Читать книгу Эфириус. Восхождение - Анастасия Княжева - Страница 2
Глава 1 Возвращение в Пантеон
ОглавлениеПроснулась я прежде, чем прозвенел будильник. Вскрикнула.
Кошмары.
Перед глазами всё ещё стояло лучившееся надеждой лицо Томми. Которое трансформировалось в мёртвое закоченевшее моё.
В памяти тут же пронеслась цепочка воспоминаний, возвращая меня в реальность.
Победа в конкурсе «Писатель-фантаст года»… Моя смерть и попадание души в Эдем… Создание нового тела, работа мечты в Пантеоне, бурный роман с Шоном и наш разрыв… Кража моего проекта Ланой… Бешеный долг… Рудник… Жестокое убийство Томми… Моё освобождение.
– Всё хорошо, Кара, всё хорошо, – мягко прошептал Даниэль, успокаивающе гладя меня по плечу. – Те работы уже позади…
Я повернула голову вправо, по-прежнему рвано дыша, и увидела друга.
Лицо Даниэля казалось помятым, заспанным, но в серо-зелёных глазах билась тревога. Вчера он меня провожал домой. С недавних пор я стала бояться оставаться одной. Поэтому попросила его побыть немного со мной. Мы долго лежали вместе в постели. Просто так. Но тепло его тела усмиряло страхи и дарило сон. Наверное, он отключился, пока меня обнимал, а проснулся от моего вскрика.
Я привела дыхание в порядок и неискренне улыбнулась уголками губ.
– Да, знаю.
Он мне не поверил, но говорить ничего не стал.
«Извини, Даниэль, я не могу рассказать ни тебе, ни кому-то другому о том, что случилось со мной на тех работах. Это слишком опасно», – мысленно обратилась к нему.
Друг будто бы понял меня и перевёл взгляд на свои наручные часы.
– Восемь утра. Придётся вставать. – Неловкая пауза исчезла. – Я в душ. А ты можешь ещё поваляться.
Я кивнула, внутренне радуясь тому, что не придётся отвечать на его вопросы. Опять. Сколько ещё он будет мне потакать?
Оставшись одной, слезла с кровати, подошла к окну и одним быстрым резким движением раздвинула льняные алые занавески, впуская в комнату солнечный свет. Обернулась и обвела взглядом спальню. Глянула на изящную мебель из белого дуба, морские пейзажи на стенах и камин-голограмму с едва тлевшими головешками.
«Неужели всё позади?» – мысленно спросила себя.
Неспешно потёрла ладонью тяжёлые веки, тряхнула головой и ответила: «Нет, я так не думаю. Пока в Эдеме существует эфириус, ни один творец не может чувствовать себя здесь в безопасности».
После душа переоделась в чёрное платье тунику – в память о Томми – и отправилась на кухню, где уже вовсю хозяйничал Даниэль. Запах жареных блинчиков с клубничным вареньем тут же ударил в нос, и уголки губ невольно дрогнули в едва заметной улыбке.
– Пахнет ужасно вкусно, – тихо сказала я, усаживаясь на стул.
– А на вкус ещё лучше, – усмехнулся друг и поставил передо мной тарелку с горячим завтраком.
Я подтянула её поближе к себе и случайно зацепила локтем приглашения на светские рауты, что лежали аккуратной высокой стопочкой на краешке стола (за период моего отсутствия в Либруме их скопилось немало). Белые карточки тут же разлетелись по столешнице, словно домино. Пришлось собирать.
– Так и не разобралась с ними? – спросил Даниэль, устраиваясь напротив меня.
– Никак не могу себя заставить.
Раньше мне нравилось просматривать приглашения, но теперь они казались какими-то фальшивыми, несущественными. Даже более – я была удивлена тем, что после ареста меня не забыли. Хотя… не исключено, что о нём за пределами храма творцов мало кто слышал.
– Тогда, может, ну их?
Я пожала плечами, а Даниэль, озорно прищурившись, одним быстрым движением рук сгрёб со стола все карточки и выкинул их в мусор.
От удивления улыбнулась и вскинула брови. Отличное решение проблемы.
– Хотя я бы не прочь с тобой выбраться в свет. Как насчёт танцев в Хрустальном замке? Будем развлекаться, пока ноги не превратятся в стальные оглобли?
