Читать книгу Мир плацебо - Alexander Monterio - Страница 6

Том отпёр ржавым ключом дверь, и она заскрипела. Эхо от скрипа разошлось по ветхому неухоженному дому. Когда-то Том здесь бывал. Даже более того, в своём детстве он провёл здесь много времени. Небольшой дом в лесной глуши за центральной частью города, именно в этом месте жил Джон Бейкер. Когда-то этот дом он построил своими руками, а Том ему в этом помогал чем только мог. «Принеси-ка мне молоток, вон он, я отсюда вижу. Спасибо тебе», – говорил он сыну. Этот дом был местом отдыха, очищения мыслей от городской суеты, что накапливалась с каждым днём. Но пристрастие к алкоголю, долги и прочие проблемы поломали судьбу Джона.

Дом площадью порядка пятидесяти квадратов – этого было достаточно, чтобы проводить время в комфорте. Когда Том проходил гостиную, пол заскрипел, доски проминались под ногами одна за другой. Потолок просел, и в некоторых местах появились трещины. Сквозь щели был виден угасающий свет уходящего солнца. На потолке в углах возле окна в гостиной образовалась плесень. Последние годы Джон не мог приводить дом в порядок или хотя бы содержать его в чистоте и порядке. На стене висело распятие Иисуса Христа, покрытое пылью. Стёкла в окнах были в трещинах, заклеенных скотчем. В некоторых местах была обшарпанная стена, и штукатурка лежала россыпью на ковре. По полу были раскиданы пустые бутылки из-под джина.

Том щёлкнул выключателем, но свет так и не загорелся. В почтовом ящике возле дороги, в который Том заглядывал, перед тем как войти в дом, скопилось много неоплаченных квитанций за коммунальные услуги.

«Как он только тут жил?» – спросил сам себя Том, всматриваясь в разруху, будто конец света уже наступил. Он прошёл в спальню, его окутала темнота, и Том по памяти прошёл к окну и раздвинул в стороны плотные шторы. На улице становилось темнее с каждой минутой, но и этого источника света было достаточно, чтобы увидеть хлам в помещении и понять, что окно разбито. Очередные пустые бутылки, а на кровати стоял бонг.

– Даже так, отец? – задался вопросом Том. Он достал из кармана телефон и включил фонарик. Том освещал комнату, чтобы быстрее найти то, зачем он пришёл. Он уже и забыл, зачем зашёл в этот дом, где на него нахлынули воспоминания. Мозг пытался блокировать лишние мысли, но они всё же лезли в голову. Он почувствовал, будто в груди его что-то обжигало, а затем словно окунало в ледяную воду беспамятства. Утрата времени…

Но пока ты жив, ты можешь им овладеть. Ты не замечал, что время утекает, как вода? Мы просто тратим эти часы, минуты и секунды, а в итоге – одна боль и пустота.

– Грёбаное время… – тихо проговорил Том.

Он выдвинул ящик с правой стороны комода, внутри был хлам: мятая бумага, папка с пустыми файлами, скобы и степлер. Несколько таблеток обезболивающих, лекарство, которое принёс Том с работы, и пустая бутылка из-под джина.

Том переворачивал каждый лист в ящике, пока не наткнулся на сложенный вдвое листок формата А6.

Развернув его, увидел написанное мелким почерком: «Фотография…»

Он положил лист в карман и сделал пару шагов к столу, стоящему в углу. Обои в некоторых местах отклеились и свисали со стены.

На столе лежала пачка свёрнутых газет. Это было скорее собрание газетных вырезок с различными годами вплоть до десятилетней давности. Заголовки будто кричали.

«Две тысячи девятнадцатый. Эпидемия захватила мир».

«Две тысячи тридцатый. Запрет на рождаемость детей вне брака».

«Две тысячи тридцать третий…»

Бумага была испорчена временем, потёртости не давали разобрать название заголовка.

«Две тысячи тридцать четвёртый. Третья мировая не за горами».

«Две тысячи сороковой год. Заражение вне… Биологическое оружие, враг…» И вновь текст обрывался на испорченной газетной бумаге.

Стопка исторических моментов, ничем не примечательных для нашей планеты. Воспоминания в виде макулатуры – для тех, кто забыл или хочет забыть наше существование. Грязное существование и совсем неразумное. Жадность как глоток воды, необходимый, чтобы жить.

– Что ещё тут есть? – Том бросил взгляд на комод и вспомнил о найденной в ящике подсказке – листок формата А6…

За стопкой книг неприметно стояла фотография. Деревянная рамка на полке хоть и была в пыли, но сохранилась хорошо. Он отодвинул заднюю часть рамки, и оттуда выпали две фотографии, на передней фотографии был изображён лес. Это было сделано явно для того, чтобы не давать повода для лишних вопросов, если у него появятся дома представители правопорядка. Том положил фотографию на комод и взял слегка потёртую фотографию, которая была сзади. И это был не Том, а ребёнок пяти лет.

Мальчик с русыми волосами. Нижняя губа – точь-в-точь как у отца. Фонарь бил по краям фотографии. Парковая зона на заднем фоне, в руках у мальчика зелёный шарик устремлялся наверх.

«Юрий, две тысячи тридцать пятый», – гласила надпись на обороте. Чуть ниже указан адрес, Том сразу понял: это Юра, его незаконнорождённый брат. Закон, запрещающий иметь детей вне брака, существовал уже десять лет, а значит, и Юре сейчас было около десяти лет.

«Вот оно. То, что мне нужно». Том схватил фотографию и сунул в карман джинсов.

Резкий стук по стеклу. По звуку – небольшой камень или птица, потерявшая ориентир. Том лишь предположил это, подходя к входной двери.

Открыв дверь и переступив порог, он осмотрелся, освещая себе путь телефоном. В правом углу, насколько хватало света, он увидел, как мелкое животное, похожее на енота, роется в мусорном мешке.

Не успел он развернуться, как с левой стороны последовал сильный удар по лицу. Том рухнул.