Читать книгу Бойцы - Дарья Котова - Страница 8

Ларон честно ждал Агнет несколько дней. Сначала он решил, что у друзей возникли небольшие сложности в Рестании. Потом, через пару часов, он начал тревожиться сильнее. Кое-как себя успокоив, он дождался следующего дня. Но и завтра, и послезавтра Агнет не вернулась. Ларон место себе не находил от беспокойства. В конце концов он решил не поддаваться паники и заверил себя, что у друзей, безусловно, возникли трудности, однако это не означает, что с ними случилось что-то совсем плохое. Просто сейчас Агнет не может вернуться за ним.

Так думал Ларон следующие две недели. Но по прошествии половины месяца сложно было игнорировать очевидное. Пора было что-то делать. Найти и помочь друзьям Ларон не мог – не факт, что они переместились именно в Рестанию или что оттуда они не отправились куда-то еще. Однако он решил все же начать именно со Столицы Мира. Там друзья планировали оказаться, а значит, туда отправится Ларон. И через две недели бесплодных ожиданий он подхватил походной мешок и пошел на восток. Дорога здесь была одна, проторенная – часто попадались торговцы средней руки или наемники. На светлого эльфа косились с подозрением, но не останавливали. В другое время Ларон бы непременно глазел по сторонам, подмечая странности других народов, но сейчас он был слишком погружен в себя. Тягостное ожидание сменилось путешествием, однако даже в дороге у Ларона находилось время, чтобы всласть попереживать по поводу судьбы друзей. Воображение его рисовало картины смерти и страданий. Раньше они шли вчетвером, и если Ларон не разговаривал с кем-то, то мог слушать чужую беседу. Они ругались, шутили, переглядывались с Барстом, когда Ворон закатывал глаза на очередную "глупость" Агнет. В компании любой, даже самый трудный путь незаметен. Сейчас же Ларон шел один, и у него имелась куча времени, чтобы вдоволь понервничать. Нет ничего хуже ожидания, и даже в дороге оно может настигнуть тебя. По сути, Ларон именно ждал – ждал, когда же он наконец доберется до Рестании. А путь был неблизкий…

Спустя две недели после того, как Ларон отправился в дорогу – и через месяц после исчезновения друзей, – он добрался до границы Логры. Пересечь ее ему, светлому эльфу, оказалось несложно. Пришлось, правда, соврать – сказать, что из-за войны в Ферании ему и его спутникам пришлось уйти лесами в западные земли. Никто ничего не заподозрил, за Ларона говорила его раса. Казалось бы, надо было порадоваться, однако он вдруг вспомнил наемников, которые напали на Ворона. Триада Хала. Они ведь тоже были светлыми эльфами.

«Как же сильны стереотипы в умах смертных», – печально подумал Ларон.

Приграничные земли Логры, по сравнению с лесами запада, казались бурлящей рекой из лавы – Ларон сразу же приметил скрытые признаки войны. Хотя стражи на границы уверяли, что Логра ни с кем не воюет! Ларон несколько дней мучился любопытством, пока другое, более важное событие, не вытеснило из его головы мысли о положении в королевстве.

На пятый день после пересечения границы Ларон заметил впереди силуэты всадников. Вчера всю ночь лил дождь, а на утро на дорогу опустился туман. Он был не таким непроглядным, как тот, который однажды Агнет напустила на корабль работорговцев, но дальше нескольких шагов видно почти ничего не было. Поэтому силуэты всадников Ларон заметил намного позже, чем услышал лошадиное ржание. Он еще шел и думал, откуда едет отряд, когда прямо перед ним из тумана вынырнуло шесть человек на довольно хороших лошадях. По эльфийским меркам, конечно, кони были весьма посредственными – уж Ларон-то мог судить, – однако для людей даже такие лошади были неплохи.

Всадники ехали медленно. Ларон отступил в сторону, пропуская отряд. Он уже успел разглядеть белые плащи. Однако ехавший впереди всех паладин внезапно остановился, натянув поводья.

– Светлого дня. Не подскажете, далеко ли до Хортара? – вежливо поинтересовался паладин.

Ларон не был знатоком данной местности, но в предыдущей деревне ему подсказали путь до ближайшего города.

– Светлого дня, лорды. Хортар в другой стороне, – ответил Ларон, мягко указывая на грубую ошибку паладинов.

