Читать книгу Нарисуй меня счастливой - Алла Гореликова - Страница 3

Наверное, это была глупая идея – ехать зимой в Сочи. Ни позагорать, ни в море поплавать. А ведь почти за те же деньги можно отдохнуть в Турции или в Египте!

Но Рита приехала в Сочи. Точнее, в небольшой пригородный поселок, двадцать минут от Сочи на электричке. Там зимой тихо, отдыхающих нет, кафе не работают, ни экскурсий, ни развлечений. А Рите сейчас очень хотелось тишины.

Говорят, после развода так бывает. Рита и Михаил развелись мирно, без скандалов, без выяснений, кто кого и чем обидел. «Не сошлись характерами» – что поделаешь, случается такое, и никто не виноват.

Еще говорят: «Быт заел». Наверное, с Ритой и Михаилом случилось именно так: быт, а не слишком разные характеры. Ну да, Михаил шумный, компанейский, любит ходить в гости и домой гостей зазывать, а Рита тихая, в компаниях теряется, предпочитает посидеть в уголке, и пусть ее не трогают. Но ведь не мешало им это дружить аж с шестого класса школы, и пять лет института, и два года после! А стоило расписаться – и начались проблемы. Миша тянет в кино, а Рита хочет книжку почитать, к Мише пришли друзья, а у Риты голова болит, Рита взяла домой работу, а у Миши футбол по телевизору…

Их хватило на три месяца. А потом они решили, что лучше потерять только любовь, чем и любовь, и дружбу. Не получается жить вместе – значит, нужно разбежаться, пока не начались ссоры и взаимные упреки. Сохранить то хорошее, что еще можно сохранить…

Вот и разбежались. И теперь Рита сидела на пустом пляже, слушала, как гремят галькой высокие, почти штормовые волны, и думала: почему же вышло именно так? Почему им не хватило сил, терпения, понимания на ту бытовую притирку, через которую проходит каждая семья?

Рите было плохо. Постоянно тянуло плакать, ночами не спалось, а по утрам от недосыпа кружилась голова. Очевидно, следовало быть с собой честной и признать: любовь никуда не делась. Сумасшедшая, невероятная любовь, которая и Риту превращала немного в сумасшедшую, несла, как несет волна, не давая вдохнуть, оглянуться, подумать. И что теперь с ней делать, с этой любовью? Как отвыкнуть от человека, с которым вместе – не получилось, но врозь – невыносимо?

Квартирная хозяйка, глядя на девушку, сочувственно качала головой: Рита останавливалась у нее третий год, и, конечно, Антонина Васильевна видела, что сейчас ее постоялица сама на себя не похожа. Однажды зазвала попить вместе чаю, спросила:

– Что с тобой, Риточка? Под глазами синяки, и не ешь ничего. Заболела?

– Просто грустно, – Рита вертела в руках ложечку: никак не могла сообразить, хочется ей чаю сладкого или, как обычно, без сахара.

– Хорошенькое «просто», – Антонина Васильевна пододвинула Рите печенье. – На тебе лица нет, зеленая вся. А может, ты беременная? Моя дочка так же первые месяцы ходила: ни поесть, ни поспать, и чуть что – в слезы.

– Развелась я, вот и слезы, – буркнула Рита. И осеклась. Когда же у нее в последний раз были месячные? С этим разводом и не упомнишь…

К гинекологу ее отвела Антонина Васильевна на следующее утро. За ручку, можно сказать. Рита хотела подождать до дома, пойти к своему врачу, но Антонина Васильевна воспротивилась:

– Ты, Риточка, не в том состоянии сейчас, чтобы тянуть. Для ребенка вредно, когда у матери сердце не на месте.

А Рита вдруг подумала: «Что делать, если и правда ребенок? Я же не смогу одна, у меня работа, помочь некому, да и с деньгами негусто. И… нужно ли говорить Мише? Или лучше решить все самой? Раз уж семьи все равно не получилось…»

Врач оказался мужчиной, да еще симпатичным, так что Рита чуть со стыда не сгорела, раздеваясь. Он заметил, понял. Сказал:

– Врачей не стесняются, слышала такое? Я тебе никто, детей вместе не крестить, вышла и забыла. Ложись, давай смотреть, что у тебя там.

