Читать книгу Танец Песчаного златоцвета. Том 2 - Дарья Котова - Страница 7

В Эльтареле никогда не было тихо. Это Шарэт хранил свои тайны, а в главном торговом городе пустыни жизнь била ключом. Крики, гам, грохот и визги – они разносились по Эльтарелу, достигая даже дворца.

Привычный дневной шум окутывал ее, но не мог пробиться сквозь кокон тишины, который ее окружал. Медленно солнце клонилось к закату, а Алия даже не замечала, как дневная жара сменяется ночной прохладой, как ветер заносит песок через проемы окон, как немеют руки, лежащие на книге. Сегодня Алия не могла ни на чем сосредоточиться. В голове билась лишь одна мысль. Она думала о Тризаре, в ушах звучали его слова. Шлюха! Рабыня! Как унизительно слышать такое от него! И все равно, что это правда! Но ведь она сама его разозлила, сама довела до подобного, разве не справедливо, не логично услышать правду от него? Но почему-то именно из уст Тризара эти слова звучали отвратительно, невыносимо. Она хотела разозлиться, но чувствовала лишь тупую боль где-то в области сердца. Дыхание прерывалось, воздуха не хватало, хотелось лечь и умереть, перестать это чувствовать. Он бил в самое сердце, в самое уязвимое место. Лучше бы это был Эграл! Скажи он ей, что она рабыня и шлюха, и она бы даже бровью не повела! Но Тризар… Тризар был полон противоречий, он дал ей надежду. Он проявил интерес к ней, он был настойчив, он даже заботился о ней.

Взгляд невольно скользнул по перевязанной руке. Почему он такой? То бьет, то ласкает. Это невыносимо, невозможно. Лучше бы он бил не переставая, а так он то дает ей робкую надежду, то разбивает все мечты. Мечты! Да, она ведь думала, что он тоже влюбился! Эта мысль медленно, но прочно захватывала ее сознание, не давала спокойно жить. Алия почти решилась поверить в это, расслабилась, выпила лишнего… а он ударил. Больно, так больно. Даже шевелиться невозможно, хочется вот так застыть и больше не жить, не чувствовать, не думать о нем.

Впервые за много лет – с тех пор, как она потеряла ребенка – Алии захотелось заплакать. Глаза щипало, но слезы так и не появлялись. Что-то в ней самой заледенело настолько, что она уже не могла проявить простые и такие естественные эмоции. Устала, выдохлась, сгорела под палящим солнцем, которое олицетворял для нее Тризар. Теперь не осталось ничего…

Книга наконец упала с колен, и Алия очнулась. На Эльтарел опустилась бархатная ночь, и дворец постепенно погрузился в сон. Стихли крики, и в подбирающейся тишине слышна была лишь ругань стражников на входе. Алия поднялась и прошла к окну. Но вид ночного Эльтарела и мерцающей водной глади далеко внизу сегодня не успокаивал ее. Простояв у окна с четверть часа, Алия направилась к выходу из покоев. Возможно, ночная прогулка развеет обрывки ее мыслей, поможет опустошить голову, чтобы хотя бы сегодня забыться беспробудным сном.

Тихой тенью она скользила по коридорам дворца. Конечно, выбраться из жилой части ей бы не дали стражники, но и здесь хватало мест, куда бы она могла пойти. Слуги уже легли спать и пока не проснулись, можно было насладиться одиночеством и попытаться не думать…

– Вот что ты тут делаешь?! – прошипел до боли знакомый голос.

Алия, которая как раз стояла в конце коридора, решая, куда ей свернуть, перестала дышать, вслушиваясь в голос любимого.

– Надо поговорить, Тризар, – произнес второй, незнакомый.

– Ты бы еще ко мне на прием заявился! Идем отсюда!

