Читать книгу Мельница желаний - Анна Гурова - Страница 6

Глава 5
УХОДИ И НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ

Оглавление

Широкое подворье Антеро тоже окружал частокол, но, в отличие от Куйво, хозяином староста был основательным и заботливым. Колья стояли один к одному, и с бревна на бревно перепархивали синие шестикрылые птицы – стражи Голубых полей.

Рабы уже проснулись и занимались утренними делами. Из хлева доносилось мычание. Через двор прошла холопка с ведром молока. Другая выскользнула навстречу из избы, пугливо опустив глаза.

Антеро придерживался обычаев старины – как и в доме Куйво, вместо двери у него была повешена засаленная медвежья шкура. Наверху, над косяком, красовалась страшенная морда: белая, с вытаращенными глазами, оскаленными зубами и высунутым змеиным языком. То было наследие какого-то доблестного предка старосты: хийси, попавший во власть охотника-колдуна и обращенный в защитника дома. Немногие гости осмелились бы пройти под ней без позволения хозяина, но только не Ильмо. Охотник дерзко подмигнул стражу и вошел в сени вслед за Антеро. На мужской половине было чисто и пусто, блестела скобленая столешница, празднично пестрели половики. С женской, из-за печи, доносились негромкая болтовня и бряканье посуды. Топили печь, пахло кашей, по вытяжному желобу под крышей вился дымок.

Староста и Ильмо сели на лавку в красном углу. Локка с ними в дом не зашла, то ли осталась во дворе, то ли отправилась восвояси. Ильмо, обнаружив это, сильно приободрился. Хоть он и зубоскалил над знахаркой, а все же от ее слов ему стало не по себе. Не только за себя, но и за родичей. Едва ли Локка осмелилась бы приписать предку свои домыслы. Хоть и был Ильмо уверен, что он сам тут ни при чем, но над родом Калева словно нависла зловещая тень.

– Давно я хотел тебя повидать, – произнес Антеро, поглаживая короткую пегую бороду. – Даже мыслишка была – послать холопов к тебе на стоянку, на гору Браге, чтобы они тебя оттуда притащили силой.

Ильмо покраснел.

– Так что же не послал? – грубо спросил он. – Холопов пожалел?

– Да, пожалел… от работы на три дня отрывать. Да и Локка сказала – сам вскоре явишься. Не соврала! А еще, – староста выразительно взглянул на домотканую занавесь, отделявшую женскую половину избы, – не хотел расстраивать Айникки.

Ильмо тоже покосился на занавеску. Там уже не болтали и не брякали, а только тихонько сопели.

– Ладно, – сердито сказал Антеро. – Давай с этого и начнем… чтобы сразу покончить, а уж потом перейти к делу. Я знаю, Ильмо, что ты положил глаз на мою дочку. Добрые люди даже говорили, будто видели, как ты с ней вроде как на речку ночью бегал, миловался под ракитовым кустом…

– Мало ли что добрые люди говорят, – возразил Ильмо, ухмыляясь. – Не пойман – не вор.

Антеро поморщился, но продолжил:

– Еще говорят, что ты собирался этой осенью присвататься…

«А это он откуда узнал? Ну, дядюшка с тетушкой, удружили!» – подумал Ильмо с досадой.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я за тебя замуж дочку не отдам?

Ильмо покраснел еще сильнее прежнего. Хотел ответить что-то ядовитое – дескать, не больно-то и хотелось, – но посмотрел на занавеску и смолчал.

– Почему? – мрачно спросил он вместо этого. – Из-за этих бредней Локки?

– Предсказания Локки тут ни при чем. Я уж давно всё решил.

Антеро загнул палец:

– Первым делом, прибытка мне с тебя никакого. Земли у тебя мало, изба большая, но ветхая, и куда девать Куйво с семейством? Рабов и вовсе нет, кроме одного бесполезного заморыша…

– Мое богатство не в рабах и не в пашнях, – гордо сказал Ильмо. – Я охотник.

– Охотник? Вот! – Антеро загнул второй палец. – Наш род живет рыболовством и землепашеством. Река Яннего нас кормит, и никто не жалуется. Тапиола же – обиталище хийси. Ты здесь редко бываешь, Ильмо, иначе бы знал, как у нас смотрят на парня, который не вылезает из леса. Или не знаешь, что тебя здесь многие уже боятся?

– Я из рода райденов…

– И где они сейчас, эти райдены? Всех забрала Тапиола! Это ли не знак – людям там делать нечего! Знаешь, что про райденов-то твоих говорят? Что они сначала с хийси воевали, потом повелевать ими возжелали, и чем закончилось? Те, кто в битвах с хийси не погиб, – сам хийси стал!

– У хийси нет надо мной власти!