– Может быть… – уклончиво ответила я, не зная, как объяснить другу, что мне сейчас не до танцев, и, чтобы избежать неловкого молчания, надела сенсорную перчатку и включила телевизор-голограф.
На экране тут же высветилось уверенное лицо Шона в рекламе его портокара.
В дорогом костюме, с чёрным кожаным портфелем в руках мой бывший покидал одну из высоток Либрума в окружении толпы суетящихся журналистов. Казалось, из-за творящегося вокруг его персоны ажиотажа к парковке было невозможно пробиться. И тогда он доставал из кармана крохотный серебристый шарик, небрежно бросал его в сторону – и в воздухе появлялась крылатая машина.
– Портокар господина Феррена недавно поступил в продажу, – сухо пояснил Даниэль, сделав глоток чая. – Теперь он повсюду.
– Понятно, – бесцветно ответила я и переключила канал.
Но и там было какое-то ток-шоу с участием Шона. Он смеялся и с присущим ему обаянием отвечал на вопросы ведущего.
«Отличное начало дня», – скептически подумала я и опять переключила канал.
Там меня ждал новый сюрприз.
– Оставь! – выпалил Даниэль. – Обожаю этот ролик. Теперь его всё время крутят по утрам. Ты здесь смешная.
Я закусила губу, с интересом глядя на прежнюю себя в голубой пижаме, сладко сопевшую на потолке.
– Не знала, что зеркальное пространство пустили на телевидение, – пробормотала задумчиво. – Давно это показывают?
Даниэль нахмурился.
– Да. Уже пару недель.
Теперь понятно, откуда работникам рудников было известно о моих прототипах.
– Твоё устройство должно поступить в продажу через месяц или около того. Спрос обещает быть бешеным, – постарался подбодрить меня Даниэль.
– Понятно, – кивнула я, старательно гоня от себя воспоминания о тех радостных беззаботных днях, когда мне приходилось сниматься в рекламе.
Теперь всё это казалось слишком далёким, почти нереальным.
Я переключила канал и, потрясённая, увидела в кадре себя в роскошном серебристом фантазийном платье, целующуюся с Шоном.
Поморгала, пытаясь собраться с мыслями, и поняла, что это не галлюцинация, а всего лишь ещё один рекламный ролик моего зеркального пространства. Чёрно-белый. Стильный. Бьющий прямо в цель. На экране я выглядела счастливой, влюблённой, чувствовавшей себя в полной безопасности в нежных объятиях Шона.
Ложь.
Господин Феррен, лучший творец Либрума, оказался не сказочным принцем, а циничным обманщиком, который, не моргнув и глазом, позволил стражам меня арестовать прямо перед коллегами в Пантеоне и сослать на рудник, прекрасно зная, что всех писателей там истязают и безжалостно уничтожают.
И лишь благодаря помощи друзей, не его, мне удалось вернуться обратно и восстановиться на прежней должности.
Я выключила телевизор, и остаток завтрака мы с Даниэлем провели молча. Потом собрали вещи и вышли на улицу. Сели в его тёмно-зелёный карлёт.
– Как насчёт небольшой воздушной прогулки? – весело предложил друг.
– Может, не стоит… – замялась я. – Давай лучше сразу полетим в Пантеон…
– Брось, Кара. Тебе надо встряхнуться. Вспомнить, что ты опять в Либруме – в лучшем из городов всех миров. К тому же, я хочу кое-что тебе показать…
– Ладно, вези.
Карлёт зарычал и вместе с нами рванул в небеса.
Мы пронеслись над Дворцом Правительства, выполненном в греческом стиле. Он был окружён цветущими садами, как у легендарной Семирамиды – воссозданном чуде света. Там заседал Фредерик Штольцберг – Верховный архонт Фантазийных Федеральных земель – со своими приближёнными.
Затем покружились над площадью Кристофера Нолланда – первого писателя в Эдеме, сумевшего с помощью слов оживить свои фантазии.
Материализованные творения долго не могут существовать без вербального подкрепления, потому и нужен эфириус – особое вещество-закрепитель, которое господин Нолланд под конец своей жизни создал. Так что теперь оживление фантазий поставлено на поток, и любой прототип, сделанный работниками Пантеона, будет существовать вечно.
