Читать книгу Дело семейное - Андрей Петров - Страница 2

– Сынулик, у тебя сигаретки не найдётся?

Кайл Эуроникс нехотя обернулся: в нескольких метрах от него, застенчиво выглядывая из-за обгаженных чайками и вороньём мусорных баков, топталось существо, облачённое в драный мешок из-под картошки, в верхней части которого оно предусмотрительно проколупало два широких смотровых отверстия. Покрытые мокнущими язвами ноги-тростинки, втиснутые в бурые от грязи и фекалий детские резиновые сапожки с неоновой подсветкой, довершали гротескный образ городского юродивого.

– Не найдётся, – мрачно бросил Эуроникс. – Не курим мы, спортсмены-то.

Кряхтя и охая, нищий проковылял вперёд, склонил голову набок и заискивающе воззрился на оперативника.

– Сыночка, – Было в голосе бродяги что-то, отчего на Кайла волной накатила дурнота, – зачем лукавишь? Чую, есть у тебя сигаретки. Может, и копеечкой с дедушкой поделишься, м-м?

Под тихий стрёкот сотен микромоторов, доносящийся из сочленений боевого протеза руки, оперативник размашисто извлёк из-под плаща отливающий хромом револьвер, шестизарядный «Гилдер Марк V-II». Едва соприкоснувшись с кибернетической ладонью, оружие моментально распознало «родные» датчики, о чём возвестило коротким торжествующим писком.

– Тебе ж, падла, ясно сказали, – процедил Кайл, чувствуя, как от пристального взгляда попрошайки у него начинает ломить в затылке. – Пшёл вон отсюда, иначе я тебе не только жопу прострелю, но ещё и арбитрам сдам. Они тебя разом в дурдом определят.

Не ожидав такого ответа, псайкер1отшатнулся и злобно засипел. От его былой неуклюжести не осталось и следа: подобрав волочащиеся по слякоти лохмотья, он кошкой скакнул назад и выбросил вперёд заскорузлую, покрытую волдырями и струпьями пятерню. Промеж артритных пальцев бесновались крохотные алые молнии.

– Эй ты, хуйло позорное. – Эуроникс резким движением крутанул массивный барабан, и «Гилдер» лязгнул, обрабатывая состав обоймы. – Третий раз повторять не стану.

Угроза не подействовала: холод, голод, вши и крепнущий психоз толкнули бродягу на отчаянный выпад. Спотыкаясь, он с визгом бросился на Кайла, выставив крючковатые лапищи на манер того, как это делает неясыть, пикируя на снующую в озимых хлебах полёвку.

Полы тёмно-серого бронеплаща взметнулись вверх, укрывая владельца от пущенного в него шального электрического разряда; композитный сплав, вшитый в подкладку, с урчанием поглотил энергию, весьма обескуражив этим нападавшего.

Издав нечленораздельное мычание, дед кинулся было наутёк, но тотчас схлопотал мощный хук в лицо. Сила удара у механической руки была такая, что псайкера отшвырнуло на добрых три метра, и тот, завывая, рухнул на бетон.

– У-у, блядь!– Скрючившись, бомж ухватился за мешковину в районе головы, где стремительно расползалось бурое пятно. – Пи-идор! Нос мне сломал! Ой-ой…

На него бесстрастно уставилось черное дуло штурмового пистолета. Перейдя в боевой режим, «Гилдер Марк V-II» вытянулся вдвое.

Звонко пёрнув от ужаса, попрошайка лишился чувств.

– Кайл!

Зашуршала, оживая, крошечная рация в ухе, и в гомон бранящихся операторов вклинился суровый тон шефа. Тон, от которого, вероятно, покраснел бы и вековой дуб.

Честное слово, ймей хлёсткая пощёчина словесный эквивалент, она бы звучала именно с такой интонацией.

– Долго ты собираешься измываться над местными уродцами? – холодно вопросила Ева Хольцманд. – Тебе, прости, сколько лет?

– Он первый начал, мэм.

– Что за детский сад? «Он первый»! Ты мог бы попросту скрутить медиума! Что, разве не учили тебя такому в академии?

