Читать книгу Мое любимое проклятье - Александра. Питкевич (samum) - Страница 5

Городок оказался весьма опрятным, хоть и многолюдным. Небольшой рынок на площади гудел примерно так же, как и те, что я помнила из детства. Не хватало только картонок, на которых в мороз когда-то приходилось мерить джинсы, до того, как на месте таких вот мест выросли торговые центры. Я словно окунулась в прошлое. С некоторыми нюансами, но все же, ощущение было схожим. Разве что, здесь не было разделения на продуктовые и иные товары. Лавка с пряниками соседствовала с лотком, на котором лежали гребни и расчески.

Игорь, втягивая длинным носом воздух, недовольно хмурился, проходя от одного стола к другому. Казалось, горбуну ничего не нравится из предлагаемого, таким видом тот ходил по рынку, умело лавируя между людьми. Несмотря на его невысокий рост и непропорционально короткие ноги, двигался горбун невероятно проворно.

– Не отставай. Тут ничего толкового нет. А еще выходной день, называется. Ничего нормального не привезли, – ворчал горбун, поправляя большую корзину на локте. – Идем сюда, у этой женщины были приличные готовые платья. Хоть что подберем. Не все же тебе ходить в старых лохмотьях мастера.

Я недовольно поджала губы. Какой-то странный балахон, больше похожий на старую ночнушку, подвязанный веревкой, делал меня похожей на монахиню.

– Чем могу помочь, Игорь, – худая женщина лет сорока склонила голову, приветствуя горбуна. На меня она косила из-под ресниц, но смотреть прямо боялась.

– Вот, – горбун широко повел рукой, указывая на меня. Люди, что до этого только что рассматривали товары женщины, разошлись в стороны, освобождая место. –Это новая помощница в Башне. Нужно ей одежды. Всякой, что деве надо. Уж не знаю, чего вы там пользуете. Не откажи.

– Как можно, – женщина тут же нырнула под прилавок, вытряхивая стопки тряпок. А затем окинула меня уже более внимательным взглядом. – Только худая она у вас очень уж. Боюсь, ничего по фигуре так сразу и не выберем.

– А ты на вырост давай. Мастер надеется, что немного окрепнет и мяса наест. На такую и дыхнуть страшно.

– Тогда оставь ее пока, подберем чего.

– Там еще белье, наверное, надо, полотенце какое, рубаху, – снова кривясь, словно ему что-то неприятное под нос сунули, добавил Игорь.

– Найдем. Я к куме схожу, у нее как раз есть что-то из нового. Знаешь же, она белошвейка неплохая.

– Мне не рассказывай, – Игорь отмахнулся, – Занимайтесь. А пока по делам хозяина схожу. Не досуг мне тут с вами тряпки выбирать. А ты…

Игорь глянул на меня так строго, словно я в чем провинилась. Мы гуляли по рынку уже час, и от этого начинали гудеть ноги, но причин ворчать у горбуна все же не было.

– Тут меня жди, никуда не уходи.

– Словно мне есть куда пойти, – буркнула я, недовольно принимая из рук горбуна корзинку.

Игорь фыркнул и развернувшись на каблуках, исчез в толпе. Я же еще какое-то время смотрела ему в спину, чувствуя себя ребенком, брошенным мамой на кассе.

– Ну что, девушка, давайте подберем вам что-то,– тихо, немного смущая, предложила хозяйка лотка.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Женщина вынула из кармана длинную веревку с узелками, и принялась быстро и умело измерять меня, запоминая ей одной понятные мерки.

– Вот это подойдет. Пока будет широко, но тут сбоку есть шнуровка, – я с удивлением смотрела на платье темно-красного цвета, не понимая, нужно ли раздеваться и примерять его. При всех.

– Вот еще рубашку к нему. Сейчас уже не будет такого тепла, так что пригодится, – одежда складывалась в стопку в корзине. Избавляя меня от необходимости что-то спрашивать. – Что еще нужно?

– Я даже не знаю? – рука сама собой поднялась к лицу, пройдясь по жесткой чешуе. Женщина не глазела на меня, отводя глаза, и от этого становилось еще боле неловко. А стоило вспомнить, что платить мне не нужно, я и вовсе стушевалась.

– У вас совсем ничего нет? Щетки для волос, мыло? – вдруг как-то по-матерински, с печалью уточнила женщина, от чего я покраснела.

– Ничего нет, – медленно кивнула. Было стыдно признаться, но и смолчать не получилось бы.

– Тогда присядьте здесь. Сейчас соберем, – засучив рукава, словно готовилась к сложной работе, вдруг приняла решение эта добрая женщина.

– Но у меня и денег нет, – все же рискнула проговорить я. Чужая забота казалась неуместной, неправильной. Я ей никто, чтобы так переживать о моих делах.