В тот день, когда моя душа перенеслась в этот мир, история господина Нолланда показалась прекрасной сказкой. Но теперь, глядя на постамент улыбавшегося мужчины с книгой в руках, со страниц которой выглядывал придуманный зверь, мне становилось не по себе.
Да, в Эдеме к писателям относились, как к небожителям, всё так. Но лишь до тех пор, пока они были способны творить и выплачивать бешеные налоги в казну ФФЗ. Вот только никто из них, кроме Шона и теперь уже и меня, понятия не имел об истинном положении дел в «раю». Иначе такое бы началось…
Даниэль свернул влево, и мы приблизились к развлекательному центру Либрума. Здесь располагались небольшие парки, перемежавшиеся с крупными торговыми центрами, элитными ресторанами, кинотеатрами…
То тут, то там, я натыкалась взглядом на висевшие на зеркальных высотках рекламные 3D-щиты с изображением Шона в его портокаре.
Паршиво повсюду видеть ухмылявшееся лицо своего бывшего, о существовании которого мечтаешь забыть.
– Подожди… Ещё немного… – произнёс Даниэль, заметив, что я отвернулась от бокового окошка. – Скоро будем на месте.
Даниэль не соврал, и буквально минуту спустя мы оказались перед бизнес-центром причудливой формы, на котором сиял голощит с рекламой моего зеркального пространства.
– На днях повесили, – с гордостью сообщил друг.
Я с удивлением разглядывала огромную себя, улыбавшуюся и цветущую, в окружении друзей, танцевавших в саду на потолке. Ощущения были странными…Как-то не верилось в то, что в сердце столицы тебя обожали, в то время как за её пределами истязали и всячески унижали.
– Пока он только один. Наверное, пиарщики не хотят отвлекать внимание потенциальных покупателей от карлёта господина Феррена. Но я уверен, как только твоё творение поступит в продажу, Кара, весь Либрум падёт к твоим ногам.
– Сомневаюсь… – задумчиво пробормотала в ответ. – Спасибо, что показал мне это. Но давай уже в Пантеон.
Даниэль окинул меня пристальным взглядом, но ничего спрашивать снова не стал, просто свернул к побережью. И вскорости мы оказались вблизи храма творцов.
– Готова? – мягко спросил Даниэль, едва карлёт, миновав защитное облако с кислотой, влетел на парковку. – Войдём внутрь – спокойствия тебе не видать.
– Знаю, – ответила я и выбралась из салона.
Мы прошли пост охраны и оказались в холле первого этажа центральной трубы. Там парили белоснежные капсулы топа в окружении узеньких белых коридоров и площадок для стыковки на каждом уровне.
В самом верху располагался рабочий кабинет Шона, но я старалась не думать о нём.
Впрочем, как и о росписях на белоснежных стенах.
В районе одиннадцатого – десятого этажей был нарисован прекрасный Либрум, в основании которого, начиная с девятого этажа, словно корни вековых дубов, лежали «живые» портреты писателей-творцов, отдавших всех себя ради блага Эдема.
Раньше я восхищалась галереей и мечтала о том, чтобы и мой лик однажды украсил эти стены. Но после того, как ценой жизни друга, мне стало известно, что туда попадают не те, кто сумел совершить что-то выдающееся, а те, кого уничтожили власти Эдема, от одного взгляда на все эти росписи начинало тошнить.
Я обхватила плечи руками, поёжилась, как от холода. Ускорила шаг, опустила глаза, стараясь смотреть строго перед собой, потому что совсем недавно вверху появился портрет и моего Томми. Наверное, за прошедшее время его уже успели закончить…
Внезапно заметила, что писатели, столпившиеся в холле, принялись расступаться перед нами и о чём-то взволнованно перешёптываться.
– Почему все на нас так косятся? – тихонько спросила я Даниэля. Не из любопытства, а просто, чтобы отвлечься.
– Не обращай внимания, Кара. Новость о твоём возращении уже успела облететь весь Пантеон. Всем интересно, как тебе удалось вернуться. Доброе утро, коллеги!
