Читать книгу Поиск. Часть 2 - Александра Морозова - Страница 8

Оля на меня обижалась. Мы жили в одной квартире. Как раньше. Она сидела с Миром, когда я её просила, мы разговаривали, делали вместе все дела по дому, но я знала – она на меня обижалась.

Имя ублюдка в стенах нашей квартиры не звучало. Оля сама ничего про него не говорила. Я не спрашивала, кто ей звонит, и старалась не подслушивать, если она выходила поговорить на кухню или даже в подъезд.

В какой-то момент, хоть Оля по-прежнему не обмолвилась ни словом, я поняла, что он пропал. Просто почувствовала это, не знаю как объяснить. У нас с Олей так бывает. Если вдруг из ниоткуда появляется какое-то сильное ощущение, например, тревога без видимой причины, возможно, её испытывает сестра.

Стоило только заглянуть Оле в глаза, и стало понятно, что я права.

Я подошла к ней и молча обняла. Она молча заплакала.

В начале сентября Мирослав пошёл в детский сад.

Мне эта идея казалась безумной, но раз я собиралась устраиваться на работу, выхода всё равно не было. К тому же и Оля, и Клим в один голос твердили, что так будет лучше.

– Он должен общаться со сверстниками, – убеждала сестра. – И к школе ему надо готовиться, привыкать жить в коллективе.

– Пора отрывать пацана от своей юбки! – заявлял Клим. – Или ты его до армии собралась за руку держать?

– Да при чём тут моя юбка, рука и армия! – спорила я. – А если у него приступ случится?

– Воспитатели вызовут ему скорую. Поверь мне, им меньше всего надо, чтобы с их подопечными что-то случилось.

Всё ещё не веря, что я это делаю, я пошла в детский сад и написала заявление. Потом мы с Миром сдали анализы, прошли врачей, и вот он уже стоял в раздевалке перед своим шкафчиком с собачкой и, волнуясь, заглядывал в дверь, где шумела его группа.

– Здравствуй, Мирослав! – сказала воспитательница, женщина лет сорока, с виду добрая и внимательная, но я несколько секунд судорожно пыталась понять – можно ей доверить своего ребёнка или лучше схватить его в охапку и сбежать. – Меня зовут Нина Андреевна, я твой воспитатель. Идём скорее к деткам.

Мир посмотрел на меня. Я на него. Потом на Нину Андреевну. Она сдержано вздохнула.

– Сегодня Мирослав побудет у нас всего лишь час. Будет привыкать постепенно.

Я выдохнула. Час как-нибудь переживём.

– Тогда я побуду здесь? – спросила я, указывая глазами на коридор.

Нина Андреевна чуть натянуто улыбнулась.

– Будет лучше, если вы погуляете где-нибудь, а потом придёте.

Мне показалось, что меня ударили по лицу наотмашь.

До этого я уже говорила ей и старшей воспитательнице, что Миру нельзя сильно бегать-прыгать, объясняла, как понять, что ему становится плохо и что надо делать.

Сейчас я хотела повторить это ещё раз, но воспитательница меня опередила:

– Вы дома всегда называете Мирослава полным именем?

– Нет. Чаще Мир или Мирик, – ответила я.

И закусила до боли губу изнутри. Почему я должна отдавать им ещё и его имя?

Нина Андреевна кивнула и улыбнулась мне.

– Не переживайте так. Всё будет хорошо. Приходите через час.

Она взяла Мира за руку и быстро увела в комнату. Я постояла ещё несколько минут, слушая, как она знакомит его с детьми, как они на время затихли. Представила, как неуверенно смотрит на них Мирик, он всегда настороженно относился к новым людям.

Потом я развернулась и пошла на выход.

Ноги сами принесли меня в «Кофе+книги», хотя на рабочем месте меня ждали только вечером. Чёрный «Тахо» стоял впритирку к тротуару напротив двери.

– Хай! – крикнул Руслан, увидев меня. – Ты сегодня рано. А что такая кислая? Кто обидел?

Клим поднял на меня глаза, оторвавшись от накладных.

– Мир в первый раз пошёл в сад, – выговорила я и присела за один из столиков у окна.

За ними обычно пили кофе, почти всегда его фотографируя, наши посетители.

– Так это же хорошо, – сказал Клим, но, посмотрев на меня подольше, добавил: – Русь, сделай по чашечке, пожалуйста.

– Ща будет, – отозвался Руслан и повернулся к кофемашине.

Клим вышел из-за стойки с кассой и сел ко мне.

– Ты молодец, – сказал он.

– Я оставила ребёнка на женщину, которую видела впервые в жизни.

Клим слабо усмехнулся.

– Юль, это воспитатель в детском саду, а не цыганка на вокзале. Не пори горячку, хорошо?

Я молча смотрела на него.

– Ладно, – сказал он. – В первый раз можно и посходить с ума. Но только в первый раз.

Руслан принёс кофе в чашечках на белых блюдцах. Крепкий чёрный для Клима, а мне сладкий латте.

– Мой сын пошёл в сад в три года, – сказал Клим. – А твоему скоро шесть – совсем взрослый парень.

Я так и молчала. Только теперь оттого, что не знала, что сказать. Клим очень редко вспоминал при мне о своей семье. Мне казалось, это причиняет ему боль. Но сейчас я не заметила боли. Он говорил спокойно.