– Мэм, послушайте…

– Я уже вызвала на «Чердаки» отряд «психоловов», они заберут нелегала. А ты шуруй на задание, ясно? Эта Нэнна Штайнер, будь она трижды неладна, откуда-то раздобыла мой телефон, и названивает мне с самого утра. Я уже язык сломала, объясняя ей, что ты у нас – мальчик особенный, посему чхал хотел на дисциплину и пунктуальность!

– Кабы не этот ебнух, то…

– Давайте-ка без выражений, офицер Эуроникс! У нас общая сеть на весь Департамент, да будет тебе известно.

– Мэм!

– Квартира номер шесть тысяч пятнадцать. Вот, она опять мне наяривает, чёрт подери!

В динамике что-то запиликало, и канал с треском переключился на другую частоту, выдав волну отборной матершины и протяжного воя патрульных сирен. По одной из внутренних линий истерично вопили на арабском, то и дело обзывая кого-то «шармутой».

– Шесть тысяч пятнадцать, – пробормотал оперативник, почёсывая небритый подбородок. Он задрал белокурую голову и принялся отвлечённо рассматривать тусклые огоньки окон, рассыпанные по исполинскому гранитно-серому тулову мегабашни точно утренние звёзды по зимнему небосводу. – Тут же три сотни этажей…

Мегабашня была настолько громадной, что «подмяла» под себя две улицы, а её восточный жилой блок опасно нависал над грузовым доком и заросшей рогозом заброшенной пристанью. Это была настоящая химера от мира архитектуры, состоящая из хаотичного смешения индустриальных построек, ветхих панельных структур и воздушных коридоров, соединяющих разрозненные части этого реликта постсоветской эпохи. Заблудиться в лабиринте сумрачных галерей и покинутых более полувека назад коммунальных квартир, коих тут были десятки тысяч, было легче, чем ущипнуть себя за ухо.

И где-то здесь, на верхних ярусах этого кишащего крысами и клопами помойного ящика, жила дамочка, с которой нужно деликатно поиграть в рыцаря.

В отважного истребителя чудищ.

Горькая ирония состояла в том, что когда потусторонний мир обращался против человека, и когда следы преступления вели к монстрам или призракам, этими самими «рыцарями» становились рядовые сотрудники отдела пара-криминалистики Министерства Благополучия Человека: хмурые, грубоватые, насквозь прокуренные, циничные и нагловатые парни и девчонки. Вдобавок, едва ли не полностью лишённые прелестей личной жизни ввиду специфики своей профессии.

А ещё – остро страдающие от нехватки финансов – прямо как те самые средневековые странствующие рыцари без кола и двора.

Да, изукрашенных вязью лат они, положим, не носили, но храбрости им было уж точно не занимать; профессия, что называется, обязывала.

– Эй! – Скривившись при мысли, что ему придется трогать эту чумазую обезьяну, Эуроникс обернулся к развалившемуся на тротуаре псайкеру. – Если не будешь рыпаться, то…

А того уже и след простыл. Лишь тускло поблескивала на замшелых бетонных плитах россыпь кристаллов психического льда, «визитной карточки» медиумов.

– Вот же шустрый пидарас. – Кайл пожал плечами. – Ладно, не моя печаль.

Он бегло окинул взглядом мрачного вида двор-колодец в форме подковы, мысленно окрестив это место одной из самых сифилисных клоак, в которых ему довелось побывать за время службы в Департаменте.

Всё здесь буквально вопило об упадке и разложении: чахлые ивы возле занесённой песком и шлаковым крошевом детской площадки походили на высохшие и почерневшие скелеты, курганы мокнущего под нескончаемой моросью бытового мусора нависали над парадным входом в мегабашню подобно гротескным монолитам давно сгинувшей цивилизации, а система водостоков была настолько ветхой, что смердящие мочой и химикатами воды затопили добрую половину двора.

Выгребная яма, а не дом.

– Курва. – Устав долбить по кнопке вызова пассажирского лифта, который, как оказалось, застрял где-то на сотых этажах, Кайл с тоской воззрился на обшарпанную пожарную лестницу у подъезда. – И как эти мудилы вообще тут выживают?

Над «Гиблыми Чердаками» сгущались фиолетовые сумерки. Дохнуло ночным хладом запоздалой осени. Запахнувшись в бронеплащ, Кайл раздосадовано крякнул и, шаркая, отправился покорять ржавую, стонущую под напором ветров лестницу.