Но женщина нахмурилась и уперла руки в бока, прежде чем строго проговорить:

– Вы из Башни. Мы сделаем все, что нужно. Не было такого, чтобы обитатели Башни в чем-то нуждались. Не было такого позора в нашем городе.

– Но Лестас сказал, что только самое необходимое, – растерянно опускаясь на стул, припомнила я. Женщина же вздрогнула при звуке имени колдуна и замахала на меня руками.

– Глупости. Словно Мастер знает, что нужно девушке. Даже если она… вот такая.

И женщина вдруг улыбнулась, впервые посмотрев прямо мне в глаза.

– Вас не смущает моя… чешуя?

– А, – еще один взмах рукой, словно хозяйка отгоняла муху. – Чего мы тут только не видели. Нас не удивить вашим видом. Если мастеру так надо, значит так тому и быть.

Я сидела, пытаясь понять и проникнуться смыслом слов, но так и не придумала, чем их так раньше напугал Лестас, что даже мой внешний вид казался чем-то обыденным. А через несколько минут к столу подбежала невысокая полноватая девушка, прижимая к груди сверток из светло ткани.

– Ты – ящерка Мастера? Вижу, что да. Мамка велела передать, – сверток упал мне на колени, и девчушка замерла, убрав руки за спину, чего-то дожидаясь.

Я же неуверенно развернула сверток. На белой ткани лежала расческа и небольшое ручное зеркальце. А еще несколько ярких лент, красивых, с вышивкой.

– С-спасибо?

Решение оказалось верным. Девчушка расцвела и упорхнула, словно ее и не было. Определенно, этот город был не таким, как я себе представляла.

**

В Башню мы возвращались, наваленные тюками, словно верблюды. И если я несла только корзинку с парой сверткой под рукой, то от Игоря, кажется, остался только нос, торчащий из-за тканевых и бумажных стопок.

– Давай, помогу? – в пятый раз предложила я, когда горбун едва не выронил очередную «покупку».

– Идешь? Вот и иди, болезная, – ворчал горбун, не останавливаясь ни на мгновение. Дверь он открывал ударом ноги, сбросив ношу на большое, продавленное кресло у входа, под вешалкой на стене. – Вот сама потом разберешь по-тиху. Мастеру давно пора ужинать, а мы все шастаем.

– Я не виновата. Разрешил бы самой пойти – давно была бы дома. Даже два раза туда- сюда успела бы сбегать.

– А ну как бы заблудилась? Мне потом отвечать? Или кто тебя бы на суп забрал? Нет. Наша ты. Хоть и зеленая пока.

Я только фыркнула. Кажется, Игорь на самом деле и не злился, так, ворчал скорее по привычке.

– И не хмыкай мне тут. Лучше к мастеру поднимись. Слышу, склянками звенит. Может, поможешь чем.

Поставив корзинку рядом с креслом, я покачала головой. Кажется, я немного привыкала к характеру этого странного, неказистого человечка, что шмыгнул за деревянную дверь, ведущую в кладовые.

– Эй, кто там? – голос Лестаса разнесся по Башне так, словно колдун стоял за спиной.

– Это я, Яна, – поднимая подол своего монашьего наряда, отозвалась. Ждеть колдун не любил, это я тоже уже усвоила.

– Прогулялись? Всю ярмарку обобрали? – с усмешкой уточнил колдун, подняв на меня свои глаза.

– Так получилось. Я пыталась отказаться…

– Но никто не послушал. Так и знал,– Лестас тяжело вздохнул, словно это его непомерно расстраивало. – Но уж как есть. Подойди, поможешь. Столько дел, а я все с этим не закончу. Вот этот порошок в равных долях рассыпать по всем банкам. Вот столько.

Колдун поднял одну из закупоренных склянок, показывая, сколько именно нужно насыпать.

– Отрава какая? – уточнила с опаской, делая шаг ближе.

– Нет. У нас не так и много ядов, как ты себе придумала. И они редко нужны. Это скорее основа. Если в него добавить чего, то эффект будет слабее, но можно сразу в большом объеме использовать.

– Как физраствор, – припомнила я.

– Не знаю, что это за зверь такой, но судя по твоим мыслям, сходство есть. Сделаешь?

– Справлюсь, – кивнула, принимая небольшую лопатку из рук колдуна.

Лестас кивнул и отошел к большому стеллажу, заставленному банками с разноцветным содержимым.

Какое-то время мы работали в тишине, пока колдун не замер. Это произошло так резко, что я вздрогнула. Казалось, вся башня затихла, перестала дышать выжидая, что будет дальше. Все здесь подчинялось только колдуну, даже гул пламени в камине.

Колдун дернулся, выругался и подошел к окну, распахивая раму настежь.

