Читать книгу Лёд и сахар - Анна Эйч - Страница 13

Антон, 20 лет назад.

Душевая. Одно из самых опасных мест в детском доме. Здесь ты особенно уязвим, поэтому каждый поход в душ – как переход через минное поле. Я всегда стараюсь попасть сюда, пока остальные ещё спят, чтобы избежать насмешек над моим рыхлым телом и этих идиотских розыгрышей, когда уносят одежду или подливают в краску в шампунь.

Противный запах ржавчины и сырости наконец-то перебивает аромат мыла, которым я намылил и тело, и голову – для экономии. Тёплая вода вот-вот закончится, нужно спешить всё смыть с себя, пока не пошла ледяная.

– Контрабас…

Шнур. Вот, чёрт!

Страх, что меня ждёт новая череда унижений, перекрывает дыхание и парализует суставы.

– Дело есть, давай выходи быстрее, пока страшилы не проснулись, поговорить надо.

Кажется, на этот раз пронесло.

Выхожу, вытираюсь драным серым полотенцем – оно шершавое, неприятно скребёт кожу, – натягиваю штаны, футболку, накидываю старую куртку и выхожу на задний двор. Лёха затягивается сигаретой, щурится, выпускает дым через нос, задумчиво всматриваясь вдаль. Будто в этой бесконечной грязи, разбитых дорогах, голых деревьях и унылых облупленных пятиэтажках есть что-то прекрасное.

– Ну наконец-то, мойдодыр хренов, – ржёт он, закидывая свою руку мне на плечо в псевдодружеском жесте. – Ну что, готов вступить в наши ряды?

– В банду? – надломленным голосом произношу я, а внутри будто хлопушку с конфетти взорвали.

– В банду, да. Полноценным членом стать готов? А не бегать больше скорлупой, и все поджопники собирать.

– Конечно!

Ушам своим не верю – сработало. Если я буду под защитой Шнура и банды, то надо мной больше не будут издеваться, и дразнить, и постоянно унижать перестанут.

– Отлично. Но ты же понимаешь, что каждый член банды проходит посвящение?

– Да! – на самом деле я не знал, что есть ещё какое-то посвящение, но мне было всё равно. Я готов пройти через любое испытание, главное, чтобы потом у меня было своё место, защита, друзья или что-то вроде того.

– Тогда слушай сюда. Сегодня после отбоя я с пацанами буду на нашем месте, в заброшенной беседке за старым корпусом.

– Бегемот выпивку раздобудет, с Витьки – сигареты и жратва. А с тебя, – Шнур ядовито улыбнулся, – главное веселье.

– Веселье? – я непонимающе уставился на Лёху, и в животе зародилось неприятное предчувствие. Они хотят сделать из меня клоуна? Наверное, будут издеваться всю ночь или ещё какие-то извращения придумают. А вдруг это вовсе не посвящение и не принятие в банду, а какой-то очередной развод от старших? Просто хотят выставить меня на посмешище и выбросить, как мусор.

– Ты чего так перепугался? Расслабься, Контрабас, если справишься – и тебе перепадёт!

– Что перепадёт?

– Веселье! Не тупи! – Лёха выбрасывает сигарету и склоняется надо мной, понижая голос. – Когда все уснут, проберёшься в комнату девочек и разбудишь Савельеву.

– Зачем?

– За шкафом! – фыркает Шнур, но продолжает: – Скажи, что котёнка нашёл в беседке, или какую-нибудь другую жалостливую хрень придумай, главное, чтобы пошла с тобой.

– Пошла со мной? Но зачем?

– Жирный, ты совсем тупой? Какая туса без девок?

Девок? Савельевой Кате всего тринадцать.

– Лёх, я не понимаю…

Но я, бл*ть, понимаю. Что он вздумал с ней делать?

– Контрабас, ты в банду хочешь?

– Хочу.

– Так что сразу на попятную идёшь? Так и будешь в душе до конца жизни дрочить или планируешь мужиком становиться?

– П-планирую…

– Ну вот и всё, давай до вечера!

– До вечера… – выдавливаю я.

Я сглотнул. Во рту образовалось мерзкое послевкусие, а грудь стянуло тревогой. Руки похолодели. Я смотрел на закрывшуюся дверь черного хода, за которой растворился силуэт Лёхи и еще не до конца понимал, что уже переступил черту. Я согласился обманом затащить тринадцатилетнею девочку в беседку к трем психически поломанным пацанам на пике их бушующих гормонов.

Привести и оставить её там. А дальше – не мои проблемы.