Читать книгу Мелодия надежды - Дарья Котова - Страница 4

Пустыня простиралась по всему югу их мира. Ей не было конца. Если Северный Хребет расчерчивал весь север, с запада на восток, то бескрайние пески делали то же самое на юге. Появилась пустыня, если верить древним книгам, еще во время Великого Нашествия, хотя некоторые историки утверждали, что это произошло намного раньше. Так или иначе, а край песков был не менее древним, чем Северный Хребет. И все же привлекал он сюда главным образом лишь торговцев, да глупых искателей приключений. Купцы из Рестании, Столицы Мира, по полноводной Асдель (с эльфийского "великая"), расчерчивающей центральные земли с севера на юг, пускали корабли до самых песков. Там великая река оканчивала свой путь в озере возле Эльтарела. Это был единственный торговый город в центре пустыни, остальные располагались на западном побережье. Там, где пески переходили в открытое море, была россыпь населенных пунктов. Деревни и города по всему побережью торговали с пиратскими островами и Темной Империей. Конечно, купцы ездили и через границу, благо темные жили севернее них, но морем товары доставлять было намного удобнее и быстрее (если, конечно, избегать встречи с пиратами). Именно основание более тысячелетия назад Темной Империи позволило разрастись западным городам пустыни. Народ песков был единственным, с кем темные торговали открыто. Поэтому Лидэль сразу решил, что на запад ему не нужно. В поисках древних знаний следовало отправиться в Шарэт, но из опасений он сначала решил наведаться к его соседу, в Эльтарел. Этот город хоть и был менее древним, однако славился не только своим рынком, но и библиотекой. Здесь жило много пустынных магов, и именно с этого города Лидэль решил начать свои поиски.

Внешне Эльтарел представлял из себя огромный куполообразный храм, возвышающийся посреди пустыни. Его высокие бежевые стены опоясывали город. Асдель здесь делалась совсем узкой, но по ней еще ходили корабли. Ворота Эльтарела были открыты днем и ночью – это Лидэль узнал на собственном опыте. Выйдя утром к городу, он вынужден был еще с полдня блуждать вокруг него, ища те самые ворота. Проклиная жару, песок и пустынных эльфов, которые не могут нормально построить город, он долго ходил мимо прекрасных стен, вид которых к вечеру не вызывал ничего, кроме раздражения. Где порт, Лидэль нашел, но он был в черте города. Не нырять же ему! Вот смех, огромный Эльтарел – а он был немаленьким даже в сравнении с величественным Листерэлем, – но ворот не видно! Проблема была в том, что город частично находился на возвышенности, и Лидэль далеко не сразу сообразил, что вход как раз находится с этой стороны, а дорога к нему, с другой. В итоге он все же нашел крутую и достаточно широкую – на ней бы спокойно разминулись две повозки – тропинку, змеей опоясывающую Эльтарел.

«Проклятье! Сожрите меня демоны Глубин! – мысленно ругался Лидэль, едва волоча ноги вверх по барханам. – Едва ли не крупнейший город пустыни, сюда привозят товары с запада и с севера, а по дороге не прошелся даже самый тощий ишак! Где караваны с золотом и шелком? Где отряды пустынных воинов? Или это все сказки, а я, как Ловэль, повелся на сплетни людей?»

Ответ на свой вопрос Лидэль получил совсем скоро, когда все же переступил черту города. Стражники на входе даже не обратили на него внимание, хотя время уже было ночное – измученный дорогой грязный путник. Таких ходило множество по дорогам пустыни, они стекались в Эльтарел в надежде найти лучшую жизнь, а в итоге сгорали в пламени костров. К тому же путник был квагром, а на них внимания обращали еще меньше. Вот если бы проехал какой-нибудь купец, с него можно было бы содрать хорошую мзду, а таких одиночек проще было пропустить, чем допрашивать. Так Лидэль незамеченным попал в один из крупнейших городов пустыни. Он шел по заполненным народом улицам и тихо изумлялся. Не таким он представлял себе Эльтарел. С вида чинный и достаточно простой, изнутри он был похож на кипящий муравейник. По улицам ходили мелкие торговцы, закутанные в грубые тряпки человеческие девицы, одетые в шелка пустынные эльфийки – оценить их красоту Лидэль не смог, потому что прелестницы прятали свои лица за платками. По городу ходили воины в черных одеждах и с парными клинками. Лидэль быстро узнал, что это были ассасины – элитные воины. Среди них он не заметил ни одного человека, лишь пустынных эльфов и очень редко – оборотней. Хмыкнув и поняв, что любоваться красотами улиц можно долго, Лидэль попытался найти более-менее приличную таверну. Хотелось есть и спать, а с золотом у бывшего принца проблем не было: перед тем, как окончательно покинуть Рассветный Лес, он разорил один из своих тайников. Так что спокойную ночь он мог себе купить. Оставалось найти место. Побродив с полчаса, он решил наконец обратиться к одному из воинов – обычных, не ассасинов. Тот вместе со своим отрядом как раз стоял у колодца и обсуждал достоинства новых рабынь Азмира. Кто такой Азмир, Лидэль не знал, но рабыни его, выставленные тут же на помостах, пришлись светлому эльфу по душе.

