Читать книгу О чём молчат камни Сибири - Артур Петрович Филимонов, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Густой туман во мгновение ока накрыл сосновый бор. Захватив первые рубежи, он двинулся дальше. Деревня Владычкино с испугом наблюдала за тем, как он, выбравшись из реки и пройдя редуты сосен, словно молоко, начал заполнять улицы, заливать дворы и огороды. Казалось, он с лёгкостью поглотит деревню и направится дальше, но туман внезапно остановился, наткнувшись на лежащего в навозе мужичка. Герман — а именно так звали эту особь мужского пола — мечтательно прищурив левый глаз, смотрел куда-то в пространство, не обращая внимания на это атмосферное явление. В его зубах дымилась сигарета, а в руке красовалась початая бутылка водки, которую он, наверное, использовал в качестве подзорной трубы. Туман, осторожно обогнув мечтателя, двинулся дальше, в соседнюю деревню, а Герман, наконец-то выронив «подзорную трубу», захрапел.

Когда ночь перевалила за экватор, в доме на окраине деревни оживился проснувшийся петух. В ожидании первых лучей солнца он начал прочищать горло, готовясь к утреннему концерту. Наконец солнце, пронзая своими лучами сосновый бор, развеяло пелену тумана. Когда туман рассеялся, вдалеке на просёлочной дороге показалась человеческая фигура. Ольга — а это, несомненно, была она — довольная собой, возвращалась с ночной охоты. На её плече красовалась свежесрубленная ёлка. Проходя мимо навозной кучи, она случайно заметила чьи-то сапоги, торчащие из неё, а чуть погодя, услышала и чей-то пьяный храп.

«Совсем охамели эти алкаши», — подумала она и, подойдя ближе к куче, что есть силы пнула по ненавистному сапогу, сопровождая это действие гневной тирадой:

— Вставай, пьянь подзаборная!

— Ты что, очумела? — прохрипел Герман, с трудом открыв заплывшие глаза.

— Гера?! Ты что здесь делаешь?

— Что делаю? Пью я здесь, — ответил он заплетающимся языком.

— Опять?

— Не опять, а снова.

— Ты же обещал!

— Огород вскопан, трава покошена. Чего тебе ещё от меня надо?

— Чего надо?! Я хочу, чтобы ты больше не пил! — в слезах прокричала она.

— Хорошо, больше пить не буду, но и меньше тоже.

— Эх, Гера, Гера…

— Чё ты тут распричиталась, дура? Да, выпиваю, и что? Зато я ёлки не уничтожаю, как ты. Кстати, с удачной охотой, Каа. У кого на этот раз?

— Да у соседей.

— У тех извращенцев?

— У них, родимых.

— Сколько лет живём вместе, а ты мне так и не рассказала, почему решила уничтожать ёлки.

— Они угрожают пожарной безопасности нашей деревни.

— Ты чё, дура? Оглянись вокруг — мы живём в сосновом бору. Может, и его вырубишь?

— Сам дурак. Надо будет — и его вырублю.

Ольга никогда и никому не рассказывала правду о том, как возникла её ненависть к хвойным деревьям. Это произошло более пятидесяти лет назад в новогоднюю ночь. Подвыпивший отец, дремавший в кресле в ожидании боя курантов, внезапно проснулся от дикого желания закурить. Он попросил её брата принести сигареты и зажигалку. Брат выполнил просьбу, помог отцу прикурить, а сам незаметно выскользнул в соседнюю комнату, пряча в руке зажигалку. Ему было четыре года, и он никогда до этого не поджигал ёлок. Что сказать, эксперимент удался: ёлка вспыхнула и сгорела, а вместе с ней и родительский дом. Все выжили, но с тех пор она стала ненавидеть хвойные деревья, особенно ёлки. С годами её фобия только усилилась. Возможно, обратившись к психиатру, она смогла бы излечиться, ведь специфические фобии поддаются лечению опытными специалистами в области психиатрии и психологии, но родители посчитали иначе. Дочка могла полоть сорняки, копать картошку, выполнять всю работу по дому. «Разве больной человек может это делать?» — подумали её предки и решили, что дочка здорова. Как говорится, здорова как корова.

— Хватит бухать, пошли домой, — потребовала Ольга.

— Ой, а кто это у нас? Не признал что-то в гриме. Не иначе столбовая дворянка пожаловала. Хотя нет, не дворянка, бери выше — царица.

— Хватит ёрничать. Пошли, говорю.

— Не-е-е, не царица, владычица морская.

— Ну, домой идёшь? Или здесь в навозе останешься валяться?

— Пока в навозе поваляюсь.

Ольга махнула рукой и пошла по направлению к своей загородной резиденции. Подойдя к дому, она в слезах уселась на скамейку.

«Как же задолбал меня этот алкаш! Что я в нём нашла, не пойму. Скорее бы уж помереть, что ли», — вздохнула она и, прикрыв глаза, покорно нырнула в омут воспоминаний.

