеру. Я люблю город. И в театр бы сходили. Там умопомрачительный балет. Но работа.

Айгуль молча стояла, держа за руку сына, и идти к стойке регистрации не спешила.

— Ну хочешь, я прилечу на один день? Билеты в театр куплю и прилечу?

— За один день вы вымотаетесь. Приезжайте на субботу и воскресенье…

Она говорила это, не глядя в глаза, а в голосе слышалась решимость, будто она делала это кому-то наперекор.

Я предполагал, что рано или поздно такие разговоры появятся, но сейчас к ним я был не готов.

— Ладно. Посмотрим. Ты, главное, о сыне думай. Деньги попросят — не жалей. Там начальство обо всём распорядилось, но простые люди тоже о своей выгоде не забывают. На этом экономить не надо. Чуть чего — звони. Попробую помочь. Ладно, идите. В добрый путь!

Айгуль наклонилась к сыну, что-то шепнула ему. Олежка протянул мне руку, я сжал его ладошку в своей, обнял другой рукой Гулю и шепотом сказал:

— Ни пуха ни пера.

Айгуль улыбнулась и, весело прошептав: «К чёрту», — пошла к стойке регистрации.