Алия рефлекторно шагнула в тень, исчезая из-под света луны, и увидела, как внизу, на два пролета ниже, прошли говорившие мужчины. Косу Тризара она узнала сразу, да и второй ночной собеседник был ей знаком. Не лично, конечно – его портрет показывал ей Эграл, когда рассказывал про возможных союзников Тризара. Теперь Алия знала, что наместник Эльтарела втянул в свой торговый мятеж Кардожа, начальника порта. Она знала… Теперь она могла вернуться к Эгралу – он простит ее, ведь она не изменила ему с Тризаром…

Взгляд ее невольно скользнул по перевязанной руке… Предать Тризара?..

***

Солнце медленно ползло по небу, в Эльтареле стояла жара – привычная для всех, но невыносимая (по причине плохого настроения) для наместника. Тризар устало потер глаза и обреченно посмотрел на еще не проверенную стопку отчетов. И почему управление городом, королевством или даже маленькой лавочкой всегда заключается в копании в куче пергамента? Надо всех контролировать, все знать, все предугадывать и быстро исправлять ошибки подчиненных. Груз ответственности практически неподъемный, но к нему постепенно привыкаешь и перестаешь замечать. А потом вдруг вспоминаешь, смотришь на бесконечные отчеты… Тоска! Как же все надоело!

Тризар ударил кулаком по столу с такой силой, что крепкое дерево затрещало. Но хуже всего то, что легче не стало, еще и ровная стопка с отчетами накренилась и, качнувшись, разлетелась по комнате.

– Не-е-ет, – простонал Тризар. Забытые Боги, что за невезение? Сегодня был какой-то проклятый день. Сначала Кардож заявился прямо во дворец посреди ночи – всполошился он, видите ли! Новости, сообщенные им, действительно не радовали – Эграл и его ассасины окружали их. Пока они всего лишь готовились, но Тризар чувствовал, как над ним занесся топор палача. Что ж, своей цели он добился – зацепил Эграла так, что тот сделал все возможное, чтобы устранить соперника. Тризар торжествовал, наблюдая за тем, как долго копошится Эграл, как ищет следы, чует врага, но не может его поймать. Не было для наместника Эльтарела большей радости, чем заставить нервничать самого короля. Никто еще не доставлял столько хлопот этому заносчивому высокомерному ублюдку!

Тризар на миг прикрыл глаза, смакуя момент, а потом вспомнил о том, что ему надо как-то выбираться из тисков Эграла, решить проблему Кардожа и собрать эти проклятые отчеты.

Может, ему отдохнуть? Пригласить к себе кого-нибудь из его ласковых девочек? Он неплохо с ними развлекался, но все равно что-то тянуло его к Алии. Сейчас он даже не мог вспомнить лица наложниц из своего гарема, хотя с тремя из них он вчера провел ночь.

«Вот и надо их навестить», – подумал Тризар, но так и не встал. Он мысленно выбирал, кого же он сегодня хочет. Гарем у Тризара был ничуть не меньше, чем у Эграла, да и девочки имелись совершенно разные. Как говорится, на любой вкус, а Тризар любил разнообразие, ему претило спокойное постоянство. Может ту девицу из Темной Империи, ликаншу? Грудь у нее что надо, даром что лицо жуткое. Хотя такая хищная красота тоже может найти своего любителя.

Он еще с четверть часа выбирал, а потом, наконец, понял, что нужно делать.

Хлопанье крыльев со стороны окна привлекло внимание Тризара. Он открыл глаза и посмотрел на примостившегося на краю рамы ворон темно-коричневого, как шоколад, цвета. К лапке птицы было привязано коротенькое послание. Тризар недовольно нахмурился, встал и забрал у ворона письмо. Вредная птица клюнула его в руку и улетела. Хмурая складка на лбу Тризара становилась еще глубже по мере того, как он читал послание. Оно действительно было коротким, зато несло в себе кое-что более важное, чем сведения – предупреждение.