– Красивые, – констатировал он громко, обращаясь главным образом к отряду воинов. – А еще говорят, что только эльфийки могут пленять взор.

– Да, и наши девицы ничего, – поддержал Лидэля один из бойцов. – А ты откуда путь держишь?

– С севера. Наше село едва ли не на границе стояло, пока проклятые солнцем кочевники все не сожгли. Вот пришел в большой город, ищу ночлег подешевле, – простецки рассказал эльф, подмигивая особенно красивой девушке. Рабыни на бедного путника внимание не обращали – они знали себе цену и метили в собственность к богатым господам, – зато с воинами контакт наладился. Бравые бойцы быстро подобрали уставшему товарищу местечко для ночлега, попутно дав с три десятка советов разной степени полезности. От них же Лидэль узнал много важных мелочей. К примеру, что квагров в пустыне не жалуют, потому что тех не привечают ни пустынные эльфы, считающие себя правителями песком, ни люди, которые привыкли кланяться. Так что гордые полукровки часто оставались за дорогой жизни. Но бывали и исключения. Вот Лидэль оказался квагром очень дружелюбным, поэтому ему с радостью помогли. Вообще, среди полукровок находились и вполне достойные личности. Особенно много их было среди ассасинов.

– Ты часом не из этих? – вдруг настороженно спросил самый говорливый из воинов.

– А вы как думаете? – многозначительно усмехнулся Лидэль и отправился по одному из названых адресов. Чтобы не вызвать подозрений, ему пришлось самому искать нужную таверну – сделать это в хитросплетении улочек и шатров было практически невозможно, но он справился. Закутав голову так, чтобы было не видно лица и острых ушей, он вошел в резную арку. На юге принципиально не делали дверей и все проемы лишь занавешивались тряпками разной плотности и красоты. Здешняя арка была прикрыта лишь неровным слоем бренчащих деревянных занавесок. Они легко подались, и Лидэль очутился в просторной, но душной таверне. От подобных заведений центральных земель она отличалась лишь одеждой посетителей да ассортиментом еды и выпивки. А в остальном это была типичная таверна среднего пошиба – Лидэль даже сказал бы, с не самой хорошей репутацией. Судя по некоторым мрачным и подозрительным личностям, сюда захаживали не только бедные путники и местные завсегдатаи. Вот и хорошо: будет где наладить контакт.

Легко лавируя между скамьями и низкими столиками, Лидэль остановился перед хозяином. Это был полный (мягко говоря) человек с длинной черной бородой. Его темные глаза сверкнули, когда он увидел в руке незнакомца пару серебряников.

– Что пожелает господин?

– Комнату. С ванной и едой.

– Комнаты у меня есть, – степенно ответил хозяин, не сводя глаз с монет, крутящихся между ловкими пальцами. – Но вот воду для омовения я не поставляю. Дорогое удовольствие. Господину лучше пройти дальше по улице. Таверна Льстивого Мизира более соответствует его вкусам.

– Я сам знаю, где мне следует остановиться, – Лидэль произнес эти слова вроде бы спокойно, но человек почуял скрывающийся между строк угрожающий намек. – Комнату. Ванну. Еду.

Он перекинул хозяину таверны сразу пять серебряных. Тот ловко их поймал и тут же махнул какому-то мальчишке, чтобы тот проводил дорогого господина в его комнату. На удивление Лидэля, предоставленная ему спальня была не только относительно просторной, но и с дверью. Здесь располагалась широкая кровать, ширма (зачем-то) и глиняная корзина для белья. Спустя пяток минут в комнату вошли рабы с бадьей и ведрами с водой. Еще через десять минут Лидэлю была предоставлена благоухающая ванна и вкусно пахнущий ужин. Для того, кто несколько недель питался исключительно черствым хлебом и вяленой олениной, здешние деликатесы были даром Света. Впрочем, урчащий живот не стал для Лидэля поводом проявить беспечность. Он тщательно проверил ужин прежде, чем попробовать его. Спасибо сестрице, изготовившей ему этот маленький золотой перстенек с изумрудом – с его помощью можно было выявить яды в еде и напитках. Впрочем, Линэль предупредила, что не все зелья подвластны ее артефакту. Но пока его было достаточно – Лидэль же не у короля пустынных эльфов ужинает.

