Читать книгу 7 станций перед желанием - Анастасия Райнер - Страница 3

Дом Стивенсов выделялся на фоне остальных тем, что был выкрашен в абрикосовый цвет, а по кромке окон и над входной дверью красовался причудливый цветочный орнамент. Мать Люси, Анна, была очень творческой женщиной родом из России. Она частенько угощала Софию традиционными русскими блюдами, некоторые из которых казались уж очень странными. Например, соленая селедка со сладкой свеклой и майонезом. А вот борщ София просто обожала. Поэтому, когда миссис Стивенс его готовила, Люси тут же звонила и приглашала подругу в гости. И та бежала со всех ног.

Сейчас абрикосовый дом выделялся еще и тем, что, в отличие от других особняков, не был украшен к Рождеству. Его не оплетала ни одна гирлянда, словно никаких зимних праздников не существовало вовсе. Хотя, по сути, для Стивенсов дела именно так и обстояли.

А ведь раньше в украшении фасада этой семье не было равных. Большинство декораций Анна мастерила сама – из картонных коробок, папье-маше, тканей и бог весть каких еще материалов. Она никогда не ограничивалась сугубо рождественскими мотивами и вплетала нотки родного славянского фольклора. Так, на крыше могла поселиться Баба-яга в красном платке, сидящая в ступе. На еловых венках красовались сдобные баранки, а рядом с фигуркой Санты всегда стояла еще фигурка девочки в голубом одеянии и с кокошником на голове – его внучки Снегурочки.

София почти всегда принимала участие в украшении их дома. Она любила слушать рассказы миссис Стивенс о ее детстве и еще больше любила сказки, которые та рассказывала. Было видно, что Анна временами очень тосковала по родине и таким образом выражала свои чувства. И в итоге на их нарядный дом приходила посмотреть вся округа.

Приближаясь к этому опустевшему дому теперь, София чувствовала, как внутри разрастается холод, а кончики пальцев немеют. Она буквально заставляла себя идти, пока воспоминания обрушивались на нее ледяными потоками. «Мое сердце – камень», – напомнила она себе, закрываясь от собственных страхов.

Поравнявшись с дверью, София надавила пальцем на кнопку звонка и стала ждать. Дверь распахнулась почти сразу.

– София, дорогая. Как я рада тебя видеть. – Перед ней предстала миссис Стивенс в махровом халате. С последней встречи она заметно похудела и осунулась, а вокруг ее глаз залегла сеточка морщин. – С возвращением.

– Спасибо, миссис Стивенс. Я тоже очень рада. – София неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Она смотрела куда-то вбок, потому что боялась обнаружить в глазах женщины боль, созвучную с ее собственной болью. Ведь тогда она уж точно не сумеет сдержаться.

– Пожалуйста, проходи. – Миссис Стивенс пропустила девушку в дом.

Поджав губы, София вошла в гостиную, которая тоже стала выглядеть иначе. Окна плотно зашторены. В комнате тихо и неуютно. Несмотря на то что мебель осталась прежней и перестановку никто не делал, все казалось чужим, незнакомым без присутствия Люси. Внутри, как и снаружи, ни малейшего намека на праздник. Не установлена даже рождественская ель – обязательный атрибут Рождества. А ведь раньше в семье Стивенсов с размахом отмечали сразу два зимних праздника: и Рождество, и Новый год, так любимый в России. Благодаря Стивенсам Новый год стал важным праздником и для Софии, поскольку она и ее родители были обязательными гостями в этом доме.

– Присаживайся, дорогая, – сказала миссис Стивенс, указывая на одно из кресел, едва София скинула обувь. – Скоро приедет Бен, и тогда будем выдвигаться в больницу к Люси. А пока, может быть, чаю?

– Да, спасибо. – София опустилась в кресло.

Спустя минуту она уже держала чайную чашку с блюдцем, вдыхая аромат горячего напитка.

Миссис Стивенс села в кресло напротив.

– Каковы прогнозы врачей? – София впервые посмотрела в покрасневшие глаза женщины. От немой боли, застывшей в них, захотелось сжаться в комок.

– Они не дают гарантий, – ответила та, потирая костяшки пальцев на руке. – Кстати, Люси приготовила для тебя кое-что.

– В самом деле? – удивленно спросила София. – Вы уверены?

Женщина кивнула, а затем снова поднялась на ноги и подошла к комоду, стоявшему у лестницы. Открыла верхний ящик, достала небольшой конверт и вручила его Софии.

– Но… когда Люси успела? – Она опустила взгляд и прочитала надпись на конверте: «Для моей лучшей подруги Софии».

– Она позаботилась об этом заранее. – Голос миссис Стивенс дрогнул. – Как раз на такой случай.

Заранее… Это означало лишь одно: Люси действительно догадывалась о том, что может произойти.

На языке Софии появилась горечь, и новые страхи облепили ее разум. Что, если это последнее, что останется у нее от любимой подруги? Что, если там… прощальное письмо? Конверт жег пальцы. Софии казалось, что ее самые страшные догадки верны. Если так, то, получается, себе Люси оставила возможность высказаться. А все, что остается Софии, – носить эту нестерпимую боль внутри, довольствуясь лишь этим клочком бумаги в качестве утешения.

В глазах снова защипало. София не имела права злиться на Люси, но все-таки она… злилась?

Ох, она одновременно испытывала столько сложных чувств! И разрывалась оттого, что не может их контролировать.

– Почему Люси не рассказала о своей болезни? – Этот полный упрека вопрос вопреки воле сорвался у нее с губ. – Почему не рассказали вы?

– Люси просила держать все в тайне, – с горечью произнесла миссис Стивенс. – Мне очень жаль, что это стало для тебя неожиданным ударом. Должно быть, своим письмом Люси хочет объясниться перед тобой. Но читать его или нет – дело только твое.

– Я прочитаю, – пообещала София, сжимая письмо. – Я обязательно его прочитаю. Сегодня  же.