– Сельчо! – громко позвал Тризар, и уже через минуту имел удовольствие лицезреть рыжего слугу. – Сельчо, собери всю эту дрянь в стопку и оставь на столе, я вечером приду посмотрю. И насчет моих чудесных наложниц…

Он отдал указания, подхватил с тахты тонкий светлый плащ и накинул на плечи. Спустя полчаса Тризар уже входил в дом к Марено, главе ассасинов в Эльтареле. Он явно не участвовал в облаве, которую воины Эграла устроили во дворце наместника, поэтому Тризар его не тронул, но это не означало, что Марено не был причастен вовсе. Это был уже немолодой, умный и хитрый эльф, который много лет не делал ничего своими руками. Поэтому и прожил немало.

– Марено, давно я тебя не видел, – приветствовал ассасина Тризар, входя в комнату, в которую его проводили молчаливые слуги. – Что произошло столь страшного, что ты не мог терпеть и позвал к себе? Эграл собирается отречься? Или решил распустить ассасинов? – язвительно поинтересовался он, опускаясь в кресло напротив замершего Марено.

– От вас, наместник, как всегда, не стоит ждать вежливости, – холодно заметил ассасин, поглаживая бок пиалы, наполненной чем-то темным, почти черным.

– Не будем лицемерить, – обронил Тризар, взглядом показывая, что игры кончились. – Что ты хотел?

– Передать послание от короля, – так же коротко ответил Марено и вытащил из-за кресла небольшой мешок, по низу которого расползлось темно-бурое пятно.

Ассасин бросил мешок к ногам наместника. Не сводя с Марено подозрительного взгляда и не теряя бдительности, Тризар дернул завязки и быстро посмотрел на содержимое мешка. "Подарок" впечатлял – это была голова одного из двух магов, которые сопровождали наместника при убийстве Нараша. Хороший был эльф, верный, свой.

Тризар ничем не выдал своих чувств, лишь по скулам его заходили желваки на скулах.

– Это всё? – спросил он, глядя прямо в каменное лицо Марено.

– А тебе мало, Тризар? Так мы еще принесем, только скажи, – гаденько ухмыльнулся ассасин.

Тризар резко встал, пламя охватило мешок, за доли секунд превратило его вместе с содержимым в пепел, волной скользнуло по ковру, подобравшись к Марено. Ассасин мгновенно вскочил, отшатнулся, рука его потянулась к клинку… Пламя окружило его и взмыло под самый потолок. На секунду фигура Марено скрылась, казалось, огонь поглотил его, но тут языки пламени резко опустились к полу и погасли. Стоящий посреди выжженной комнаты ассасин тяжело дышал, в глазах его горела злость вперемешку со страхом.

– Ты подписал себе приговор, – процедил Марено, глядя на ухмыляющегося Тризара.

– Ты тоже долго не проживешь. Встретимся в Глубинах, Марено, – насмешливо ответил наместник, скалясь, и ушел. Он был зол, невероятно зол. Умер хороший эльф, который много раз прикрывал ему спину. Тризар не собирался это так оставлять – придется вновь щелкнуть по носу его заносчивое величество.

***

Алия читала, но смысл прочитанных строк так и не доходил до ее сознания, погруженного в бездну раздумий. И вновь Тризаре. Что он хочет от нее? Почему ведет себя так странно: то заботится, то оскорбляет? С Эгралом и другими мужчинами всегда было все понятно, а вот Тризар поступал нелогично. Она совершенно запуталась. Что ей делать? Поддаться чувствам? Продолжить держать оборону, пока не подвернется случай вернуться к Эгралу?

От последней мысли веяло тоской и безысходностью. Не хотелось признаваться, но своим появлением Тризар буквально спас ее. Пусть любовь причиняла ей боль, пусть сердце замирало каждый раз, когда он называл ее рабыней, но она жила. Впервые в жизни она испытывала чувства, а не изображала их. И ей не хотелось возвращаться к прежнему безразличному состоянию. Такой вот парадокс…

Тризар вошел в комнату и упал в кресло напротив, даже не отпустив привычного замечания о качестве мебели. Алия специально не смотрела на него, взгляд ее прикипел к строчкам книги, но тело ее напряглось.

– Ты могла бы приветствовать меня, – недовольно заметил Тризар после нескольких минут молчания.