Уминая безумно вкусную еду – правильно говорят, что все познается в сравнении, – он задавался двумя вопросами: почему южане употребляют так много специй и когда к нему придет незваная гостья. То, что придет, Лидэль не сомневался, иначе он ничего не понимает в этой жизни. Кстати, он хоть и недавно здесь, но уже успел понять, что пяти серебряных для такой роскоши маловато. Но вся прелесть подобных сомнительных заведений заключалась в том, что они часто становились местом встреч весьма влиятельных людей и нелюдей. Главное было уметь сойти за них. Ну а Лидэлю по долгу службы приходилось быть как раз таким, неблагонадежным лицом. Ничего, скоро с ним обязательно свяжутся. Он уже дал понять нужным птичкам, что в паутине появился новый паук.

Дверь распахнулась совершенно бесшумно, и Лидэль, лежащий в ванне с закрытыми глазами, почувствовал ее присутствие лишь своим особым чутьем. Чужой взгляд был материален, если научиться его определять. Лидэль умел, теперь он умел многое. Пришлось научиться.

Девушка постояла у двери и медленно двинулась к бадье. Все же она не была настолько бесшумна, как показалось Лидэлю в первый раз. Люди не могут ходить так, эльфийку бы он не услышал, значит, она была оборотнем. Им хватало ловкости, чтобы обмануть первых, но не хватало – вторых.

Когда девушка присела у бадьи, и ее дыхание обожгло кожу, Лидэль все же решил открыть глаза. И поздравил себя с правильным предположением.

– И что ты здесь делаешь? – с ленцой поинтересовался он. В пустыне говорили на человеческом, но иногда использовали словечки из языка пустынных эльфов. Его Лидэль знал, хотя пока свои знания не демонстрировал, лишь слегка подделывал акцент.

Оборотень пару раз моргнула от удивления – она точно подумала, что он спит, – но тут же пришла в себя и обольстительно улыбнулась. Если бы Лидэль вырос не при дворе Листерэля, где охотниц на красавчика-принца было ничуть не меньше, чем грибов после дождя, то, возможно, он бы и повелся на ее чары. А так он лишь играл – как и всегда.

– Хозяин послал меня узнать, не нужна ли дорогому господину помощь? – промурлыкала девушка. Ее каштановая грива сияющим водопадом окутала Лидэля, а золотые глаза призывно блестнули. Миленькая, но не больше. Ему больше нравилась карамель.

– Господину помощь не нужна, а вот мне такая милая девушка может помочь, – растягивал слова Лидэль. Он умел понравиться прекрасному полу, даже если тот был готов к атаке. А посланница тавернщика определенно была натренирована. Все в ее движениях было гладко и прекрасно, когда она склонилась к нему и принялась растирать усталые плечи. Лидэль даже позволил себе подыграть ей и расслабился, прикрыв глаза.

– Почему же столь прекрасный и сильный мужчина не называет себя господином? – промурлыкала девушка. Руки ее скользили все ниже. Вот они опустились в воду, и тогда Лидэль резко открыл глаза, встречаясь с ней взглядом. Он смотрел не моргая, и от этого ей сделалось жутко.

– Потому что, дитя пустыни, я странник более пугающих пустошей.

Она молча моргала несколько секунд, пытаясь понять его ответ. А он оставался холодным и загадочным, каким только мог быть полукровка, пришедший из ниоткуда и бредущий по краю пропасти. По-другому он не мог и не умел. И коснувшись губ прелестницы, он разочарованно хмыкнул.

– Меня давно перестали волновать блага земли. Искушение пустыни уже испытывало меня.

– И кто же она была? – с легким недовольством спросила девушка.