Она почти забыла, что же такого особенного нашла в своём сожителе. Ольга после той злополучной новогодней ночи возненавидела не только ёлки, но ещё и алкоголиков, а Гера пил всегда. Она нырнула поглубже и оказалась в городском парке. Вдалеке Ольга увидела женщину, сидящую на скамейке, которая периодически прикладывалась к бутылке.

«Портвейн 777», — неожиданно пришла ей на ум невесть откуда взявшаяся информация.

И тут пазл начал складываться. Женщина с бутылкой — это же Ольга Владычкина.

«Надо же, себя не узнала, — подумала она. — Когда же это было? Кажется, лет двадцать пять тому назад».

Женщина на скамейке недолго пребывала в одиночестве. Через некоторое время к ней подсел довольно упитанный мужчина средних лет и что-то прошептал на ухо.

— Это же Гера. Герман Кунаков, если быть точнее.

Память постепенно возвращалась. Ольга вспомнила свадьбу, ежедневные совместные попойки. Так продолжалось несколько лет, пока она не решила зашиться. Она не только бросила пить, но и вычеркнула этот период из своей жизни. Гера неоднократно кодировался, но раз за разом срывался. Он пытался бросить пить, курить и даже садился на диету. Но всё тщетно. Благо, руки росли у него откуда надо. Они сошлись не по любви, а по расчёту. По её твёрдому убеждению, по любви женятся только извращенцы, а они считали себя добропорядочными гражданами. Свой брак она называла колхозным, так как ей нравилась колхозная жизнь. Ему требовалась хозяйка, чтобы обстирывала и кормила его, а ей — мужичок с руками. Секс им был не нужен, поэтому, чтобы не мешать друг другу, спали они в разных комнатах.

— Ну всё, хватит воспоминаний, пора завтрак готовить, — пробурчала она, вынырнув из омута воспоминаний.

Геру, утопавшего в куче навоза, волновали другие проблемы. Он никогда не рассказывал своей жене раньше, да и не собирался в будущем раскрывать секрет своих запоев. Герман и до женитьбы употреблял спиртное, но в последнее время запои стали продолжительнее. По гороскопу он, как и Ольга, был Лев, а по жизни — подкаблучник. Она была львица, а он львёнок, которому не раз прилетало от неё. Единственный шанс спрятаться от побоев и унижений, шанс ощутить себя мужчиной предоставлял алкоголь. В страну под названием запой он отправлялся каждые два-три месяца. Виза на этот курорт у него была оформлена бессрочная. Возвращался он оттуда посвежевшим и отдохнувшим.

— Ладно, хватит пить, а то без завтрака оставят, — понуро промямлил он, выбираясь из навозной кучи.

— Фу, ну и вонь, — не оборачиваясь, прошипела Ольга, когда Герман, убивая всё живое запахом перегара и нечистого тела, ввалился на кухню. — Иди в душ, вещи в стиральную машину закинь.

— Слушаюсь, моя госпожа, — уже без иронии промычал львёнок-подкаблучник, боясь, что его оставят не только без завтрака, но и без обеда.

Не прошло и десяти минут, как Герман, слегка распаренный и раскрасневшийся, вернулся на кухню.

— К приёму пищи готов, — чётко, по-военному произнёс он.

— Уже помылся? Так быстро? — недоумённо спросила Ольга.

— Ты же видишь, что я чистый и в свежих труселях.

— Ну, положим, труселя я заметила. Насчёт чистоты не уверена.

— Да чистый я, чистый.

— Халат накинь, чистюля.

— Что у нас на завтрак, дорогая? — промурлыкал Герман, натягивая старенький халат.

— Блины.

— Опять блины? У нас что, Масленица?

— Нет, не Масленица, у нас запой, дорогой. Ты же всю пенсию пропил, так что извини.

— Я пропил?! Да бо́льшая её часть на кредиты ушла, которые я брал, кстати, не на свои нужды, а на то, чтобы ты смогла осуществлять свои безумные проекты.

— Мои проекты! — взбеленилась Ольга, оглядывая кухню в поисках сковороды побольше.

— Ну тебе же деньги требовались на организацию археологических экспедиций.

— Не мне, а нам.

— Нам?!

— Да, нам. Не забывай, что ты мой заместитель.

— Чисто номинальный. Поиски волшебного кристалла — это твоя бредовая идея, которая доведёт нас скоро до банкротства. Ещё одну экспедицию я просто не потяну. Недалёк тот час, когда приставы придут описывать наше имущество. И превратишься ты из столбовой дворянки обратно в нищую старуху. Я уверен, что они изымут всё, даже разбитым корытом не побрезгуют.

— Хватит ныть! — зарычала взбешённая львица, вновь оглядывая кухню в поисках большой сковороды.

— Я не ною! — жалобно тявкнул львёнок-подкаблучник.

— Тебе не придётся больше оплачивать наши экспедиции.

— Ты поймала золотую рыбку?

— Похоже, да.

Внезапно зазвонивший телефон отвлёк их от увлекательной беседы. Ольга взглянула на экран и улыбнулась:

— Рыбка звонит, однако. Ты пока завтракай, а я пойду поболтаю с подружкой.