Алия коротко вздохнула, отложила книгу и, сев ровно, вежливо произнесла:

– Долгих песков вашей жизни, мой господин. Вам что-нибудь нужно?

Его аж перекосило. Усталость вмиг сменилась злостью и раздражение.

– Я же просил!

– О чем, мой господин?

– Не называть меня "мой господин"! Хватит издеваться!

– Я веду себя так, как должно, – с мнимой покорность ответила Алия, наслаждаясь его злостью. Ей хотелось бить, бить, бить его за то, что он сделал, за то, что он оскорблял ее и унижал, за то, что не смог промолчать и выплеснул на нее правду, почти уничтожив.

– Именно поэтому я просил воздержаться от подобного, – с раздражением произнес Тризар. У него явно сегодня было отвратительное настроение, и Алии даже стало жалко его. Захотелось по-женски простить и понять, оставив свою боль неотомщенной.

– Но ведь вы также совсем недавно указали мне на мое место. А рабыня, наложница и алчная шлюха именно так себя и ведет, – холодно отчеканила Алия, глядя прямо в лицо Тризару.

Тот закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Обиделась, – постановил он.

– Нет, у меня нет права на обиду, как и на другие чувства.

– Ну прости, – выплюнул он и зло поинтересовался: – Ты довольна?

– Вам не за что извиняться. Вы – мой господин и вправе делать со мной все, что заблагорассудится…

– Хватит! – рявкнул он, резко поднимаясь и сжимая кулаки. Ей даже стало страшно, словно ей вновь двадцать и хозяин-ассасин собирается забить ее насмерть.

– Хватит нести этот бред! – продолжил Тризар орать, но к физической расправе не переходил. – Ты не рабыня, не надо передо мной пресмыкаться, как перед Эгралом!

– Вы бы уж определились, – язвительно произнесла Алия, сохраняя видимое спокойствие.

– Да неужели непонятно?! – он принялся считать комнату шагами. – Ладно, хочешь это услышать, слушай. Я сказал все это не для того, чтобы тебя обидеть. Вернее, для того, конечно, но не совсем.

Он остановился и посмотрел на ее лицо, на котором явственно проступил скептицизм.

– Я хотел тебя оскорбить, чтобы ты разозлилась, перестала изображать из себя воплощение спокойствия, мы бы поругались, а потом бы помирились. – Последнее слово он произнес с особым оттенком и многозначительно приподнял брови, намекая на характер и местоположение примирения.

Алия смотрела на него, такого гордого, самодовольного и ей сделалось больно. Она отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты так легко это говоришь и делаешь…

– Мне опять извиниться? Алия, ты не…

– Ничего не надо, – обрубила она. – Что ты от меня хочешь?

– Правду.

– Ты ее не заслужил. Ты сам лжешь не меньше меня.

– У меня есть причины.

– У меня тоже.

Их взгляды встретились, каждый продолжал стоять на своем.

– Я слышала, – вдруг произнесла Алия, – что ты распустил свой гарем.

– Да, – усмехнулся Тризар, подходя и опускаясь в кресло. – Хочешь услышать, почему? Наверное, думаешь, что из-за тебя.

– А разве нет?

– Наглость – второе счастье, да?

– Безусловно.

Они вновь замолчали, каждый смотрел на другого с подозрением, надеждой и еще десятком других чувств.

– Мне нужна только одна женщина, – проникновенно произнес Тризар. Это прозвучало как признание, им оно и было.

– А может, ты не нужен ей? – подкинула вопрос Алия.

Он пронзил ее злым взглядом, в котором она, к своему удивлению, заметила боль.

– Так чего же ты хочешь? Скажи мне, Алия. Скажи правду хоть раз в жизни.

– Предлагаю начать тебе.

– Как искусно ты переводишь тему. Лживая тварь!

