Читать книгу Первый диалог - Андрей Власов - Страница 6

Антон Сергеевич Байков – настоящее имя того, кого все знают как Грибник.

«Вот же коктейль получился: возбудимый, неуправляемый и демонстративный – просто букет какой-то», – размышлял Орлов, сидя в своем кабинете и листая дело преступника. Он задумчиво потирал подбородок, пытаясь разгадать самую сложную головоломку в своей карьере.

«Жаль, что толком не дают его изучать», – вздыхал Орлов. Все, что ему позволили – снять пару видео, где он задавал подозреваемому типовые вопросы. Но разве этого достаточно, чтобы понять глубины человеческой психики? Капля в море, не больше.

Сам Орлов был довольно обычным психиатром-криминалистом. За годы практики ему встречались в основном те, кто пытался симулировать безумие, или люди с незначительными отклонениями. Но этот случай был другим.

«Этот человек реально болен», – твердо считал Игорь. Однако количество жертв и жажда толпы наказать преступника играли против него. Никто не хотел слушать доводы психиатра, все жаждали только одного – возмездия.

Орлов сидел за своим столом, обхватив голову руками. Если бы не эти две жертвы, возможно, ему удалось бы хотя бы немного отсрочить казнь или выбить дополнительные встречи с преступником. Но судьба распорядилась иначе.

Одна из жертв оказалась сыном влиятельного политика – любитель погонять на горном мотоцикле эндуро по лесным тропам. Случайная встреча в глухой чаще стала для Байкова настоящим сюрпризом. Большинство его убийств совершались спонтанно, на эмоциях. Подготовка? Да какая там подготовка – лишь в редких случаях. Все потому, что в такой глуши, вдали от цивилизации, люди появлялись нечасто. Политик же в свою очередь додавил и так висевший в воздухе вопрос о снятие моратория на смертную казнь.

«Интересно, как это было?», – думал Орлов, перечитывая показания преступника.

По словам самого Байкова, тот парень попался ему тоже случайно, он просто выгуливал пса в месте, где не должно было быть людей. «Даже в такой глуши меня не могут оставить в покое, зачем он тут? Что он тут забыл?» – в голове Грибника закрутились нездоровые и раздражающие мысли. Он наблюдал за ним какое-то время из-за деревьев, поняв, что он тут один решил действовать. Убив его, он не мог остановиться, продолжал зачем-то наносить удары ножом.

«32 раза! Тридцать два!» – Орлов не мог поверить своим глазам. Такая ярость, такое безумие – подобное он встречал разве что в пьяных драках, где алкоголь отключал все тормоза.

«Что же творится в голове этого человека?» – думал психиатр. Ответа на этот вопрос у него не было. И, похоже, уже не будет. Система правосудия уже вынесла свой вердикт. Орлов внезапно вернулся мыслями ко второй ключевой жертве – той, что, как принято говорить, стала роковой. Именно из-за нее все его попытки добиться дополнительного времени для изучения преступника разбивались о глухую стену непонимания.

Внезапный телефонный звонок разорвал цепочку его размышлений. Звонил помощник следователя – человек, который в последнее время связывался с Орловым только по одному конкретному поводу.

– Да? – Игорь почти физически ощущал, о чем пойдет речь.

– Алло, тут Юрий опять не в себе! Он в камере у этого… Опять начал его лупить. Начал бить по лицу. Ничего не хочу сказать, но, по-моему, для прессы будет лучше, если такого не будет. А если он его до смерти забьет до казни – вообще туши свет, – выпалил помощник на одном дыхании.

– Иду, – коротко ответил Орлов.

К счастью, в последнее время он обосновался в здании, где содержался убийца, надеясь, что это поможет ему выбить разрешение на более детальное изучение своего «пациента».

Спускаясь в подвальное помещение с камерами для особо опасных заключенных, Орлов уже слышал глухие удары и натужное кряхтение маньяка. У камеры стояли полицейские, которые, видимо, боялись вмешаться в происходящее. Их нерешительность была понятна – никто не хотел становиться между майором в бешенстве и заключенным, но и допустить избиение до смерти они тоже не могли.

Орлов вошел в камеру с такой решительностью, что даже воздух, казалось, замер от его присутствия. Он встал между разъяренным Юрием и Байковым, который болтался в воздухе, как потрепанная боксерская груша.

– Хватит! – голос психиатра разрезал воздух, как скальпель.

– Уйди! – прохрипел следователь, его лицо пылало от злобы, а дыхание было тяжелым и прерывистым.

– Забив его до смерти, ты ее не вернешь, ты же это понимаешь? – Орлов говорил спокойно, но в его словах звенела сталь, способная прорезать даже самую густую тьму.