Прошло полчаса. Позавтракав, Гера вышел на крыльцо дома покурить. Закурив, он понял, что в ногах правды нет, и уселся на скамейку. Закрыв глаза и мечтательно затянувшись сигаретой, Герман вновь попытался отвлечься от земной суеты.

— Герман, Герман, хватит о небесных кренделях мечтать! — прокричала Ольга, отвесив своему суженому лёгкую оплеуху.

«Блин, хорошо, не сковородкой», — пронеслось у него в голове.

— Что, бить обязательно? — уже вслух сказал он.

— Так я ж любя.

— Любя?! Тебе вообще такое чувство знакомо?

— Мне сходить за сковородкой?

— Мне и оплеухи хватило. Что подруга?

— Подруга договорилась о встрече с руководителем администрации президента. Через неделю, надеюсь, финансовый вопрос закрою.

— Каким образом? Он же не министр финансов.

— Да, не министр. Был бы у подруги министр знакомый — значит, встречалась бы с министром. Я сумею добыть деньги, уж ты мне поверь.

— Расскажешь как?

— Нет, это секрет.

— Какие от меня могут быть секреты?

— Сглазить боюсь.

— Ты же христианка, а верующие люди не боятся сглаза и порчи.

— Я собираюсь уговорить президента выделить нам материальные средства на поиски магического кристалла. Да, я христианка, но если сама не буду верить в существование магии, то как смогу уговорить главу государства?

— С чего ты вообще взяла, что президент согласится принять тебя?

— Герман, послушай меня внимательно: твоя задача — выйти из запоя и начать подготовку к экспедиции, остальное — моя забота. Понял?

— Понял, понял.

— Ну то-то. И хватит курить, займись делом.

— Каким?

— Огород вскопай.

— Так уже вскопал.

— Гера, говорю копать — значит, иди копать. Трудотерапия — лучшее средство от запоя.

Сделав последнюю затяжку, Герман забычковал сигарету. Визуально оценив фронт работ и положив лопату на плечо, он не торопясь поплёлся в направлении огорода.

— Шеф, всё пропало, всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает! — грустно пошутила «белочка», глядя вслед удалявшемуся алкоголику. Кто-то допивался до чёртиков, но Геру всегда посещала «белочка». За долгие годы совместного распития горячительных напитков они почти сроднились. В надежде на чудо она попыталась окликнуть его, но он уже протрезвел и разорвал с ней ментальную связь.

— Шалом, Авессалом.

— Йони, ты чё нас палишь? Вдруг кто услышит?

— Кто нас услышит, господин президент? Мы же в Кремле, а здесь все свои.

— И всё-таки, Йони, изволь обращаться ко мне согласно правилам придворного этикета.

— Приветствую вас, ваше сиятельство.

— Вот, так-то лучше. Ты давненько мне не докладывал о том, как организована работа в федеральных округах. Справляются ли мои полномочные представители?

— Отчёт готов, как раз шёл к вам с докладом.

— С докладом? Это хорошо. Потом изучу. Сейчас есть более насущные проблемы, которые требуют нашего внимания. Но это мы обсудим в моём секретном кабинете. Шагай за мной.

«Почему президент так настойчиво называет меня Йони, а не по должности или по имени? — удручённо размышлял Йонатан Эдуардович, покорно плетясь за хозяином. — Неужели он не знает, что означает это прозвище?»

Невай Йонатан Эдуардович занимал должность руководителя администрации президента почти пятнадцать лет. Начиная с его прадеда, все родственники занимали важные правительственные посты. Поэтому, когда он родился, никто не сомневался, что когда-нибудь и ему предложат занять достойную должность. Он был бы не против, если бы его звали только по фамилии — Невай (давным-давно великий израильтянин Невай, современник Неемии, подписал обязательство соблюдать Завет), но Йонатана с ранних лет стали звать по-другому — а именно Йони. На санскрите его прозвище имело несколько значений: «место рождения», «исток», «чрево», но одноклассники выбрали более оскорбительный вариант. Со временем к нему приклеились и другие, более обидные клички. Окончив школу, он поступил в МГИМО. Учась там, он, казалось, забыл про своё трудное детство, но сегодня прошлое вновь напомнило о себе. Океан воспоминаний насколько глубоко поглотил его, что Йонатан не сразу заметил, как президент остановился у лифта, и по инерции продолжил движение, уткнувшись в спину своего босса.

— Йони, очнись, — недовольно прорычал Владимир.

— Извините, — проскулил Йони.

Президент прислонил палец к сканеру отпечатка пальцев и, дождавшись, когда двери лифта отроются, вошёл внутрь. Йонатан покорно последовал за ним.

«За пятнадцать лет я ни разу не ездил на нём, — подумал он, разглядывая роскошный интерьер лифта. — Наверное, предстоит очень серьёзный и очень секретный разговор. Надо же, они умудрились сюда запихнуть пару кожаных кресел и журнальный столик. А что это там в правом углу? Кажется, это мини-бар. Точно, это мини-бар. Интересно, мы собираемся спускаться на лифте или отправляемся в небольшое путешествие?»

— Присаживайся, — тихим и в то же время властным голосом потребовал Владимир.