– Да? – удивился говоривший воин Света и переглянулся со своими товарищами. Они явно были послушниками, судя по одеждам. – Похоже, мы свернули не туда. Благодарю за помощь. Не желаете ли присоединиться к нам? Мы бы довезли вас до города. У нас как раз есть пара лишних лошадей.

– Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, – ответил Ларон, и ему вывели пустующую лошадь. До Хортара было пару часов ходу. За это время паладин успел представиться (его звали Квил), представить всех своих послушников (те молча кивали, не смея открыть рот) и рассказать их нехитрую историю. Воины патрулировали северо-западную границу, охраняя ее от взбесившихся темных.

– Ликаны буйствуют, – нехотя признался Квил. – Как в начале осени ввели Серый список, так они и пошли громить все вокруг. Сбиваются в банды, нападают на нас, на лордов. Население пока не трогают. Даже на поместье Верховного паладина напали.

– Но все обошлось? – с надеждой спросил Ларон, искренне сочувствуя паладинам и их семья. Западная граница Рассветного Леса веками стонала от ликанов. Светлые эльфы, объединившись с Фелин'Сеном, раз за разом вычищали приграничные леса, но ликаны все равно возвращались. Это был бич обоих королевств. Так что Ларон, как бывший житель западной границы Рассветного Леса, очень хорошо представлял, с чем имеют дело бедные люди.

– Нет, не обошлось, – еще больше помрачнел Квил. – Убили ликаны и жену, и сына Верховного паладина. Теперь весь Орден дрожит в ожидании его гнева.

Ларон тяжело вздохнул, представляя несчастную женщину и ребенка в когтях беспощадных ликанов. И ведь он сам убедился, что среди темных есть вполне добрые существа, не мечтающие убить всех вокруг. Но все равно находятся ликаны, которые предпочитают жить, как звери.

– Ужас! Свет их покарает, – уверенно произнес Ларон, хотя в душе почти не надеялся на то, что темные найдут свое воздаяние.

– Для этого мы здесь, – важно ответил паладин, а потом добавил, ухмыльнувшись: – Ликанов не ждет здесь ничего хорошего. Скоро они поймут, что им лучше умереть.

Несмотря на настрой Ларона, ему показалось, что это прозвучало как-то… мрачно. Казалось, невозможно сочувствовать палачам, но именно это и испытывал светлый эльф, когда слышал об угрозах в адрес ликанов. Почему-то сразу вспоминался паром и несчастные семьи, которых собирались лишить отцов, матерей и детей. Как же решить, кто прав, а кто виноват? И возможно ли в этом чудовищном конфликте найти того, кто действительно заслуживает смерти?

Ларон едва сдержал улыбку: ему вдруг пришло в голову, чтобы сказал Ворон на его размышления. Оборотень наверняка презрительно хмыкнул бы, а потом насмешливо заявил бы, что истина где-то посередине.

Совсем скоро из тумана вынырнул город. За последний год Ларон успел побывать во многих поселениях людей, начиная от деревушек в три двора и заканчивая богатыми столицами крупных королевств, но никогда ему еще не доводилось бывать в настолько удрученном месте. Казалось, город умирает или уже умер. На грязных улицах валялся мусор, виднелись следы крови и сажи, люди и нелюди ходили с оглядкой. Можно было подумать, что по городу прошлась война, но Ларон примерно представлял, что может сотворить вражеское войско. Нет, город не осаждали и не брали штурмом, но какие-то бои здесь велись. В чью пользу? Люди остались в Хортаре, но теперь они превратились в бледных теней, которые быстро перебегали улицы, словно боялись, что на них из-за угла выпрыгнет темное чудовище. Окна были закрыты ставнями или вовсе забиты досками. По улицам не носилась малышня, громко крича и пугая лошадей – животных тоже не наблюдалось. Не слышно было лая собак и мяуканья кошек, лишь крысы копошились в грязных тряпках, да кружились над опустевшей торговой площадью вороны. И вновь Ларон с грустью подумал о друзьях. Что с ними? Где они сейчас?

– Не хотите присоединиться к нам? – вежливо поинтересовался Квил. – В Хортаре нет резиденции Ордена, так что мы остановились в одном из трактиров. Там есть свободные комнаты.