– Ах, да – тебя ведь учил Вяйно. Хоть и недоучил, но все ж кое-каких колдовских приемов ты у него нахватался…

Антеро загнул третий палец.

– А зять-колдун мне не нужен и подавно. Конечно, колдуны богаты, люди их боятся, но дело это ненадежное и опасное. Вдову колдуна уж точно никто замуж не возьмет, и детей его род не примет. И потом, кто знает, куда тебя поведет: хорошо, если в ярмарочные «хранители имен», а если в черные ведьмаки, что служат Калме?

И на сей раз Ильмо снова промолчал. Не потому, что возразить ему было нечего, а от стыда. Конечно, он мог бы передать старосте слова Вяйно о том, что настоящего колдуна из него не выйдет. Мог бы признаться, что всех его умений не хватит, чтобы самому заговорить нож или самострел…

– Не знаю, что с тобой делать, Ильмо, – вздохнул Антеро. – Ты знаешь, что я на тебя зла не держу, парень ты неплохой. Но что люди скажут?

– Что Локка подскажет, то и люди повторят, – буркнул Ильмо.

– Вот именно. Тут и без ее предсказаний такое творится… Видел частокол вокруг деревни? Черепа? Один из них я принес, кстати.

– Да уж как не видеть! Как раз хотел спросить – зачем они? Разве нет границы между землями рода и Тапиолой?

– Не знаю, Ильмо. Только хийси ведут себя так, словно ее в самом деле больше нет. Вот уже месяц одолевают. Повадился тут один летать в сумерках – уже несколько раз видели в небе, кружил над Калева… хорошо хоть спуститься не посмел… Не иначе как кто-то, – староста как бы невзначай взглянул на Ильмо, – разгневал Тапио. Тебя здесь и так частенько вспоминали недобрым словом. А теперь, после предсказания Локки, всем все стало ясно.

С женской половины донесся невнятный придушенный звук. Но Ильмо уже не посматривал на занавеску – сидел впившись взглядом в лицо Антеро.

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Пойми, Ильмо, люди боятся. И чем сильнее боятся, тем меньше соображают. Поговаривают уже, что надо умилостивить Тапио щедрой жертвой… понимаешь?

– Не совсем.

– Локка, – вполголоса сказал староста, – хочет твоей смерти и подбивает старейшин. А я против всех не пойду. Слушай, Ильмо, – ни жены, ни детей, ни отца с матерью у тебя нет, ничто тебя здесь не держит. Может, уйдешь потихоньку обратно к себе на гору?

– Как это «уйдешь»? – опешил Ильмо. – А дальше что?

– Да что угодно: охоться, колдуй, купцом становись, к варгам в дружину нанимайся. Мир велик.

Ильмо ничего не ответил, его словно к скамье приморозило. Как это можно – уйти? Все равно что вырвать дерево с корнем и выбросить в реку – плыви, дескать, куда хочешь! Не то чтобы он не смог прожить один – он ведь и жил один уже годы, – но порвать с родом навсегда… стать чужим…

И главное – Айникки!..

– Если же ты надумаешь остаться, – добавил Антеро, видя колебания юноши, – я тебя от стариков защищать не стану. Так что не обессудь, если к вечеру получишь рябиновый гвоздь в макушку, соломенную рубашку и жаркий костер. Но думается, можно без этого обойтись… Да и дочку мне жалко.

– Ладно, – сдавленным голосом ответил Ильмо. – Я подумаю.

– Вот и думай побыстрее, – Антеро поднялся с лавки, показывая, что разговор окончен. – И лучше – подальше отсюда. Что надулся? Ты мне потом еще спасибо скажешь…

Ильмо, не прощаясь, вышел во двор. У ворот стояла Локка, опирась на палку. Охотник прошел мимо нее, стараясь не глядеть, чтобы с языка не сорвалось чего лишнего. Локка молча пропустила его мимо себя, не попыталась задержать и ничего ему не сказала. Ильмо подумал, что они с Антеро договорились, и, скорее всего, никто не стал бы сжигать его в соломе. А вот его уход устраивал всех.

– Вот вы как со мной! – прошипел он. – Родичи… Он обещал уйти, и уйдет. Но кто сказал, что он уйдет один?

Впереди уже виднелась изба Куйво. Ильмо обошел ее кругом и берегом реки вернулся к подворью Антеро с другой стороны, где частокол подпирал развесистую черемуху. Дерево наполовину засохло, навалилось на тын, колья разошлись в разные стороны. Антеро не осмелился срубить священное дерево, но заградил прореху иначе. Когда Ильмо взобрался по серому корявому стволу и спрыгнул вниз, из конуры у амбара сразу высунулась огромная песья голова. На незваного гостя двумя льдинками уставились тусклые глаза. Пес поднял морду, принюхиваясь.

