Читать книгу Безупречный. Ты не мой маг! - Анна Одувалова - Страница 4

Айлин

Правильно бабушка говорила — все беды на этом свете от мужиков. Подозреваю, в изначальном варианте пословица звучала как-то иначе, но я свою бабулю уважала безмерно, и причин ей не верить у меня не было. К тому же сегодняшний день ее слова подтверждал на сто процентов.

Очень быстро я поняла, что проще найти опоссума, чем Вейка. Нет, добрые одногруппники быстро сдали рыжего поганца «симпатичной третьекурснице». Это, если что, не я о себе так говорю — я их цитирую. Но толку? Дверь в комнату на четвертом этаже общаги мне никто не открыл. Вероятно, парня просто не было в комнате, как и его соседа, которым, что совсем не удивительно, оказался Рейвен.

Хотелось бы верить, что эти двое ищут мою пропажу, но даже я не была настолько наивна. Поэтому отправилась на охоту сама. Где-то через час ко мне присоединилась Кэрри, ещё через два — пара девчонок из группы. Через три их терпение закончилось, через четыре — окончательно разочаровалась в этой идее и я. Уже начала придумывать, как буду оправдываться перед магистром Домиником, и тут совершенно случайно увидела в кустах мелькнувший потрёпанный лысый хвост и чёрно-белый грязный бок.

Я рванула за добычей! Нырнула в кусты, как рыба в воду, разодрала рукав о колючки, почти схватила свою контрольную работу… Но тут ко мне навстречу из чащи листвы вынырнул медведь с мешком. Опоссум ускользнул, а я оказалась в совершенно идиотской ситуации — под кустом, с мешком на голове, под пристальным взглядом виноватого Рейвена, который взирал на меня из-под веток.

Понятия не имею, как я его сразу не прибила. В тот момент меня не остановили бы ни здравый смысл, ни понимание, что наши силы, мягко говоря, неравны. Но раздавшийся с дорожки гнусный, сдавленный хохот вернул меня на землю.

— Вот какого чёрта ты мне помешал? — зашипела я, как рассерженная кошка, на растерянного парня.

— Ну, ты же сама просила найти опоссума! Я и искал.

— Нашёл? — ядовито поинтересовалась я.

— Почти, — не дрогнув, отозвался Рейвен.

— Это я почти нашла и почти схватила! А ты…

— Эй, вы там так и будете в кустах ругаться? — К нам занырнуло ещё одно действующее лицо. Боги, я верю, что в этот момент по дорожкам не проходил никто из знакомых. Впрочем, рассчитывать это в середине двора академии, где все друг друга знают, было несколько наивно.

Чёрная чёлка почти полностью прикрывала глаза, а в нижней губе парня, который сопровождал Рейвена, поблёскивало колечко пирсинга. Очень специфический персонаж.

— Пока вы препираетесь, ваше умертвие сбежало!

— А ты что, не удержал его?! — рявкнул Рейвен и рванул из кустов. Я последовала его примеру, путаясь в ветках и листве.

На дорожку мы выбрались, как два лесных духа, явившихся на зов. В светлых волосах Рейвена застрял засушенный цветок, а на плечах парня, словно погоны, красовались веточки с листьями. Я, подозреваю, выглядела ничуть не приличнее.

— Он убежал на соседнюю тропинку! Мне что, надо было за ним через кусты скакать? — обиженно отозвался незнакомец.

— Лиар! — простонал Рейвен, и я узнала, как зовут обладателя пирсинга. — Почему сразу не сказал?!

— Я сказал! Но вы так целеустремлённо лезли в эту сторону, что я постеснялся вас тормозить.

Ругаться с Лиаром не было времени. Мы кинулись на соседнюю тропинку, но, пока оббегали кусты (лезть сквозь них снова, никому не хотелось), след умертвия простыл. Сумерки сгущались, превращая аллеи в тёмные тоннели.

— Ну и что будем делать? — выдохнула я, чувствуя, как последние надежды тают вместе с дневным светом.

— Искать! — уверенно отозвался Рейвен и скомандовал: — Лиар!

— Да, смотрю я, смотрю. Помех много…

Парень взял в руку висевший на шее амулет и уставился на мерцающий в сгущающихся сумерках голубоватый камень.

— Кажется… нам туда, — неуверенно протянул некроминалист. Кажется, он сам себе не очень верил.

Но других вариантов у нас не было. Поэтому мы послушно, как стая испуганных птиц, рванули туда, куда он показал, — к дальним воротам, ведущим за территорию академии. В груди похолодело. Произошло то, чего я боялась сильнее всего. Если опоссум сбежит в город, поймать его будет почти невозможно.