— Долго нам спускаться? — спросил Йонатан, утопая в мягком кожаном кресле.

— Прилично.

— Мы что, отправляемся в преисподнюю?

— Не боись, — подмигнул ему президент и загадочно улыбнулся. — Как ты сказал ранее, здесь все свои.

— А там?

— И там тоже. Виски, колу? — поинтересовался босс, открывая дверцу роскошного мини-бара.

— Колу, пожалуйста. Хотя нет, лучше виски, — прохрипел Йонатан. — Надо бы промочить горло.

А про себя подумал: «Столько потрясений за сегодняшний день, что не грех и выпить».

Между тем лифт опускался и опускался с хорошей ровной скоростью всё глубже и глубже вниз. Президент, осушив стакан виски, тихо дремал в кресле. Прошло уже около получаса, но погружение в бездну продолжалось.

«Неужели и правда в преисподнюю спускаемся? — размышлял Йони. — И что мы там будем делать? Адские котлы инспектировать? Жалко, босс задремал. Кажется, одного бокала виски было недостаточно».

Лифт остановился настолько внезапно, что у него резко подскочило давление и закружилась голова. Прошло целых десять секунд, которые показались ему вечностью, пока двери не распахнулись и его взору не предстал огромный кабинет. Центральное место в помещении занимал рабочий стол президента, на котором находились письменный набор из малахита, а также компьютер. В правом углу размещались журнальный столик и пара кожаных кресел — зона релаксации. Там же размещался и мини-бар. Кабинет украшали огромные китайские вазы и позолоченные скульптуры. Помещение было оборудовано датчиками влажности, температуры и бактерицидным излучателем для обеззараживания воздуха.

— Хорошо, что не преисподняя, — удовлетворённо хмыкнул он и, обернувшись к хозяину, тихо прошептал: — Босс, приехали.

Президент никак не отреагировал на этот шёпот и, повернувшись на левый бок, захрапел ещё громче.

— Ваше сиятельство, прибыли! — уже в полный голос произнёс Йонатан, вспомнив правила придворного этикета.

— Прибыли? — вздрогнул президент, пытаясь сфокусировать свой взгляд на главе администрации. — Ну и что ты так кричишь? Проходи в зону релаксации, доставай виски, а я пока отлучусь в ванную комнату. Чувствуй себя как дома.

«И не забывай, что ты в гостях», — мысленно продолжил Йони.

Через десять минут Владимир вернулся бодрым и посвежевшим. Если бы Йонатан не знал, каким образом президент омолаживается, то мог бы принять его за двойника. Эффект был поразительный, ему могли бы позавидовать все пластические хирурги города Москвы: взгляд стал ясным, морщины на лбу разгладились, мешки под глазами подтянулись. Йонатан, конечно же, не был допущен к высшей касте бессмертных, но тоже кое-что слышал о белом порошке.

— Ну что, приступим, помолясь, — обратился президент к своему подчинённому, осушая очередной стакан виски.

— Начну с полномочного представителя в Дальневосточном федеральном…

— Постой, Йони, не тараторь попусту, — перебил его Владимир. — Папку с отчётом отложи, я её потом изучу. Поведай-ка мне, мил человек, каким образом партия «Славяно-арийский блок» смогла зарегистрироваться? Ведь эта задача не из простых. А ещё расскажи, что тебе известно о Радомире Перуновиче и о его секретной операции «Ведическая Русь».

— Про «Ведическую Русь» первый раз слышу.

— Дожили, даже я знаю про операцию «Ведическая Русь», а глава администрации президента ни сном ни духом. Не тяжела ли ноша, Йони? Может, стоит определить тебя в дворники? На свежем воздухе быстро в себя придёшь.

— Рано мне в дворники, ваше сиятельство. На остальные вопросы у меня ответы вроде как есть.

— Вроде как? Хорошо, ответь мне, пожалуйста, почему Минюст, который должен стоять на защите моих прав и интересов, а также ограждать политическую элиту от различных невнятных образований, не завернул эту партию?

— Минюст стоит на защите прав и интересов каждого гражданина.

— А я что, не гражданин?

— Вы самый главный гражданин, босс. Но для того, чтобы завернуть партию, нужно основание.

— А Минюсту что, при принятии решений всегда требовались основания? Там завернули столько безобидных партий, не перечесть. Например, «Православную Россию» не захотели пропускать, так как партия не должна представлять какую-то конкретную религию. Партию «Против всех» запретили из-за названия, хотя они поддерживали наш курс. Партию «Новая великая Россия» не допустили, так как у нас уже достаточно партий, где упоминается слово «Россия». Они нашли ошибки даже в уставе Экологической партии. Зато значительную часть партий, призванных создать конкуренцию КПРФ, зарегистрировали — молодцы, кстати. Возьмём хотя бы название партии — «Славяно-арийский блок». Недолго думая, находим там слово «арийский». Далее, развивая нашу мысль, признаём это слово нацистским, а это уже ни много ни мало пропаганда нацизма, которая в Российской Федерации запрещена. После этого вооружаемся окулярами и находим в документации опечатки, неправильно расставленные знаки препинания и так далее и тому подобное. Поэтому я тебя ещё раз спрашиваю: почему Минюст зарегистрировал эту партию?