– Почему же ты, дитя, решила, что она была одна? – уже не скрывая презрения поинтересовался Лидэль, поднимаясь из воды и совершенно не стесняясь своей наготы. Своей! Если бы! Спасибо Пелена Карсена, сейчас он выглядел намного более мужественно, чем обычно. Все же, в отличие от Лоренса, его жизнь еще не успела серьезно побить. Зато девушка явно осталась довольна его телом, особенно когда он прошел мимо нее и с небрежной лаской провел по острой скуле. Уязвимое место падших женщин – их тяга к нежности. Лидэль готов был поклясться, что она уже много лет не знала удовольствия с мужчиной. На мгновение он даже пожалел, что бесконечно влюблен в Эстель и не может немного поразвлечься. Но это сожаление растаяло быстрее предрассветной дымки: сердце его уже было отдано. И он равнодушно принялся облачаться в одежду, попутно попивая вино и всем своим видом давая понять, что сказал все. Девушка, быстро придя в себя, уловила намек и удалилась. Уже не бесшумно.

Как только лишние глаза и уши исчезли, Лидэль тут же отставил вино, которое едва ли пригубил. Фруктовое, со специями и слишком легкое – оно не пришлось бы ему по душе, даже если бы он хотел выпить. Тем более, как бы он не устал, спать было нельзя.

Ночь едва ли близилась к завершению, когда Лидэль вернулся в свою комнату в таверне. Через окно разумеется. Прогулка по злачным местам принесла немалые плоды, и теперь Лидэль считал, что заслужил сон: он нашел нужных людей, у которых можно было обменять сведения на золото, а для тавернщика пусть он остается скрывающимся ассасином. Чем интереснее жизнь, тем меньше в ней находят, что подозревать. Так что теперь Лидэль мог упасть и отдохнуть. Верно ведь? Однако мир явно не разделял его точку зрения. Потому что опытным взглядом эльфа, не раз устраивавшего обыск, Лидэль понял, что его комнату постигла та же участь. Вроде бы все было на месте. Почти. Он прошелся по комнате, распустил завязки на вещевом мешке – там не хранилось ничего важного, да и сам факт того, что здесь рылись, Лидэля не удивил. Но меры принять было нужно. Он взял со стола колокольчик и позвонил. Спустя минуту к нему явилась его старая знакомая. На этот раз оборотень выглядела еще более обольстительно, вот только в глазах поселился страх. Лидэль развалился в плетеном кресле и мечтал лишь о сне, но внешне выглядел развязно и опасно. Глаза его поблескивали в полумраке комнаты.

– Подойди ко мне, дитя, – слова его вроде бы были мягкие, однако голос звучал жестко, повелительно.

Девушка тоже это услышала, но бесстрашно приблизилась. Впрочем, у нее не было выбора. Лидэль уже успел увидеть, как обращаются здесь с женщинами – особенно с рабами. Хозяин этой девчонки-оборотня наверняка не будет рад, если что-то пойдет не так, как ему хочется.

Когда она оказалась совсем близко, Лидэль жестом приказал ей опуститься на колени.

– Покажи мне свои прекрасные руки, которые сняли усталость с моих плеч.

Она протянула ему тонкие изящные руки, украшенные рядами золотых браслетов. Он пробежал пальцами по ним, вызвав тихий, но мелодичный звон. На мгновение Лидэлю пришло в голову, что при танце они наверняка издают еще более красивую мелодию. Совершенство во всем – так обслуживали разве что в самых элитных борделях Рестании. Лидэль знал, хотя сам давно уже не пользовался услугами этих прекрасных созданий. Если бы не мысли о грядущем, он бы даже посетовал, что жизнь довела его до аскетизма.

– В тех местах, где я жил, не любят воров, – резко произнес он. Девушка не успела отреагировать, и кровь с плотью упала на плетеный ковер, укрывавший глиняный пол. Дикий визг разорвал тишину. Мгновение она корчилась от боли, но смогла промолчать, и больше ничего не нарушало предрассветную тишину.

– Забери, – он пнул ей кисть. – Мне не нужно чужое. В отличие от вас.

Лидэль плохо запомнил, что было дальше. Девица исчезла из его комнаты, на ковре подсыхало кровавое пятно, нож упал из его руки и вонзился рядом. А Лидэль прикусив кулак пытался не выблевать весь ужин обратно. Потому что одно дело знать и даже наблюдать за жестокость, а другое – самому ее творить. Он судорожно сглотнул кислую слюну и приказал желудку не бунтовать. И не думать о том, что он сейчас сделал. Вообще не думать. Не мучиться совестью. Не чувствовать ничего. И он заставил себя это сделать. А потом, когда желудок перестал стремиться наружу, даже прошел до кровати и упал на нее. Сон сморил его только спустя полчаса, когда на горизонте показался огненный диск солнца.