– Благодарю, – с настороженностью ответил Ларон, но все же последовал за паладинами. У него имелся небольшой запас серебряных монет – все золото держал у себя Ворон, аргументируя тем, что он хотя бы карманника вовремя заметит. Так что Ларон не то что бы бедствовал, но и шиковать не мог. Останавливался в самых простеньких тавернах, а чаще ночевал и вовсе в лесу. И лишние траты ему были совсем ни к чему, ведь паладины наверняка остановились в хорошем месте. За недолгие десять минут, что они ехали по серым улочкам, Ларон успел придумать приличную отговорку и почти решился отделиться от паладинов. Однако его страхи не осуществились: хоть таверна, и правда, была весьма дорогой, платить за проживание в ней эльфу не пришлось. Как оказалось, паладины на месяц сняли комнаты на весь отряд, который заметно уменьшился. Теперь без хозяина осталось не только трое коней, но и две комнаты.

– Керид ночует с ребятами в соседней, там три кровати. Мы уже думали отказаться, но здешние тавернщики очень скупы, – смеясь, пояснил Квил. – Оставайся с нами, – паладин перешел на "ты" и даже не заметил. – Среди людей мало кто понимает нас, но светлый эльф…

Ларон не хотел соглашаться, он не любил быть обязанным другим людям и нелюдям, однако и отказать было неловко. В итоге паладин сломил внутренне сопротивление эльфа, и тот на ночь расположился в одной из пустующих комнат.

За свою достаточно долгую (по меркам людей) жизнь Ларон привык много работать – ведение хозяйства в огромном поместье отнимало немало сил. Бывший лорд Феланэ был радушным и ответственным хозяином, он вставал с первыми лучами солнца и ложился за полночь, когда даже самые упорные слуги уже спали. Поэтому нет ничего удивительного, что и в своей второй жизни Ларон подскакивал раньше всех. Таверна еще спала, когда он спустился вниз. На кухне тихо шуршала повариха, то и дело громко зевая, а хозяин сего заведения поправлял стулья и столы. Это был уже немолодой (скорее, даже пожилой) мужчина, весьма энергичный, в чем скоро убедился Ларон.

– Доброго вам утречка, господин. Желаете чего-нибудь? – бодро поинтересовался он, словно за окном ярко светило полуденное солнце, а не розовел горизонт. – Чая, вина или родниковой воды? У нас тут родничок есть, в лесу недалеко. Так знаете, как его хвалят. Вода оттуда – словно роса божественная, словно сам Свет благословил.

– Благодарю, можно воду, – быстро ответил Ларон, пока его не снесло волной ненужных сведений.

Однако так легко отделаться от хозяина не получилось. Принеся кружку с водой, которая действительно имела изумительный вкус, покоривший даже светлого эльфа, человек принялся болтать о всякой чепухе. Рассказывал о непутевой дочери, помощнике-сыне, своей козе, жене и делах таверны. Ларон неловко молчал, не зная, как осадить разговорившегося тавернщика. Если бы здесь был Барст, он бы тотчас выпросил себе лучшего пива и вчерашний окорок, Агнет поставила бы на место хозяина, а Ворон бы уже вовсю окучивал симпатичную повариху. Хотя, может, и нет, учитывая последние события.

– …А я сразу понял, что они ждут кого-то особенного, – вырвал Ларона из раздумий голос тавернщика.

– Кто? – не понял рассеянный эльф.

– Паладины, – довольный своей догадливостью пояснил человек. – Вас ждали, господин светлый эльф.

Тавернщик смотрел на него, как на дивное чудо или необычного зверька. Внезапно Ларон почувствовал, что понимает Ворона, на которого пялились все, кому не лень: беловолосый, бледный, красноглазый мужчина – внешность достаточно необычная. Видимо, светлые эльфы в Логре тоже были редкостью. Ларону было неприятно это липкое больное любопытство людей. Словно он не один из них, а какая-то неведомая зверюшка.

– Ждали, да, – протянул тавернщик, пока Ларон многозначительно молчал. – Даже две комнаты лишних сняли. Может, вы, того, еще кого ждете. Подругу свою? Слышал, эльфийки…

– Разве паладинов изначально не было больше? – поинтересовался удивленный Ларон, невежливо перебив говорившего. – Прошу прощения.