– Эй, мохнатый, это ж я! – негромко окликнул его Ильмо. – Не узнаешь меня, волчья погибель?

Косматый пес зевнул во всю пасть и развернулся к Ильмо спиной. Ильмо прокрался дальше, к задней стенке дома. Где-то наверху скрипнула ставня.

– Ильмо! – раздался громкий шепот. – Никто не смотрит, залезай скорее!

Девичья горенка была разделена на две части пологом с красной и черной вышивкой. В одной жила Айникки, в другой, под слуховым окном, куда влез Ильмо, находился домашний алтарь, посвященный богам Небесных Полей. Он напоминал кукольный домик на тонких ножках, уставленный расписными глиняными фигурками. В воздухе сладко пахло дымом и цветочным воском.

Айникки еще не оделась – на ней не было ничего, кроме вышитой рубашки до пола, на груди лежала недоплетенная светло-рыжая коса. Щеки ее горели румянцем, на носу рассыпались веснушки, ясные серые глаза радостно глядели на Ильмо. Девушка схватила охотника за локти и зашептала, косясь на лестницу:

– Фу, насилу вырвалась! Батюшка, как тебя выпроводил, снова затеял разговор о том, какого завидного жениха он мне присмотрел в Заельниках. Что же ты им с Локкой так глупо попался?

– Локка сказала, что ей подал знак предок…

– Ой, не верь! Она тебя уже который день с утра до вечера у ворот подкарауливает. Могу поклясться, что и про погибель рода сама всё выдумала. И как у нее язык повернулся?

– Да ну их всех, – пробормотал Ильмо, отпихнул ногой плошку с огарками свечей, прижал к себе девушку и принялся ее целовать.

– Пусти, дай вздохнуть! – Айникки уперлась ему руками в грудь. – Дай хоть взгляну на тебя, ведь с середины лета не виделись! Что у тебя с рукой?

– Ерунда, сжег пару хийси небесным огнем.

– Ой, Ильмо, может, и прав батюшка? Брось ты ее, эту охоту…

Ильмо отпустил девушку, скрипнул зубами.

– Твой отец… ладно, промолчу. Ты ведь всё слышала, что он мне наговорил?

Айникки кивнула.

– Я давно уже знала, что они хотят тебя изгнать, но не думала, что так скоро. Что будем делать, Ильмо? Батюшка пообещал, что сватов и на порог не пустит. Я-то думала, уговорю его понемногу, заставлю смягчиться…

– Да ведь и я надеялся, – со вздохом признался Ильмо. – Богатый выкуп собирал… Что ж, пришло время тебе решать. Уйдешь со мной?

– А жить где будем – в лесу?

Ильмо снова потянулся обнять девушку.

– Да хоть бы и в лесу! Там хорошо…

– Нет, погоди! Это сейчас хорошо, а что будет зимой? Или к материнской родне податься… Но они далеко, и не знаю я их совсем – примут ли?

– Милая, я все уже решил, – сказал Ильмо. – Я отвезу тебя на Лосиный остров, к матери моего друга Ахти. Они нас примут с радостью. Ахти богат и гостеприимен, можно там хоть бы и совсем поселиться. Перезимуем у них, а там, глядишь, и отец твой смирится – особенно если у него появится внучок…

Айникки сморщила нос в лукавой улыбке.

– Тот самый Ахти, красавец-воин? Не побоишься везти меня к нему в усадьбу? Когда он тут весной гостил, по нему все мои подружки сохли!

Ильмо беспечно махнул рукой.

– Ахти по полгода болтается незнамо где, в чужих землях, всё на месте ему не сидится, словно варгу. А если он решит дома зимовать, так уж мать за ним проследит. Говорят, она поклялась, что, пока жива, ее сын не женится. Кого он только ни привозил, мать всех отправляла восвояси…

– Говорят, она ведьма?

– Про меня тоже всякое говорят….

Внизу послышались голоса и глухой стук шагов. Ильмо и Айникки замерли.

– Так ты согласна бежать? – быстрым шепотом спросил Ильмо.

– Да, да! У меня уж давно на всякий случай короб собран. Встретимся сегодня в полночь на реке, у перевоза.

– А если отец узнает?

– Сегодня же Рябиновая ночь! Я уже договорилась с подружками, что пойдем на реку гадать, и матушке сказала. Только бы короб вынести незаметно…

Айникки на миг приникла к Ильмо, потом подтолкнула его к оконцу:

– А теперь ступай, милый… До завтра…

Ильмо позволил вытолкать себя из горницы, спрыгнул на траву, прокрался через двор, ухватился за ветку, подтянулся и исчез за частоколом.

Мельница желаний

Подняться наверх