То ли умертвие было таким шустрым, то ли амулет у некроминалиста жёстко глючил, но пришлось нам бежать к воротам академии на полном ходу. Я чуть не снесла идущую мне навстречу влюбленную парочку, перепрыгнула неосмотрительно оставленную садовником лейку и едва не врезалась в куст. У парней дела шли не лучше, я слышала, как возмущенно что-то кричал Лиар, и как извинялся Рейвен.

Причем пока мы бежали, то не видели даже намека на грязно-белый бок опоссума, он как в воду канул. Лишь где-то позади нас остались сбитые с толку прохожие, провожавшие нас недоумёнными взглядами.

— Может, тебе новую тушку купить? — шумно выдохнув, спросил Рейвен. Он, не снижая хода, старательно отряхивал плечи от налипшей паутины и мелкого мусора. Светлые волосы растрепались, сделав парня чуть ближе к народу. Налет безупречности как-то быстро слетел под влиянием кусов, ветра и нашего нелегкого задания.

Я почти согласилась. Ну правда, магистр Доминик того опоссума даже не видел, может, и не заметит подвоха… Это было очень и очень соблазнительное решение проблемы. И я почти согласилась, убедив себя в том, что, если сбежавшего опоссума кто-то найдет, я просто сделаю вид, что он не мой. Но здесь рядом выругался некроминалист. Мы остановились как вкопанные и с интересом уставились на Лиара.

— Ну что? — надулся парень, поймав наши взгляды. — Амулет разрядился, — раздражённо буркнул он и сунул потускневший, словно присыпанный пеплом, камень в карман куртки, откуда тут же посыпались какие-то травинки и мелкий мусор.

— И что делать? — отозвалась я, всё сильнее склоняясь к мысли, что идея купить новое умертвие не так уж и плоха. Ну подумаешь, мелкое мошенничество. Допуск к экзамену важнее честности.

— Он где-то тут, — заметил Лиар, прищурившись и обводя взглядом пространство перед нами. — Амулет вспыхнул ярко, прежде чем вырубиться. Точно где-то здесь.

Мы замерли.

За спиной, подсвеченная снизу магическими фонарями, высилась Полицмагическая академия. Тёмный, почти чёрный камень её стен, благородная патина веков на барельефах, узкие стрельчатые окна, в которых уже зажглись ровные жёлтые огни, — всё это создавало ощущение незыблемости и порядка. От города её отгораживала высокая кованая ограда с замысловатыми завитками, похожими на застывшие языки пламени, но сейчас центральные ворота были распахнуты настежь, словно приглашая всех желающих войти или выйти. До отбоя еще оставалось два с половиной часа.

Впереди за аккуратно подстриженным газоном, простилалась длинная парковая аллея. Старые липы, чьи кроны терялись в сгущающихся сумерках, роняли последнюю листву, и та мягко, почти неслышно ложилась на мокрую после вечернего тумана брусчатку. Магические фонари здесь были стилизованы под ограду академии — чугунное литьё, стекло с паутинкой кракелюра, тёплый, чуть золотистый свет. Где-то в глубине парка играла негромкая музыка, ветер доносил обрывки мелодии, смешанные с запахом влажной коры и увядших роз.

Даже несмотря на поздний час, тут было весьма людно. По аллее неторопливо прогуливались влюблённые парочки — девушки кутались в пальто, парни приобнимали спутниц за плечи, и все старательно делали вид, что никуда не спешат. Семейство с двумя детьми катило перед собой коляску, из которой доносились недовольные детские вопли. Одинокие прохожие спешили домой после работы, придерживая шляпы и сумки, в общем, жизнь кипела всякая и разная.

А вот живности — ни живой, ни воскрешённой — не наблюдалось.

— Это бесполезно, — сдался Рейвен. Он провёл ладонью по лицу, размазывая въевшуюся грязь, которую он, вероятно, нашел под кустом. Подозреваю, на моих щеках была такая же, поэтому я предусмотрительно руки к лицу не тянула.

Под глазами у парня залегли тени, светлая прядь прилипла ко лбу, и в целом вид у Рейвена был такой, будто он только что сдал четыре экзамена подряд и узнал, что это была разминка.

Я согласно кивнула, уже прикидывая, во сколько мне обойдётся новый опоссум у Патрика с Реем и не взвинтили ли они цены к вечеру, и насколько прилично принять в дар от почти незнакомого молодого человека воскрешенный трупик животного, но здесь вдалеке, в сгущающихся сумерках, увидела нечто, до боли напоминающее мою пропажу.