– Нет конечно! Они вас ждали, я же говорю, – принялся объяснять непонятно чему радующийся тавернщик. – И комнаты лишние сняли, и лошадок у меня прикупили, и все ходили, с какими-то людьми общались. Я, грешным делом, услышал кое-чего. Не специально, не подумайте! Но так, краешком заприметил, что они ждали кого-то…

Тавернщик еще долго говорил, а Ларон думал о том, насколько лжива человеческая натура. Получается, что паладины не рисковали жизнями, не теряли своих товарищей в боях с ликанами, а мирно сидели и кого-то ждали? Но неужели этим "кто-то" оказался он, Ларон? Чем он так примечателен? Простой эльф… Нет, наверное, тавернщик ошибся, и паладины искали кого-то другого, а Ларон всего лишь попался им по пути, и по доброте душевной они решили ему помочь. Все же нельзя думать о воинах Света плохо.

Ларон чувствовал, что дружба с Барстом и особенно с Вороном влияет на его отношение к миру и к окружающим. Будь здесь оборотень, он бы и на полет стрелы не подошел к паладинам, а потом неделю кривился бы и припоминал все грехи служителей Света.

Только когда в зал стали спускаться другие постояльцы, тавернщик отстал от Ларона. Совсем скоро к эльфу присоединились паладины. Ларон невольно отметил, что Квил спустился лишь с парочкой послушников, остальные сразу покинули таверну. В отличие от тавернщика, паладин не надоедал Ларону болтовней, да и был он куда умнее простого торговца. И все же зачем он соврал? Неужели затеял что-то недоброе? Впрочем, Ларон быстро нашел объяснение подозрительному поведению воинов Света – если их миссия достаточно серьезная, они не вправе разглашать ее детали. Верность и преданность – вот две отличительные черты всех паладинов и послушников. Да и сам Ларон не привык лезть в чужие дела, так что постепенно успокоился, сочтя скрытность новых знакомых вполне нормальной.

После затянувшегося завтрака Ларон собрался наверх, за мешком – ему пора было отправляться в путь. Квил попытался отговорить его, приглашал остаться, но эльф настоял на своем, мягко отказавшись. В итоге паладин прекратил уговоры, молча последовав за Лароном наверх. Показалось или нет светлому эльфу, что человека что-то мучает. Словно он собирался задать вопрос, но никак не решался.

– Не подскажешь, куда ты собираешься? – с кажущимся безразличием поинтересовался Квил, облокотившись о косяк открытой двери.

Ларон затянул веревки своего походного мешка и с холодным недоумением взглянул на человека. Он снисходительно и даже чересчур лояльно (по меркам сородичей) относился к смертным расам, однако всему есть предел.

– Я не хотел оскорбить, – смутился паладин. – Просто все так запутано здесь… Не знаю, когда вырвусь домой. У меня осталась сестра в Рестании, я хотел вернуть ей одну вещь, но с вороном такое не отправишь. Вот и подумал, что можно через кого-нибудь передать. Проблема только в том, что народ здесь чересчур хитрый, – скривился Квил. – А светлому эльфу я бы доверился, ваша раса – блюстители морали и нравственности, ты точно не украдешь вещи моей сестры.

Ларон понимающе улыбнулся – вся холодность и подозрительность враз испарились.

– Я могу помочь, моя конечная цель действительно Рестания. Только вот я не уверен, что доберусь до нее целым и невредимым, – трезво оценил свои возможности и окружающую опасность Ларон.

– На все воля Света, – спокойно ответил Квил и вышел, чтобы через минуту вернуться с небольшим свертком. Посыльному ворону такое действительно не под силу унести, а Ларон даже не заметит дополнительный груз. Квил отдал ему сверток и рассказал, как найти его сестру в Рестании.

– Еще раз спасибо, – от души поблагодарил человек, пожимая руку эльфу. – А то сестренка мне уже все нервы ис… В общем, она будет рада. И как только светлого эльфа занесло в нашу глухомань?

Говорил Квил просто и от души, и Ларон уже собирался чистосердечно ответить на практически риторический вопрос, когда вдруг услышал в голове голос Ворона: "Неразумно". Эльф едва не вздрогнул, так четко прозвучало это слово, но больше всего его поразила волна подозрительности, которая накрыла его. Ему внезапно подумалось, что бы сказали друзья, окажись они рядом (если, конечно, возможно представить ситуацию, где Ворон и Барст общаются с ненавистными паладинам). Вряд ли кто-то из них стал откровенничать с незнакомым человеком, который к тому же уже пару раз солгал. Очень вовремя Ларон вспомнил о словах тавернщика. Все же Ворону удалось заразить подозрительностью даже доверчивого светлого эльфа, и вместо правды Ларон ответил формальностью:

– Так меня вел Свет.