Лестас стоял у окна и хмурился. И чем дольше, чем больше колдун втягивал носом воздух, тем темнее становилось его лицо. Что-то надвигалось, то ли буря, то ли какая-то еще напасть, на которые так богата оказалась эта земля.

– И-иго-орь! – громко, протяжно и до ужаса отвратительно позвал колдун на всю башню, так что я едва не выронила банку из которой распределяла порошки по маленьким емкостям, чтобы потом смешать с чем-то другим.

– Здесь я, – недовольно буркнул горбун, медленно поднимаясь по лестнице. Он тоже был напряжен, но это скорее было отражением самого настроения колдуна.

– Что скажешь? – Лестас отступил от окна, уступая место прислужнику.

Игорь, высунув длинный нос в окно, принюхался, отчего широкие крылья задрожали. А затем с сомнением повернулся к хозяину. Горбун был хмур и встревожен. Я не знала, что именно они там сумели почуять, в этом вечернем воздухе, но ничего хорошего ожидать не стоило, определенно.

– Будем жечь костры с дурманом?

– Нет. Пойдем травить колодцы, – решительно произнес колдун, отчего я все же уронила склянку, но весьма удачно. Та не разбилось и на стол почти ничего не высыпалось из полупустой емкости. Лестас повернулся на звук, оглядывая меня внимательным, строгим взглядом.– Пойдешь с нами. Пора и тебе приобщаться к работе.

– Травить колодцы? – севшим голосом переспросила я.

– Именно. Одевайся, Яния.

Через полчаса мы с Игорем стояли у подножия башни, ожидая Лестаса. На город уже опустилась ночь, но луна готовилась к полнолунию и давала довольно света, да у ворот домов то тут, то там висели фонари, рассеивая полумрак. Игорь, встревожено нюхающий воздух, притащил большую двухколесную телегу, до верху груженую какими-то бочками. А Лестаса все не было.

– Зачем травить воду в колодцах? Что местные ему сделали? – тихо спросила я, потирая перепонки между пальцами, которые начали вдруг страшно зудеть.

– А ты что сделала Тэзариусу, что он тебя в такое превратил? – огрызнулся Игорь, рассматривая мое зеленоватое чешуйчатое лицо. – Много плохого делала? Вот и не говори, раз ничего не знаешь.

– Готовы? – колдун вышел из башни даже не потрудившись запереть дверь на замок. У него в руках была длинная палка, на которую он опирался, словно на трость. Заметив это, Игорь принялся встревожено озираться по сторонам.

– А не заметят ли?

– А что они мне еще сделают? – безразлично пожал плечами колдун и махнул рукой вперед. – Идем, нужно успеть до рассвета.

А дальше происходило нечто совершенно невероятное: Лестас громко и решительно стучал в запертые ворота и двери и через миг ему молча открывали. Колдун, не обращая внимания на встревоженных домочадцев и испуганных детей, проходил во двор, останавливался рядом с колодцем и знаком велел Игорю снимать крышку.

– Всю воду, что есть в доме, принести сюда. Оставить для огородов и скотины, – переводя взгляд с хозяина в одной ночной сорочке на такую же неодетую хозяйку, что обнимала детей, велел Лестас. – Все домашние здесь?

Женщина испуганно кивала, пока муж бегал за ведром воды и большим кувшином, выставляя их в шаге от колдуна.

– Это все?

– Да, мастер, – кивал головой мужик, не смея полностью выпрямиться. – Еще есть в хлеву, но то для скотины. Принести?

– Не нужно, – Лестас махнул рукой, прежде чем поманить к себе меня, протянул склянку с красным порошком и строго велел: – Яния, высыпай порошок.

– В колодец? – Голос дрогнул. Я никак не могла понять, за что такое наказание. Даже если этот яд не смертелен, – а судя потому, что мне выдали только тканевую маску на лицо, так оно и было, – нет такого преступления, за которое должен расплачиваться целый город.

– В колодец, – нетерпеливо и зло передразнил колдун, теряя терпение, – Прямо в воду. Сыпь! Хоть ты перестань мне терзать нервы!

Я хотела отступить, убежать, вот только… куда? Чешуя пусть и не начала сходить, но больше так не чесалась, а Лестас обещал, что она скоро совсем сойдет. Колдун выполняет свою часть сделки, так что мне придется делать то же самое. Даже если не хочется.

**

Вытянув руку над колодцем, я медленно, с замирающим сердцем, перевернула склянку, глядя как красный порошок высыпается в черноту.

– А теперь отойди, – напряженно велел колдун наблюдая за колодцем так, словно из него должны были скопом повалить чудовища. Но этого не случилось. Из колодца резко выбухнуло алое облако, заставив меня отскочить на несколько шагов, а колдуна закатить глаза. – Сказал же, отойди.

Но в голосе было не возмущение, а явное облегчение. После этого, больше не комментируя мои действия, Лестас повернулся к замершему в стороне семейству: