Читать книгу Нарисуй меня счастливой - Алла Гореликова - Страница 5

Иногда Ирине казалось, что ее жизнь похожа на паззл. Так же состоит из разрозненных кусочков со сложно вырезанными краями, и никак не получается подогнать один к другому, а другой к третьему. Мама не складывается с мужем, а сама Ирина – со свекровью, муж – с Ириниными подружками и любовью к новым местам и впечатлениям, свекровь – с детским садиком, куда нужно отводить Ванятку ровно на час позже того времени, когда Ирина уходит на работу…

А самый сложный элемент – два центральных кусочка этой жизненной мозаики: она и муж, Борис. Когда решили пожениться, думали, все будет в их жизни так же солнечно, как было в начале романа. Но погода в доме быстро начала портиться. Сначала набежали облака, потом сгустились тучи, а сейчас и вовсе – гроза за грозой. Очень уж сложными оказались вырезы на тех краях их паззла, которыми они должны были бы сцепиться.

Борис-муж разительно отличался от Бориса-друга и Бориса-жениха. В семейной жизни он был властным и самолюбивым, из тех мужей, которые умеют хорошо зарабатывать и потому считают, что место жены – на кухне и в детской. А Ирина любила свою работу и, даже родив, не собиралась ее бросать. «Домохозяйка» – в этом слове для нее собралось самое страшное, что может с ней случиться: конец интересной, перспективной и важной работе, общению, командировкам…

– Ты с ума сошла, – говорил Борис. – Как можно любить командировки? Я еще понимаю, в отпуск…

– Просто я люблю свою работу, – запальчиво возражала Ирина.

– Какая скука, – фыркал Борис. – Еще и ездишь по всяким отстойникам. Эколог!

У него это «эколог» звучало почти как ругательство. Ирина обижалась, но, пока Ванятка был маленький, терпела. Но, когда сынок подрос и пошел в садик, все испортилось окончательно. Да еще свекровь встала на сторону Бориса, пилила Ирину: ты, мол, плохая мать, сбагрила ребенка в чужие руки! В садике и присмотр не тот, и вкусненьким не накормят, и вообще, «мать есть мать, вот я Бореньку до школы сама воспитывала, и читать учила, и в кружки-секции водила, да и потом…»

Борис кивал, и Ирина чувствовала себя, как между молотом и наковальней. Только на работе и вздохнешь спокойно! Да еще когда к маме в гости вырвешься.

Мама Ирину растила, не отрываясь от работы, и ничего – вырастила. «Квочка! – говорила она о матери Бориса. – Такие до старости детей из-под юбки не выпускают. Погоди, она тебе предложит еще на первое свидание Ванюшку за ручку повести».

Ирина невесело улыбалась. Думала: вот так и разбивается любовь. Было же когда-то все у них хорошо, а теперь – слезы одни.

Как это часто бывает, кризис, хотя и назревал долго, наступил внезапно.

В тот день Ирина купила паззл – смешного львенка Симбу, героя любимого Ваняткиного мультфильма. Поужинав, сели собирать. И, едва успели справиться с половиной, Ирине позвонил начальник.

Вроде и недолго говорила, минут пять, но Ванятка успел потерять один квадратик – это выяснилось, когда сложенный Симба недосчитался левого уха.

Поиски оказались тщетны. Ванятка разревелся, Ирина обняла, поцеловала, шепнула утешающе:

– Ничего, мы завтра купим паззл с доктором Айболитом, соберем, и Айболит Симбу вылечит. Ладно?

Подумала: купить завтра Айболита и еще одного Симбу, заменить коробочку на новую…

И все бы обошлось, но у Бориса было плохое настроение, а у свекрови болела голова.

В детском плаче оказалась виновата Ирина, в потерянном кусочке паззла – ее неуемное и «ненормальное» желание работать, а не сыном заниматься, а в чем ее обвинят еще, Ирина слушать не стала. Обняла Ванятку, сказала тихо:

– Завтра я подаю на развод. Ванюша, пожалуйста, собери свои игрушки, мы с тобой сейчас едем в гости к бабушке.

***

Так ее паззл перемешался окончательно. Ирина с Ваняткой переехала к маме. Теперь приходилось экономить, а на работе оформить короткий день: иначе никак не получалось с садиком. Казалось бы, все стало хуже, и некоторые подруги прямым текстом сказали: ты, мол, совсем сдурела. Но Ирине было хорошо. Она и не подозревала, оказывается, насколько ее давило постоянное напряжение в семье, как мешали жить упреки и скандалы.

Теперь день складывался по-другому. Утром Ванятку вела в садик бабушка, а вот забирать его нужно было Ирине. Она заезжала туда сразу с работы, и все равно получалось немного позже, чем основная масса родителей. Но Ванятка не капризничал, не ныл.

– У него тут компания, – посмеялась однажды воспитательница Светлана Ивановна. – За Анютой тоже поздно приходят.

– Нюта – это я, – важно сообщила кроха в розовом платье. – За мной папа сколо плидет.

– Уже идет, – улыбнулась Светлана Ивановна, – беги, встречай.

– Нюта хорошая, – сказал вслед Ванятка.

– Вы дружите? – спросила Ирина.

– Мама! – с почти взрослой укоризной протянул Ванятка. – Она же девчонка! – И добавил, подумав: – Я ее защищаю.

– Защитник, – рассмеялась Ирина. – Молодец, сынок. Пойдем, скажешь Анюте «до завтра».

За Анютой всегда приходил папа – с того дня они с Ириной встречались часто, здоровались и вскоре даже начали обращаться друг к другу по имени. Андрей тоже заезжал за дочкой прямиком с работы, и Ирина втайне позавидовала его жене: представить Бориса забирающим ребенка из садика было немыслимо. Но вскоре Ванятка проговорился: сказал задумчиво, когда они распрощались, как всегда, на перекрестке, и помахали Нюте вслед.

– Вот ко мне папа не приходит, а к Нюте мама…

– Не приходит? – растерянно переспросила Ирина. Сначала она привычно выловила в словах сына обиду на Бориса: ведь, и правда, совсем о собственном ребенке позабыл, перечисляет алименты и решил, что этого хватит! Но тут же сообразила, что Ванятка говорит сейчас не столько о себе, сколько о своей подружке.

– Они с папой вдвоем живут, – сообщил Ванятка. – Нюте плохо, у нее даже бабушки нет. Мама, давай ее в гости позовем? Я ей подарю свой паровозик. И с бабушкой познакомлю.

– Ты решил поделиться с ней бабушкой? – рассмеялась Ирина. – Конечно, сынок, давай пригласим. Бабушка будет рада.

Так в ее паззле появились два новых кусочка: Андрей и Нюта. Наверное, думала Ирина, то, что у нас сейчас складывается, называется «дружить семьями», вот только со стороны наверняка выглядит иначе. Когда они с Андреем вели в воскресенье детей в парк на аттракционы, их принимали за семью. Это было странно, неловко – особенно неловко потому, что Андрей на такое только смеялся. У него вообще был очень легкий характер, что угодно мог в шутку перевести.

– Ты все шутишь, – сказала как-то Ирина укоризненно. Он рассмеялся в ответ:

– Серьезная у нас Анютка, на двоих хватит. Мороженое будешь?

***

В одно из таких «семейных» воскресений навстречу попался Борис. Окинул внимательным, неприязненным взглядом.

Ванятка кинулся к нему:

– Папа!

Борис натянуло улыбнулся, спросил:

– Как живешь?

Ванятка рассказывал взахлеб: о садике, бабушке, Нюте, новом паровозике и плюшевом медведе… Борис рассеянно кивал, потом вдруг прервал на полуслове:

– Ирина, ты не одумалась?

Ванятка растерянно замолчал.

– Мальчику нужен отец, ты же сама видишь.

Ирина вспыхнула:

– Из тебя отец, как из медведя балерина! Иди уже. Видно, как тебе сын нужен.

Борис усмехнулся:

– Ваня, тебе папа нужен?

Ванятка насупился и обнял Ирину за ногу – крепко, не оторвать.

– Ясно, – Борис натянуто рассмеялся, кивнул и ушел, бросив через плечо: – Желаю счастья.

Ирина смотрела вслед, сжав кулаки и тяжело дыша.

– Мама, – Ванятка дергал ее за руку, – ну ма-а-ма…

Андрей тряхнул ее за плечи:

– Очнись!

Ирина моргнула, уткнулась ему в плечо – и расплакалась. Кажется, в первый раз после развода.

Андрей проводил ее до дома. Перед тем, как попрощаться, задержал ее ладонь в своей, пожал легонько. Сказал:

– Не плачь больше. Ты замечательная, а он – напыщенный индюк.

Ирина улыбнулась сквозь слезы.

В следующее воскресенье они обещали Анюте и Ванятке снова пойти в парк, но погода испортилась, и Ирина просто пригласила Андрея с Нютой в гости. Испекла пирог – побаловать детей, да и себе настроение поднять. За окном шуршал дождь, а они пили чай с пирогом, разговаривали неторопливо, смотрели, как Ваня с Анютой собирают паззл – тот самый, с Симбой. Левое ухо у Симбы было на месте: Ирина все-таки заменила коробочку. Надо же, подумала она, такая мелочь, а всю жизнь перевернула.

Идиллию нарушил звонок в дверь. Ирина пошла открывать – и попятилась: Борис шагнул прямо на нее, не дожидаясь, пока его впустят.

– Я все же хотел бы обсудить. Я долго думал… Ребенку нужен отец.

Ирина сглотнула.

– Я не хочу ничего обсуждать с тобой.

– К тому же у ребенка уже есть отец, – твердые, уверенные руки отодвинули Ирину в сторону. Перед Борисом встал Андрей. – Вас сюда не приглашали. Теперь это не ваша семья, вам лучше уйти.

Ирина сама не поняла, как Борис оказался за дверью. Прислонилась к стене, зябко обхватив себя руками:

– Андрей?

– Прости, – кажется, первый раз она увидела его серьезным. – Не так я хотел тебе это сказать. Но, Ира, тебе не кажется, что до настоящей семьи нам давно уже не хватает только штампиков в паспортах? Может быть, пора?

Может, и пора, растерянно подумала Ирина. Взгляд упал на высунувшихся в коридор детей. Ванятка улыбался – совсем как Андрей, когда только перенять успел?

Кажется, на ее паззле давно уже сложилась новая картинка, а она и не заметила…

– Пойдем в комнату, – вздохнула Ирина. – Нюта, иди умойся, ты вся в креме.

Анюта вытерла измазанную щеку ладошкой. И спросила вдруг:

– Ты плавда будешь моей мамой?

– Буду, – Ирина засмеялась, подхватила Анюту на руки и потащила в ванную.