На десять утра Кристина, куратор нашего отдела, назначила планёрку. И мы с Даниэлем отправились прямиком в кабинет для совещаний. Там нас уже поджидали друзья: Йелло, Мари, Майя и Лиза. Они устроились на своих местах вокруг белоснежного сенсорного стола, но, едва заметив нас, повскакивали с кресел.
– Кара! С возвращением, дорогая! – взвизгнула Майя и кинулась ко мне обниматься. Каштановые волосы отрасли, и она больше не походила на взъерошенного воробышка, а превратилась в трепетную лань.
– Точнее, с первым рабочим днём, – тактично поправил её Йелло. Его лысина, как и прежде, блестела, бородка была аккуратно подстрижена, а в карих глазах сияла улыбка. Он немного чопорно пожал мою руку, а потом не удержался и тоже крепко обнял. – Хорошо, что вы снова в строю, – прошептал друг мне на ухо.
– И будем надеяться, что больше ты его не покинешь, – усмехнулась бойкая рыжеволосая девушка в тёмно-зелёном платье – Мари, моя лучшая подруга. – Как же нам тебя не хватало!
– Угу, – вяло поддакнула Лиза, блондинка в синем брючном костюме с хмурым лицом и с бумажным стаканчиком кофе в руках.
– Спасибо, ребята, – пробормотала я, аккуратно высвобождаясь из объятий друзей. – Мне тоже вас не хватало.
Я направилась к Даниэлю, который уже сидел за столом, при этом стараясь не глядеть на Мари. Она была бывшей девушкой Томми. В ушах до сих пор стоял её вопрос в тот день, когда ребята вызволили меня с рудника, «Кара, ты видела Тома?» и мой ответ «да, он отработал свой долг перед Эдемом».
Мне было неловко в её присутствии, и чувство вины перед ней, перед ними всеми за то, что молчу, потчую их полуправдой, давило с утроенной силой.
Внезапно в кабинет для планёрки влетели возбуждённые Макс с Тимом. В прошлой жизни, до попадания в Эдем, они были близнецами. Тёмные волосы первого и светлые второго воинственно стояли торчком. Внешность сменилась – характеры нет.
– Всем привет, – выпалил Тим, устраиваясь на белом кожаном кресле на колёсиках. – Кара… родная! Рад тебя снова видеть!
– Аналогично, – озорно подмигнул Макс и, скользнув мимолётным взглядом по моему соседу, бестактно добавил: – Даниэль, приятель, а ты что здесь забыл?
– В смысле? – удивилась я. – У нас вообще-то планёрка…
Друзья переглянулись и загадочно заулыбались. Ну и что же я пропустила?
– Так и знала, что сам он тебе в этом не признается! – первой весело заговорила Мари.
– Не признается в чём? – Я растерянно покосилась на Даниэля, который таинственно поджимал губы, крутил карандаш в руках, но молчал.
– В том, что наш господин Гросских без пяти минут топ! – пояснила подруга.
– Серьёзно? – Он кивнул. – Поздравляю. Может, тогда расскажешь, как тебе это удалось?
– Да ничего особенного.
Даниэль по привычке взъерошил чёрные волосы на затылке, и от этого жеста моё сердце наполнилось теплом.
– После презентации твоего шатра воспоминаний господин Штольцберг решил, что у меня огромный потенциал. Он откуда-то узнал, что я с детства помешан на космосе и предложил поработать в этой сфере. Оказывается, в Эдеме с полезными ископаемыми беда. Я воодушевился, дал согласие на новый проект и теперь задействован в правительственной программе. А Берд – мой куратор.
– Берд? – переспросила я. – Тот самый, который чуть не сорвал тебе в прошлый раз презентацию?
– Да. Он тогда пришёл на меня посмотреть. Берд – полный псих, но мужик классный. Своё дело знает. Представь, он материализует устройства, которые меняют генетику человека, создаёт новые расы, которые бы могли колонизировать Марс или Нептун! Только это большой секрет.
– Звучит впечатляюще… Значит, тебя перевели в другой отдел?
– Перевели. Но я пришёл на вашу планёрку, чтобы тебя поддержать.
– Спасибо. – Это было невероятно мило.