— А вон там что? — Я вытянула руку, указывая в сторону детской площадки, утопающей в жёлтых и багряных кронах какого невысокого осеннего кустарника.

Мы с парнями галопом, забыв о приличиях, о том, что на нас смотрят, и о том, что взрослые люди на такой скорости не носятся, кинулись туда, где я увидела грязно-белый потрепанный бок. Лиар на бегу выронил из кармана какой-то хлам и выругался, Рейвен перепрыгнул через скамейку с грацией, которой я от него не ожидала, а я просто неслась, чувствуя, что ещё немного — и сердце выпрыгнет из груди.

Но мы все равно немного опоздали.

Моего опоссума уже схватил на руки мальчишка лет пяти в смешном вязаном колпаке с помпоном, который должен был бодро торчать вверх, но уже устал и поник. Ребенок прижимал умертвие к груди с такой нежностью, будто это был не облезлый трупик с остекленевшим взглядом и торчащей местами свалянной шерстью, а плюшевый медвежонок. Зверь, изрядно потасканный жизнью и посмертием, висел в детских руках, безвольно свесив тощие, ободранные, кривоватые лапки.

— Мальчик… — осторожно начала я, заходя с одной стороны. Лиар и Рейвен начали обступать ребёнка с другой, двигаясь медленно, словно охотники, загоняющие дичь. Листва под их ногами предательски шуршала, выдавая все наши маневры.

— А отдай нам зверюшку, пожалуйста… — Я старалась, чтобы голос звучал мягко и убедительно, но в горле застрял комок отчаяния.

— Не-е-е… — Детёныш попятился, вжимая опоссума в грудь обеими руками так крепко, что бедное умертвие жалобно засучило лапками. На лице мальчика начали проступать совершенно ненужные нам эмоции — нижняя губа предательски задрожала, уголки губ поползли вниз.

— Я тебе шоколадку дам… — предпринял отчаянную попытку Рейвен, запуская руку во внутренний карман пиджака. Если там и была шоколадка, после тех приключений, которые она пережила за последний час, я бы брать ее не стала, но, естественно, вслух я ничего не сказала, надеясь, что мелкий соблазниться. Но, похоже, нам попался крайне несговорчивый экземпляр.

— Малец, это наш опоссум! — рыкнул Лиар, теряя терпение. Его голос прозвучал резко, как выстрел, запустив детонацию.

Пацан заорал. Из глаз брызнули крупные, прозрачные слёзы, мгновенно проложившие мокрые дорожки на пухлых щеках.

— Ма-а-ма!

— Лиар! — зашипел Рейвен, сверкнув глазами на приятеля. — Ну что ты творишь! Все же хорошо было! Мы почти его убедили!

— А что я? — искренне удивился некроминалист, разводя руками. — Я же по-хорошему!

— Ага, по-хорошему включил эту сирену!

На вопли, разнёсшиеся по всей детской площадке, прибежала уже заранее возмущённая молодая женщина. Она была габаритами примерно как я, Рейвен и Лиар, вместе взятые, и двигалась с неумолимостью лавины. Её платье развевалось из-под безразмерного темно-коричневого пальто, а волосы были скручены в воинственную гульку на макушке. Женщина подхватила своё рыдающее чадо вместе с зажатым в крепких объятиях животным и прижала к себе, закрывая от нас, словно мы стая голодных волков.

— Как вы смеете обижать моего ребенка! — голос женщины перешел на ультразвук, даже у фонаря на соседней аллее нервно мигнул магический огонёк. — Я позову полицмагов!

— Понимаете, — попыталась я воззвать к гласу разума, стараясь говорить максимально дипломатично, — ваш малыш немного… украл моего опоссума.

— Мой малыш ничего украсть не мог! — заголосила она сиреной, и я поняла, что в разговоре с мамашками стоит очень серьёзно выбирать выражения. Любое неудачно подобранное слово и все, запущена цепная реакция, которая может привести к необратимым последствиям.

— Хорошо, он случайно подобрал моего…

— А на нём написано, что он ваш?! — завопила женщина ещё более возмущённо, тряся ребёнка вместе с опоссумом. В её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, словно дохлый опоссум — это лучшее, что пятилетний ребёнок может найти в песочнице в десять вечера. — Питер нашёл, значит, зверюшка была ничейная!

— Но… — начала я, растерявшись от такой железобетонной логики. Слова застряли в горле, а возражения рассыпались в пыль.

Женщина вздёрнула нос, демонстративно развернулась и вознамерилась уйти, унося мой допуск к экзамену вместе со своим коварным ребенком.