Рита закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Ничего там нет, это просто глупая паника, просто стресс из-за развода…

– Поздравляю, – симпатичный доктор отвернулся, стаскивая с рук перчатки, и Рита кинулась одеваться. – Восемь недель. Будем оформлять карту.

И тут Рита расплакалась.

Наверное, даже наверняка, дома бы с ней так не возились. В «родной» консультации вечно были очереди, не оставляющие докторам времени на душевные разговоры с нервными пациентками. А здесь никто не ждал под дверью, так что медсестра напоила Риту успокоительным и, слово за слово, вытянула всю историю. А симпатичный доктор слушал, молча хмурился, а потом сказал:

– Я тебе сейчас не как врач, а как мужчина говорю: развод, не развод, а от отца скрыть ты не имеешь права. Это не только твой ребенок, его тоже. И решать, что дальше, вы должны вместе.

– Хорошо, – Рита вытерла слезы, – я позвоню ему. Вечером.

Доктор помолчал с полминуты, пристально глядя Рите в лицо. Сказал:

– Звони сейчас. Не нравится мне твое состояние.

Рита достала телефон, трясущимися пальцами нашла в списке номер.

– Миша?

– Рита? Что с тобой, ты… что-нибудь случилось?

– Я… Миша, я…

Выронила трубку и снова разревелась. И даже не сразу поняла, что ее телефон подхватил доктор. Только, наверное, через несколько минут Рита сообразила, что спокойный, деловитый голос обращается вовсе не к ней.

– Да, она сейчас у меня на приеме. Нет, с ней все в порядке. Насколько я понял, она просто растерялась и не знала, как вам сообщить эту новость. Да, конечно. Да, так будет лучше. Адрес? Да, есть, записывайте…

***

Миша прилетел вечером. Весь день Рита проспала – то ли успокоительное подействовало, то ли организм наконец-то потребовал отдыха. Проснулась почти спокойная, и все же, когда увидела Мишу, сердце трепыхнулось и задрожали губы. Захотелось обнять, прижаться и не отпускать. Но как она может? Договорились же обо всем, вон, и штамп в паспорте стоит, «разведена». Стыдно…

Мишу, как оказалось, подобные мысли ничуть не волновали. Обнял, прижал к себе так крепко, что Рита только пискнуть смогла. Спросил:

– Чего ты ревешь, Ритуська? Ну что ты за ерунду себе в голову вбила, а? Все хорошо будет, я тебе обещаю. Это же здорово, что ребенок, а ты ревешь.

«Он тоже растерян», – поняла Рита. Но, в отличие от нее самой, Миша никогда не давал растерянности взять над собой верх. «Он из тех мужчин, на которых можно положиться, почему я сразу об этом не подумала? Когда все благополучно, с ним бывает тяжело, он слишком шумный для спокойных дней, поэтому я и устала так быстро. Но если возникают проблемы, он берет их на себя и действует…»

– Мы попробуем снова, и теперь все будет по-другому, – эхом от ее мыслей сказал Миша. – Мне было слишком тихо рядом с тобой, понимаешь? Но ребенок, я так думаю, решит эту маленькую проблемку. Я еще начну скучать по тишине, верно?

– Наверное, – невольно хихикнула Рита.

– Одевайся, пойдем погуляем. Тебе нужен свежий воздух, а я сто лет на море не был.

– Сегодня шторм.

– Ну и хорошо.

Они гуляли по берегу, не слишком близко к кромке прибоя, но все же самые сильные волны то и дело лизали Мишины ботинки. Прибой гремел гулко, размеренно, Миша улыбался и говорил что-то, но Рита его почти не слышала. Только угадывала отдельные слова: «хорошо», «скучал», «люблю»… И молча кивала в ответ.