Клим взял чашку за ручку, покрутил на столе, но пить не торопился.

– Бояться это нормально, – продолжил он. – Я понимаю. Только, прошу тебя, не надумывай лишнего. Это всего лишь детский сад.

Я кивнула. Клим прав.

– Допивай кофе, и я тебя отвезу, – сказал он.

– А как же это? – спросил Руслан из-за кассы, показывая какие-то бумаги.

Клим поднялся, подошёл, взяв ручку в левую руку, и начал что-то писать. Это выглядело интересно, как-то зеркально, что ли. Подойдя ближе, я заметила, что Клим выводит буквы по-другому, наоборот, и они ложатся на бумагу с уклоном в левую сторону.

Дописав, Клим отложил ручку и повернулся ко мне.

– Идём.

Мирик вышел из группы с улыбкой, жуя жёлтое яблоко.

– Всё хорошо, – сказала Нина Андреевна. – Мирослав не капризничал, с детками поиграл, сказку послушал, даже перекусил. Мирик, – обратилась она к моему сыну, – тебе понравилось у нас?

Мирослав кивнул.

– Завтра оставьте его с утра и до обеда. До конца недели пусть походит так.

Увидев у ворот сада чёрный «Тахо», Мирик вприпрыжку кинулся к нему.

– Не бегай! – крикнула я.

Но меня даже не услышали.

Клим вышел из машины и встретил Мирика, обняв покрепче.

– Ну как ты, герой? – спросил он.

– Хорошо, – с одышкой ответил Мир.

Ему хватало совсем немного, чтобы начать тяжело дышать.

– Вот и молодец, – сказал Клим. – Забирайся в машину.

                        ***

Когда Оля пришла из школы со стопкой тетрадей в сумке, Мирик вылетел к ней из комнаты.

– Я сегодня ходил в сад! – кричал он, задыхаясь. – В первый раз!

– Ничего себе! – присев к нему, улыбнулась Оля. – И как тебе там, понравилось?

– Ага!

– Прекрасно! – словно из ниоткуда в её руках появился торт. – Давай это отметим?

– Торт, ура! – закричал Мир и поскакал на кухню.

Оля посмотрела на меня.

– А ты как?

– Сначала паниковала. Сейчас уже ничего.

Оля коснулась моего плеча.

– Мир такой же ребёнок, как все остальные, – сказала она. – Пусть его сердце работает иначе, но он справится. И ты справишься. Ты же всё равно не сможешь брать его с собой на дежурства.

Я положила голову ей на плечо. Так много хотелось сказать, но я молчала.

Оля сняла туфли, и мы пошли пить чай.

– Как у тебя дела? – спросила я.

Оля села за стол, а я стала разогревать для неё ужин. Мирик уже усвистел обратно в комнату.

– Да ничего, – сказала Оля.

Но я тут же повернулась к ней.

Тон не тот. Она говорит слишком ровно. Неправдоподобно ровно.

Под моим взглядом Оля вздохнула.

– Один мальчик из нашего класса, – сказала она. – Сегодня я узнала, что его родителей собираются лишить родительских прав.

– Это который?

– Виноградов.

– Тот двоечник?

– Он не двоечник, – сразу возразила Оля. – У него есть некоторые проблемы с русским языком… Но если бы я знала, что происходит у него дома, я бы не ставила ему столько троек, – Оля оттолкнулась от спинки стула и отвернулась от стола. – Прости, я хотела устроить нам праздник, но Виноградов…

Я подошла и опустилась перед ней на колени.

– Мы можем чем-то ему помочь?

Оля пожала плечами.

– Пока не знаю.

– Всё будет хорошо, – сказала я, сжимая ладони Оли.

Она слабо улыбнулась.

– Чай готов? – послышался из комнаты голос моего сына.

– Нет, – ответила я. – Тёте Оле надо поесть сначала. А то никакого торта – никому!

– Тётя Оля, давай быстрее!

Мы с сестрой тихо засмеялись.

А потом ей кто-то позвонил, и она, взглянув на телефон, вышла из кухни. Неужели снова секреты?

На следующий день из окна я увидела, как Олю до самого подъезда проводил молодой человек. Внешне приятный, высокий, с доброй улыбкой и какой-то очаровательной лёгкой стеснительностью, словно бы оставшейся в нём с подросткового возраста.

– Кто это был? – спросила я без предисловий.

– Артём, – ответила Оля.

Я и раньше замечала, что в нашем доме появилось это имя. Несколько раз оно мелькнуло на экране её телефона, прежде чем сестра успевала взять трубку.

– Что за Артём? – спросила я.

– Да так, – она махнула рукой и опустила глаза. – Случайно познакомились.

– Давно?

– Когда я ездила в Управление образования.

Я кивнула, хотя понятия не имела, когда Оля туда ездила.

– И как он? Нормальный?

Сестра сузила глаза.

– А что ты понимаешь под нормальностью?

Я пожала плечами.

– Не ублюдок.

Оля вдруг вздрогнула, словно я кинула в неё тапок.

– И не такой, как я, – поспешила добавить я, чтобы как-то разгладить кривой стежок разговора. – И как Илья.

Оля вздохнула, снимая плащ.

– Да, на всех вас он точно не похож.