Но тут, на моё счастье, на выручку пришёл Рейвен.

— Он дохлый, — с каменным выражением лица сообщил парень в спину удаляющейся матери.

— Кто дохлый? — Женщина стремительно развернулась и от возмущения начала хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

— Опоссум дохлый… — поддержала я парня, чувствуя, что мы нащупали слабое место в этой железобетонной обороне.

— Как дохлый? — взвыла она, тараща густо подведённые глаза. Тушь на ресницах уже начала предательски осыпаться от вечерней сырости.

— Онь ни дохлий! — вступил в разговор, висящий у матери на руках Питер, почувствовав, что сейчас у него всё же могут отобрать такую интересную животину. — Он лапами шевелил!

— Конечно, шевелил! Его же оживили, — со знанием дела встрял в разговор некроминалист, поправляя сползшую на глаза чёлку. — Если тебя… — Впрочем, договаривать Лиар не стал, разумно рассудив, что это не то, что стоит говорить нервной мамаше с ребёнком, только выразительно покосился на мертвого зверька и многозначительно приподнял бровь.

— Понимаете, мы студенты, и это… — Я указала на опоссума, безвольно болтающегося в руках пацанёнка. Тот прижимал добычу к груди с отчаянной силой.

— Моя кыся, — уверенно отозвался Питер. В его голосе звучала такая непоколебимая убеждённость, что я на миг почти поверила, что этот облезлый трупик действительно принадлежит ему по праву нашедшего.

— Нет, это моя контрольная работа. Умертвие опоссума…

Женщина изменилась в лице. Сначала побледнела — так, что сквозь слой пудры проступила мертвенная синева. Потом покраснела — стремительно, пятнами, начиная с шеи и заканчивая кончиками ушей, украшенных дешёвыми позолоченными серёжками. А потом заорала. Сначала просто, перепугав и нас, и собственного ребёнка, и, кажется, немного опоссума, потому что тот как-то конвульсивно дёрнулся, хотя по идее после смерти такие мелочи его не должны были бы волновать.

— Выкинь! — орала она, привлекая внимание многочисленных прохожих. Влюблённые парочки замедляли шаг, одинокие прохожие останавливались, а какая-то сердобольная старушка уже тянулась к ридикюлю за успокоительными каплями. — Выкинь скорее эту дрянь!

— Кыся! — орал пацан, вцепившись в свою добычу так, что побелели костяшки. Помпон на его вязаном колпаке отчаянно мотался из стороны в сторону.

Мы медленно подходили, сужая круг. Магические фонари вокруг детской площадки отбрасывали длинные, дрожащие тени. Где-то в кустах испуганно зашуршало и стихло. Я чувствовала, как по спине ползёт холодная капля пота, и молилась, чтобы эта ситуация разрешилась рано или поздно — не так, так иначе.

Сила таки победила. Опоссум был вытряхнут из цепкой хватки пятилетки и, мелькнув в воздухе ободранным боком, шмякнулся на мокрую листву. Мы толпой кинулись на вновь попытавшегося улизнуть зверька.

Рейвен в прыжке накрыл зверёныша мешком и затянул тесёмки. Криво накорябанные руны на холстине вспыхнули тусклым красноватым светом и погасли.

— Спасибо вам большое! — крикнула я женщине, но мне ничего не ответили. Мамаша поспешно утаскивала рыдающего отпрыска, в темноте раздавались громкие, надрывные всхлипы.

— Всё, Айлин, — мрачно произнёс помятый и, кажется, слегка офигевший от происходящего Рейвен. На его белом джемпере красовались свежие пятна грязи, в волосах запуталась очередная веточка, а под глазом виднелась царапина — то ли зацепился о колючий куст, то ли пострадал от лап опоссума. — Теперь мы точно в расчёте. И я очень надеюсь, что до конца моего обучения мы с тобой больше не пересечёмся.

— Не беспокойся! — выдохнула я, прижимая к груди драгоценный мешок, в котором возмущённо возилось умертвие. — Я не подойду к тебе ближе, чем на пять метров! Спасибо вам огромное. Как думаете, где сейчас лучше всего найти магистра Доминика?

— В его кабинете, — уверенно отозвался Лиар, отряхивая штаны от налипших листьев и засовывая обратно в карман злополучный амулет. — На третьем этаже, северное крыло. Он там до ночи сидит обычно. Ну или на кладбище. Но ты в кабинете сначала проверь.

Я радостно кивнула и, сжимая в руках слабо шевелящийся мешок, рванула в сторону академии, оставив позади двух парней, мокрую листву, дрожащие фонари и этот бесконечно долгий, безумный день.