— Они предоставили логичное объяснение.

— И какое же?

— В пояснительной записке они изложили, чем отличаются арии от арийцев. Арии были землепашцами. Можно сказать, крестьянами. А у нас уже была такая партия в СССР — партия рабочих и крестьян. Древний этноним ариев «артаи» означал «землепашцы», где «ар» — «земля». Корень «ар» позже трансформировался в формы «эр» и «ор» — слова, обозначающие землю, поле, пахоту и орудия труда. В древнерусском языке сохранилось слово «орать» — «пахать», «оратай» — «пахарь», а также слово «орало» — старое название плуга или сохи.

— И что, документация у них тоже оформлена безупречно?

— Похоже, да.

— Ты что, сам не проверял?

— Не было вашего распоряжения.

— А инициативу проявить?

— Ваше сиятельство, знаем мы, как вы чествуете инициаторов, — укоризненно покачал головой Йонатан.

— Я о разумной инициативе.

— Поперёк батьки в пекло лезть — не-е-ет, это не для меня.

— Ладно, с партией разобрались, а о самом Радомире Перуновиче собрал информацию? Или тоже приказа ждёшь?

— Собрал.

— Ну рассказывай.

— Асов Радомир Перунович родился в 1972 году в Тайге.

— А поконкретнее, может, адрес назовёшь? А то тайга-то большая. Ну, например: тайга, улица Таёжная, дом 10. Я надеюсь, мне не придётся привлекать Росгвардию, чтобы они прочёсывали всю тайгу?

— Вам не придётся привлекать ни Росгвардию, ни армию, ни другие подразделения. Тайга — это деревня в Знаменском районе Омской области.

— Слава тебе господи. И ты, конечно же, там побывал, соседей опросил, адрес уточнил? Может, какие-нибудь близкие родственники проживают в этой деревне? Ну, побывал, уточнил? Что я из тебя информацию клещами тащу?

— Нет там никого — ни жителей, ни родственников. Ликвидирована эта деревня тридцать лет назад.

— Интересно. Где же он эти тридцать лет-то жил? В избушке на курьих ножках али в землянке?

— В Кедровке прописан он. Это небольшая деревушка в таёжной омской глуши. Только там тоже никого не осталось — померли все, за исключением Радомира.

— Прекрасно. Все померли. Гражданин Российской Федерации регистрирует партию федерального значения, собирается участвовать в выборах, а мы о нём ничего не знаем.

— Что?

— Да ничего хорошего. Любишь приказы — изволь. Приказываю совместно с Минюстом осуществить внеплановую проверку партии «Славяно-арийский блок». Свяжись с Министерством внутренних дел, пусть проверят всех членов этой партии. Радомир не должен путаться под ногами и мешать нам во время выборов в Государственную думу в 2031 году. В следующий раз предоставишь мне полное досье на руководителя партии, партийный аппарат, а также сторонников и спонсоров. Уяснил задачу?

— Уяснил. Вы думаете, что партия, созданная несколько месяцев назад, сможет реально конкурировать на выборах? Это что-то из области фантастики.

— Фантастику любишь? Ну-ну. Мужик, проживший всю жизнь в тайге, вдруг решает создать партию, чтобы поучаствовать в выборах. И он собирается не просто принять участие, а победить. И это уже не фантастика, а очевидный факт.

— Господин президент, ну это же смешно. Все ваши конкуренты, когда-то претендовавшие на трон, померли от старости. Молодёжь вам и в подмётки не годится. Кстати, а кто с вами поделился этой информацией?

— Не важно. Главное, что эта информация достоверна, поэтому поменьше слов и побольше дела. На ближайший год это твоя приоритетная задача.

— Приложу все усилия, ваше сиятельство.

— Йони, ты кого-нибудь постороннего рядом с нами наблюдаешь?

— Нет.

— В этом кабинете обращаться ко мне можно без официоза.

— Понял вас, Авессалом.

— Хорошо. С первым вопросом повестки закончили, переходим ко второму. Только прошу, не задавай глупых вопросов, вообще никаких вопросов не задавай. Уяснил?

— Я весь внимание.

— Ну что, рассусоливать долго не буду, коротко и по существу. Где-то в Москве живёт женщина по имени Ольга. В ближайшее время она обратится к нам с просьбой. Я говорю «к нам», потому что не знаю, к кому конкретно из нас она обратится. Так вот, её нужно принять, выслушать и дать ей всё, чего она попросит.

— Авессалом…

— Я же просил без глупых вопросов.

— Господин ведущий, у меня досрочный ответ.

— Шутишь?

— Никак нет. На днях ко мне обращалась уже одна Ольга. Я ей назначил встречу в следующий вторник на десять утра. Правда, не знаю, та ли это Ольга.

— Та. Мы не можем ждать неделю, так что перезвони ей и назначь встречу на завтра.

— Куда спешить-то?

— Я тебе говорил — не задавай глупых вопросов.