Паладин усмехнулся, продолжая держать на лице маску вежливого расположения, но бывший лорд Феланэ уже видел, что это все игра.

– Да, Свет иногда требует жертв, – неожиданно произнес Квил. – Отдавать самого себя, пренебрегать собственными желаниями, сводить знакомства с теми, кого ты презираешь…

Теперь Ларон был настороже и заметил, как блеснули серые глаза человека, когда он заговорил о невольных спутниках. Холодок пробежал по спине эльфа от безумной догадки. Нет, это невозможно! Ларон становится параноиком похуже Ворона. Но оборотню это хотя бы положено по роду деятельности.

– Бывает, – односложно ответил Ларон. – Но мои спутники меня не стесняли. К сожалению, недалеко от границы на нас напали гарги и… теперь я один, – печально закончил он, чувствуя, как колет в груди. Только бы его ложь не оказалась пророческой.

Паладин глянул на него с подозрением, потом опомнился и вернул лицу благостное выражение.

– Мне жаль. Свет покарает темных… – Квил еще долго распинался о коварстве детей Тьмы, а потом все же отпустил Ларона. Спускаясь вниз, эльф чувствовал, как спину ему прожигает чужой взгляд. И в очередной раз он задался вопросом: это он стал чересчур чувствительным или жизнь оказалась наполненной ложью и коварством?

***

Ларон покинул Хортар в тот же день. Он шел до самой ночи, после чего устроил привал под особенно большой сосной. К счастью, солнце высушило все лужи, а нового ливня не предвиделось. Ежась от холода – уже ведь осень, – Ларон думал о паладинах. Он так и не смог решить, случайно ли повстречал Квила и его послушников, или это все было спланировано? В итоге он пришел к выводу, что стал уподобляться Ворону. Расспросы Квила вполне логичны, время неспокойное. Ларону практически удалось себя успокоить, и только червячок сомнений продолжал грызть его изнутри. Паладин солгал, притворялся, делал странные намеки. И вдруг Ларону пришла в голову здравая мысль, что воины Света искали не его, а, к примеру, Ворона. Это было вполне логично, учитывая род деятельности оборотня и его недоверие к паладинам. Может, подобное отношение обоюдно, и Ворон успел перейти дорогу Ордену? Он ведь намекал перед исчезновением, что у них с Агнет есть могущественные враги? Не паладины ли это случаем? А если так, то не получается ли, что друзья совершили что-то плохое, раз Орден Света заинтересовался ими? Но эти мысли Ларон решительно отверг: как бы неприязненно не относился Ворон к паладинам, всерьез вредить им он бы не стал, как не стал бы причинять вред другим, более слабым. Скорее всего, либо Орден обманулся, либо оборотень перешел дорогу кому-то одному (или нескольким) паладинам, не самым лучшим. Увы, даже наивный Ларон знал, что общество неоднородно, и среди самых светлых душ может найтись поистине темное создание.

Пустые рассуждения ничего не давали, а посоветоваться было не с кем. В итоге Ларон решил вовсе выбросить из головы произошедшее в Хортаре. Единственное, что он еще сделал – это отдал посылку для "сестры в Рестанию" одному торговцу, держащему путь в Столицу Мира. Человек производил благонадежное впечатление, охрану имел внушительную и дрожал перед паладинами, поэтому Ларон мог быть уверен, что его поручение выполнят. Его немного кольнула совесть, но внутренний голос, который почему-то очень походил на едкий тон Ворона, быстро успокоил его.

Следующий месяц ничем не запомнился, кроме того, что из-за обильных дождей вышло из берегов несколько местных рек, затопив все переправы, и продвижение Ларона серьезно затруднилось. Он больше просидел в грязных тавернах, чем прошел по дороге. Наконец, ближе к зиме ударили ранние морозы, прихватив оставшиеся лужи корочкой льда, и Ларон смог продолжить путь в привычном темпе. Однако не все реки замерзли. Как раз одна из них, особенно широкая и глубокая, обладала бурным потоком, который грозил потопить неосторожных путников. Ларон к таким себя справедливо не причислял, так как от природы обладал умением двигаться так, чтобы не сшибать все вокруг (в отличие от Агнет, к примеру). Он уже почти дошел до конца ветхого моста со сбитыми кое-где перилами, когда услышал отчаянный женский крик:

– Помогите! На помощь!

Мигом позабыв все наставления циника Ворона, Ларон бросился вниз, под мост.