История Юрия была сложной и болезненной. Развод прошел тяжело, но с достоинством. Его жена честно призналась, что устала от его работы, от постоянного напряжения и отсутствия рядом. «Быть женой полицейского – это не просто», – часто повторяла она.

У них было двое детей, которые остались с мамой, но Юрий никогда не выпадал из их жизни. Он активно участвовал в их воспитании, и, несмотря на все сложности развода, им удалось сохранить дружеские отношения.

Но затем появилась она – молодая певица из местного бара. Ее голос очаровывал, а молодость и непосредственность смогли заглушить тоску и боль от несостоявшегося брака. Она была намного моложе Юрия, но это не помешало ему покорить ее сердце.

И вот теперь эта молодая женщина стала той самой второй ключевой жертвой, из-за которой все попытки Орлова провести детальное исследование преступника разбивались о стену непонимания и гнева. Ее смерть стала катализатором для ярости Юрия, который теперь не мог контролировать свои эмоции, видя перед собой убийцу своей возлюбленной. Ирония судьбы, не иначе. Именно эта жертва стала последней в кровавом списке маньяка. Словно по какому-то извращенному сценарию, это убийство оказалось той самой искрой, которая разбудила спящего дракона. В то время он занимался каким-то заурядным делом, не стоящим особого внимания. После развода с женой начальство старалось не нагружать его особо сложными расследованиями, да и сам Юрий не рвался в бой. О его новой влюбленности, о том, как он заново учился чувствовать, знали лишь единицы. Как вдруг Юрий получил пинка под зад в виде личной трагедии и включился в расследование со всей своей мощью. Одержимый жаждой мести и пылающий праведным гневом, он превратился в машину правосудия.

В этой истории произошел настоящий юридический казус: по всем правилам следователю категорически запрещалось браться за дело, связанное с его близким человеком. Казалось бы, все очевидно – конфликт интересов, нарушение всех норм и регламентов. Но реальность оказалась куда сложнее и драматичнее. И тут началось самое удивительное: как по команде, все закрыли глаза на очевидное нарушение. Руководство, коллеги, даже прокуратура – все будто заключили негласный договор о молчании. Никто не поднимал вопрос о конфликте интересов, никто не пытался отстранить Юрия от расследования.

Причина такого поведения была проста: серия жестоких убийств могла набрать еще более серьезные обороты, счет жертв рос достаточно быстро, никто не хотел, чтобы оно перевалило за десять человек, и каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни. В таких условиях все были готовы использовать любой шанс, любую возможность, чтобы остановить маньяка.

К тому же авторитет Юрия в правоохранительных органах был непререкаем. Его предыдущие заслуги говорили сами за себя: он раскрыл несколько громких дел, поймал опасных преступников, всегда работал на результат. Коллеги уважали его за профессионализм, начальство ценило за умение находить выход из самых сложных ситуаций.

В этой ситуации формальности отошли на второй план. Правила? Регламенты? Когда на кону стоят человеческие жизни, они теряют свою значимость. Система, обычно такая неповоротливая и бюрократическая, вдруг проявила неожиданную гибкость.

Его злость стала тем топливом, которое помогло выйти на след преступника. Как охотничья собака, взявшая след, Юрий методично и безжалостно шел по следам убийцы, пока наконец не поймал его. Орлов понимал: иногда правосудие приходит через личную трагедию. И эта история стала ярким тому подтверждением – история о том, как личная боль одного человека помогла остановить серийного убийцу и спасти, возможно, еще чьи-то жизни.

– Эй, остановись! – Орлов схватил Юрия за плечи, его голос звучал твердо. – Хватит! Ты что, хочешь лишить толпу удовольствия от публичной казни?

Психиатр смотрел прямо в глаза следователю, пытаясь достучаться до его разума всеми возможными способами.

Юрий замер, его кулаки все еще были сжаты.

– Если тебе так неймется, – продолжил Орлов, стараясь сохранять спокойствие, – я могу поговорить с начальством. Сделать так, чтобы инъекция была… Особенной. Мучительно болезненной. Чтобы перед смертью он горел изнутри, буквально плавился заживо.

Юрий медленно расплылся в улыбке, его губы растянулись в хищном оскале.

– Подходит, – прошептал следователь, его голос сочился ядом. Он подмигнул убийце.

Преступник, тяжело дыша, поднял голову. Его лицо исказила ухмылка.

– Да мне плевать, что вы сделаете, – прохрипел он. – Я уже в истории. Меня запомнят. А тех, кто ловит таких, как я… Их очень часто забывают.