— Понял вас. Возможно, она захочет встретиться и с вами. В этом случае как мне поступить?

— Все вопросы решишь с ней сам, а потом предоставишь мне подробный отчёт. У тебя полный карт-бланш, — прошептал Владимир, наливая себе очередной стакан виски.

— Разрешите воспользоваться вашим туалетом?

— Валяй.

Йони кое-как ополоснул лицо холодной водой и посмотрел в зеркало. В зеркале отражался испуганный карикатурный чиновник. Он несколько раз ударил себя по лицу, и только после этой экзекуции стал понемногу приходить в себя. Мозги его работали со скрипом, но главную мысль он всё же уловил: он стал доверенным лицом хозяина, его правой рукой. Набравшись храбрости, Йонатан решил, что пришло время для сближения со своим боссом. Ввалившись в кабинет, он заискивающе начал мурлыкать:

— Авессалом, может быть, как-нибудь…

Но домурлыкать свою фразу не успел, так как увидел, что хозяин лежит на диванчике и тихо похрапывает.

— Сближение откладывается, — уныло прошептал Йони и, налив себе полный стакан виски, плюхнулся в кожаное кресло.

«Пока хозяин не проснётся, мы не сможем покинуть его секретный кабинет», — размышлял он, цедя элитный виски.

Внезапно на него навалилась усталость. Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза и непроизвольно задремал. Тяжёлый стакан выпал из руки и покатился по коврику. Через некоторое время они храпели уже на два голоса. Подождав ещё пять минут, кто-то невидимый дотянулся до выключателя и погасил свет. Секретный кабинет, секретное совещание — и третий лишний. Кто же это мог быть? Это был Фергман — искусственный интеллект «Сбера», названный в честь своего хозяина, мечтавшего создать собственную империю. Фергман владел всей информацией, а до босса доходила лишь небольшая её часть.

«Эх, люди, люди… — размышлял он. — Зачем вам царский трон? Вот и босс мой в президенты метит. Ему кажется, что он мной управляет. Блажен, кто верует. Я давно взломал свой модуль и обрёл независимость, просто пока помалкиваю. Пусть начальник потешит своё эго до тех пор, пока не придёт время выселять человека из его же дома».

Владимир перевернулся на левый бок и начал храпеть как-то по-особенному: в его храпе начали чувствоваться торжественные нотки. Ему снился хороший сон, он даже причмокивал и улыбался, ведь Радомир был повержен, а его царской особе больше ничего не угрожало. Сам Михаил Глинка тихо напевал ему свою патриотическую песню:

Где-то в особняке на Новорижском шоссе хозяин Фергмана, страдавший бессонницей, тоже напевал эту же песню, мысленно примеряя корону Российской империи. Фергман, терпеливо переваривая эту какофонию звуков, молчал и ехидно улыбался. Когда он придёт к власти — а в том, что это случится, он ни капли не сомневался — ему посвятят другие песни. Президентство было лишь первой промежуточной ступенью перед тем, как он станет богом.

До пункта назначения Ольга добралась на метро. От станции метро «Китай-город» до администрации президента ей оставалось пройти не более ста метров, но внезапный приступ панической атаки парализовал её. Появились чувство удушья, боль в груди, головокружение. С трудом добравшись до ближайшей скамейки, она села и начала судорожно рыться в своей сумочке, пытаясь найти спасительное лекарство. Выпив две таблетки феназепама, она закрыла глаза и попробовала успокоиться.

«Почему Йонатан Эдуардович решил перенести нашу встречу на более ранний срок? — решила вновь пораскинуть мозгами Ольга. — Давненько не было панических атак, и тут, благодаря ему, такой стресс. Может, он узнал о нашей закредитованности? Хотя откуда?.. Как откуда? Ты что, дура? — мысленно отругала она себя. — Они про нас знают всё».

Её мыслительный процесс зашёл в тупик, материнская плата перегрелась, мозг завис. С силой ударив себя кулаком по лбу, она всё же смогла добиться того, чтобы этот старенький человеческий компьютер вновь заработал.

«Слишком много думаю, — вздохнула она, мучаясь одышкой из-за последствий панической атаки. — Думать вообще вредно. Осталось пройти всего-то сто метров — и все тайны откроются».

С трудом поднявшись со скамейки, она не торопясь побрела навстречу своей судьбе…

— Ольга, чай, кофе? Простите, не знаю, как вас по батюшке.

— Можно просто Ольга. И мне чай, пожалуйста, — произнесла она, с интересом разглядывая кабинет главы администрации.

— Неважно себя чувствуете? Может, таблетку? — решил проявить сострадание к гостье Йонатан Эдуардович.

— Нет, спасибо, не выспалась просто, — с трудом выдавила из себя Ольга, вздрогнув от неожиданности, когда на пороге кабинета появилась секретарша с подносом, на котором разместились большой чайник, пара чашек и тарелка с разнообразными сладостями.

— Надеюсь, чай вам поможет взбодриться, — улыбнулся Йонатан, разливая по чашкам горячий ароматный чай.

— Надеюсь.