Едва Кристина вошла в кабинет, Макс подскочил со своего кресла и громко захлопал в ладоши:
– Ребята, давайте поаплодируем самому лучшему, самому доброму и понимающему куратору Пантеона! – Я улыбнулась и вместе с коллегами последовала его примеру. – Кристина, родная, смотри, кто тут у нас! – Он указал кивком на меня. – Кара снова в строю. А всё благодаря тебе.
Кристина усмехнулась, покачала головой. Длинные рыжие кудри заколыхались, как камыши на ветру, в уголках серых глаз пролегли морщинки-лучики.
– Ну-ну… Вы тоже хороши. Но подробностей я знать не желаю.
Йелло с Майей и Тимом весело переглянулись. Наверняка вспомнили, как тайком вломились в мою сферу и доделали за меня прототип, а потом, якобы случайно, подсунули его Кристине. А она не побоялась рискнуть своим положением и добилась того, чтобы проект засчитали. Благодаря чему мне больше не пришлось отрабатывать колоссальный долг перед Эдемом.
– Рада, что ты снова с нами, Кара, – обратилась Кристина ко мне, и я, встав со своего места, обняла её и искренне прошептала:
– Спасибо.
На этом с нежностями было покончено, и куратор приступила к текущим делам:
– Итак, дорогие мои, на повестке дня у нас устройства, облегчающие повседневный труд. У кого какие предложения?
От её слов мне стало не по себе. Вспомнилась надпись над пропускным пунктом у рудников: «Труд освобождает», а вместе с ней тяжёлые работы по добыче руды. Без помощи техники. Как в начале девятнадцатого века. Ненавистная кирка, прилюдные порки, голод, уколы, лишавшие голоса, попытка изнасилования в тёмном подземном тоннеле, и Томми, который меня спас.
Горло свело спазмом, а моя правая рука сама по себе потянулась к левому плечу, оглаживая кожу в том месте, где до сих пор расползался уродливый красный шрам от плети. У меня забрали красоту, у него – жизнь.
– Я хочу создать экскаватор, который бы функционировал в аномальных зонах, – произнесла неожиданно для самой себя.
Ребята, которые до этого что-то оживлённо обсуждали, резко умолкли и непонимающе уставились на меня. Мари изумлённо вскинула брови. Кристина застучала пальцами по столешнице.
– Э-э… что за аномальные зоны? – мгновенно среагировал любопытный Макс.
– Типа паранормальные? – со смешком уточнил Тим. – С привидениями и прочей потусторонней нечистью?
– Нет, – жёстко оборвала их Кристина. – Аномальные зоны – это места, где любая техника выходит из строя. Насколько мне известно, с каждым годом их становится всё больше, из-за чего предприятия закрываются, рабочие места сокращаются… В ФФЗ с этим большая проблема.
– Правда? – удивилась Майя. – А я и не слышала про такое… – Судя по выражению лиц остальных ребят, они тоже были не в курсе. – Кристина, а почему появляются эти зоны?
Куратор тяжело выдохнула.
– Никто этого не знает. Одни говорят, что это из-за паров эфириуса, которым пропитался воздух Эдема, другие – что это кара богов. Карина, ты уверена, что тебе под силу создать такое устройство? До тебя многие пытались, но безуспешно. А в твоём случае риск слишком велик…
Я нахмурилась, обдумывая ответ. Потом кивнула. Куратор прищурилась.
– Почему?
Я оперлась локтями о столешницу. Наклонилась немного вперёд и, глядя на неё в упор, хрипло произнесла:
– Потому, что я очень сильно этого хочу.
С минуту Кристина буравила меня острым взглядом, а потом покачала головой и устало выдохнула:
– Ты изменилась, Кара. Проект за тобой. Я постараюсь выбить тебе максимальные сроки, но гарантировать ничего не могу. Внимательно читай договор, прежде чем его подписать.
– Спасибо, – вежливо улыбнулась я и откинулась на мягкую спинку кресла.
После планёрки Кристина попросила меня задержаться.
– Что произошло с тобой на тех работах, Кара? – встревоженно спросила она.
– Не стоит вам этого знать, Кристина.
Куратор прищурилась.
– Хорошо. Тогда остальным тоже не говори.
Я кивнула:
– Конечно.