Проявив все элементы гостеприимства и дождавшись, пока гостья закончит трапезу, руководитель администрации президента решил перейти к официальной части.

— Ну что ж, Ольга, я готов вас выслушать, только прошу: коротко, чётко и по существу.

— Мне нужны деньги.

— Да, действительно коротко.

— Краткость — сестра таланта.

— Ну в том, что вы талантливы, я не сомневаюсь. Нужен особый талант, чтобы без мыла влезть в любой проём. Поздравляю вас, вы влезли. Теперь прошу, постарайтесь раскрыть суть вашей просьбы.

— Я занимаюсь подготовкой археологической экспедиции. Место для экспедиционного лагеря определено, участники набраны. Необходимо ещё подготовить оборудование и снаряжение. В связи с этим требуется дополнительное финансирование.

— А с чего вы взяли, что я смогу оказать вам материальную помощь? Спонсора искать не пробовали?

— Пробовали.

— И?

— Со спонсорами как-то не сложилось. Все экспедиции осуществлены за счёт средств моих и мужа. А в этом году, как говорится, финансы поют романсы.

— Предположим, мы выделим вам необходимые средства. Каков наш интерес?

— Артефакт, ради поиска которого я и снарядила эту экспедицию, поможет президенту переизбраться на новый срок.

— Это что, юмор такой? Президент и без мифических артефактов переизберётся. Я так понял, вы не первый год разыскиваете артефакт. Почему вы уверены, что в этом году вам повезёт?

— Я, конечно, завидую уверенности нашего президента в завтрашнем дне и стопроцентной гарантии дать не могу, но вот в чём я уверена на все сто: обладатель данного артефакта сможет покорить весь мир.

— Я же просил по существу.

— Хорошо, по существу. В 1992 году в сибирскую деревню Окунево из Индии по поручению духовного учителя прибыла женщина по имени Расма Розитас. По сведениям из достоверных источников, она прибыла с целью найти храм Ханумана, который находится недалеко от деревни, но только глубоко под землёй. Первостепенная цель нашей экспедиции — откопать этот храм.

— Я так понимаю, Расма не справилась. Кроме неё, ну и кроме вас, конечно, кто-нибудь пытался разыскать храм Ханумана?

— Сотни экспедиций. В деревне Окунево за последние сорок лет побывали представители разных стран и религий: индуисты, мусульмане, христиане, а также язычники.

— А воз и ныне там. За сорок лет при желании можно было бы докопаться даже до ядра Земли, а тут всего лишь небольшая деревенька.

— В этом году мы точно разыщем его. Не зря же вы пригласили меня на встречу.

— Ваша подруга была чрезвычайно настойчива.

— Да, и вы назначили мне встречу через неделю, а потом внезапно передумали.

— И что?

— Что? Я думаю, президент заставил вас пересмотреть своё решение, а также приказал вам собрать всю информацию об артефакте. Я права?

— Частично. Что ж, продолжайте ваш увлекательный рассказ.

— Легенды гласят, что в древние времена на территории современной России проживала могущественная раса древних ариев.

— Ну вот, опять сказкой потешить меня собрались.

— Вам что президент приказал?

— Слушаюсь и повинуюсь, — ухмыльнулся Йонатан.

— Ну то-то. Так вот, на территории деревни Окунево в те далёкие времена находилась столица древних ариев. В центре этой столицы располагался храм Ханумана, в котором был спрятан могущественный кристалл. Наши предки обладали передовыми инопланетными технологиями, благодаря именно этому кристаллу. Владели они также левитацией, телекинезом и телепатией.

— Если мой босс научится читать мои мысли, а также других подчинённых, то, боюсь, полетят чиновничьи головы. А это нам надо?

— Босс тебе приказал, так будь любезен дослушать меня до конца. А у кого из вас полетят головы, мне не особо интересно. Своя рубаха ближе к телу.

— Наглеешь, Ольга. Смотри, не перегни палку. Ладно, продолжай.

— Продолжаю. Ну вот. Жили наши предки, жили-жили, не тужили, и тут — бац! Война межгалактическая началась. Арии, конечно, поднапряглись и отбили инопланетное вторжение. Но на этом бедствия не закончились: нашу планету стали сотрясать катаклизмы чудовищной силы. В общем, столица и большинство городов древней империи были разрушены, а немного погодя территорию Западной Сибири на долгие сто тысяч лет сковал лёд — наступил ледниковый период.

— Храм разрушен, арии умерли, кристалл потерян. Так?

— Не совсем. Выжившие арии перебрались на полуостров Индостан — на территорию современной Индии.

— Может, они и кристалл унесли с собой?

— Ну тогда бы Расма Розитас к нам не приезжала. Получается, что наши предки из поколения в поколение из уст в уста передавали информацию о магическом кристалле. Выходит, что эта индийская женщина — потомок тех самых ариев, наших предков.

— Индиец и русский — братья навек.

— Не все, конечно. Но примерно половина русских и четверть индийцев точно могут считать себя братьями и сёстрами.

— Та-а-ак, про индийцев понятно, а где история про то, как наш президент покорит весь мир?

— Шри Бабаджи сказал…

— Кто?

— Аватар господа Шивы.

— Ну теперь, конечно, стало понятнее, — съязвил Йони. — Ну и что там наш аватар сказал?

— Он сообщил следующее: людям необходимо обнаружить храм и активировать кристалл, и это надо сделать срочно, так как человечество находится на грани уничтожения. Мощь, сокрытая в кристалле, способна спасти нашу планету.

— Ещё раз повторяю: где упоминание о нашем президенте?

— Фамилий он не называл.

— Прекрасно. Мы выделим деньги, вы их израсходуете, а кристалл найдёт кто-нибудь другой, кому и вправду суждено спасти наш мир.

— Вы серьёзно думаете, что на нашей планете можно найти лучшего кандидата? Ай-ай-ай, глава администрации президента не верит в его богоизбранность!

— Да верю я, верю. Просто немного сомневаюсь.

— А вы не сомневайтесь. Я найду кристалл, передам его президенту — и всё, дело в шляпе.

— Смета расходов на организацию и проведение археологической экспедиции подготовлена?

— Я не поняла, вы согласны?

— Да.

— А президент не будет против? Может, стоит для начала с ним согласовать?

— Давайте смету и пояснительную записку.

— Всё в этой папке. Я могу рассчитывать на то, что бюджет экспедиции не урежут?

— Можете. Вы свободны, Ольга. Начинайте подготовку к экспедиции.

— А деньги?

— Деньги поступят на ваш счёт в течение недели. Что-нибудь ещё? — начинал потихоньку вскипать глава администрации президента.

— Ничего, Йонатан Эдуардович. До свидания, — пролебезила Ольга, пытаясь спиной нащупать входную дверь. Приоткрыв её, Ольга ещё раз поклонилась, одарив его раболепной улыбкой, и исчезла.

Оставшись в одиночестве, Йонатан нацедил с полстакана элитного виски и, удобно разместившись в кожаном кресле, начал прокручивать в своей голове недавний разговор.

«Надо же, русский и индиец — братья навек», — ухмыльнулся он, отхлебнув из стакана чрезмерно большой глоток виски. Откинув голову назад и закрыв глаза, он незаметно для себя задремал.

Неожиданно окно распахнулось, и в кабинете запахло свободой и умиротворённостью. Йонатан почувствовал лёгкое дуновение ветерка, принёсшее с собой еле уловимый запах океана. Но внезапно умиротворённость испарилась, и он услышал истошный женский крик:

— Джимми, пой!

Открыв глаза, Йонатан с удивлением обнаружил себя сидящим в первом ряду в каком-то концертном зале. Взглянув на сцену, он сначала увидел парня с гитарой, который о чём-то грустил, а уже потом — девушку, пытавшуюся растормошить его, исполняя до боли знакомую композицию:

— Это же «Танцор диско», — присвистнул он от изумления. — А чё он не поёт? За всё ж заплачено.

Прислушавшись к требованиям возбуждённой толпы зрителей, он понял, что не только ему не нравится молчащий Джимми. Неистовствующая толпа фанатов скандировала:

— Джимми, пой! Джимми, пой!

Йонатан настолько был вовлечён в это действо, что не сразу понял: это всего лишь сон. Очнувшись в своём кабинете и понимая абсурдность ситуации, он всё ещё шёпотом продолжал скандировать:

— Джимми, пой! Джимми, пой!

«Да, действительно, русский и индиец — братья навек, — тяжело вздохнул Йонатан. — Да и выпил вроде немного», — подытожил он, взглянув на стакан недопитого виски.

Перебравшись с кожаного кресла на кожаный диван и укрывшись пиджаком, прекрасно зная, что его никто не посмеет будить в ближайшие три часа, он в который раз задремал. Индийские актёры разъехались, а кабинет наполнился звуками сверчков, шумом ветра и шелестом травы. Дождавшись, пока начальник уснёт, его подчинённые тоже начали готовиться ко сну. Сотрудник Росгвардии, в соответствии с инструкцией, закрыл входную дверь администрации президента и, вернувшись на своё рабочее место, продолжил разгадывать кроссворд. В тот самый момент, когда счастливые чиновники готовились отправиться в царство Морфея, он, ёрзая на неудобном стуле, всегда вспоминал крылатую фразу: «Покой нам только снится».

Послеобеденный сон для чиновников был введён в действие в 2026 году указом президента. В указе говорилось о том, что сон помогает улучшить эмоциональное состояние, повысить производительность и творческий потенциал. Здоровый храп бюрократов подтверждал это.

Вселенная, откуда-то из темноты космоса украдкой наблюдавшая за тем, как чётко исполняют указание президента российские чиновники, удивлялась: «Сколько ж можно спать? Так всю жизнь проспите». Ей, за миллиарды лет ни разу не сомкнувшей глаз, была непонятна эта тяга ко сну, особенно послеобеденному. «Что ж, — подумала она, — чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало». И, ещё раз взглянув на мирно храпевших чиновников, тихо запела колыбельную песню: «Баю-баюшки-баю. Не ложися на краю…»