– Не смей меня оскорблять! – взвилась она. Ее терпению пришел конец – слишком долго ее испытывали. – Ты – самодовольный горделивый болван! Мальчишка, выросший на всем готовом! У тебя есть магия, богатство, знатность – все! И ты, успешный, никогда не знавший лишений, рассказываешь мне, что не нужно лгать?! Ты думаешь, я бы не хотела жить, как ты?! Но я не могу! Если я скажу правду, меня убьют, а я хочу жить, даже если для этого придется стать в твоих глазах алчной шлюхой!

Она осознала, что у нее дрожит голос. Тризар выглядел удивительно растерянным, в его взгляде она прочла жалость, ту мерзкую липкую жалость, которую счастливый испытывает к несчастному. Это окончательно лишило ее рассудка.

Она шагнула к нему – теперь их разделяло всего несколько дюймов – и тихо произнесла:

– Ты спрашивал, чего я хочу? Я хочу взять нож и вонзить тебе прямо в сердце! – выкрикнула она, до боли в глазах сжимая кулаки. – Я хочу убить тебя, уничтожить! Чтобы ты перестал существовать в этом мире!

Она осеклась, встретив его взгляд. Вдруг все стало неважно, она почувствовала дикую усталость и упала обратно на тахту. Тризар присел рядом на колени, осторожно взял ее окровавленную ладонь – видимо, рана открылась, повязка стала алой.

– Опять, – пробормотал Тризар. – Жди здесь.

Он встал и ушел, а она безучастно смотрела на темнеющее небо. Совсем скоро Тризар вернулся, держа в руках склянку с мазью и новую повязку. Опустившись на колени перед Алией, он бережно размотал старую повязку, промыл рану, обработал. Она смотрела на него с какой-то пугающей пустотой внутри. Вот она сказала, открылась, а теперь нестерпимо больно, потому что ждешь удара. А удара нет. Только покой и забота.

Вдруг Алия увидела, с какой нежностью он заботится о ней, как переживает из-за пустяковой раны. У нее наконец открылись глаза, в этот самый миг она увидела Тризара таким, каким он был, каким она его полюбила, сумев разглядеть в нагловатом наместнике кого-то бо́льшего.

Алия отняла у него свою перевязанную руку, взяла в ладони его лицо, заставляя его поднять голову, и целый миг вглядывалась в эти прекрасные темно-синие глаза. А потом склонилась и поцеловала его.

Миг, долгий миг она чувствовала жар его губ… Его руки сжали ее бедра, губы разжались, языки сплелись. Она утопала в этом водовороте страсти. Он был везде, его руки, лицо, грудь, его язык, ласкающий ее. Она жадно целовала его, пытаясь впитать его всего, раствориться в нем. Разорвав поцелуй, он подхватил ее на руки и понес в спальню. Старая кровать скрипнула, когда два переплетенных тела упали на нее, не переставая ласкать друг друга. Они были поглощены лишь собою, пытаясь взять то, что так давно хотели. Она потеряла разум, жила в этот момент лишь чувствами, ощущениями, сводившими ее с ума. Мокрые поцелуи, жар его рук, сжимающих бедра, легкая боль в возбужденных сосках, касающихся его груди. Они слишком долго ждали, чтобы насладиться моментом и растянуть его. Порванная одежда полетела на пол, и он без подготовки вошел в нее, заставляя мгновенно напрячься… и впустить его еще дальше. Он был в ней, пронзал ее суть, ее тело и душу, только так она могла существовать, чувствуя его член каждым дюймом своего горящего лона. Она закинула ногу ему на поясницу, впилась ногтями в плечи, не отпуская, и жарко прошептала между поцелуями:

– Не смей выходить… Нет… Тризар… Ох… Тризар…

Ей хотелось раз за разом повторять его имя, кричать о своей любви, о безумном наслаждении, которое он дарил. Она знала многих мужчин, но еще ни один из них не вызывал в ней такого трепета, не заставлял стонать в голос от простого прикосновения.

Они двигались в одном ритме, сходя с ума вместе, не в силах отпустить друг друга. Все смешалось, потерялось в этом вихре страсти, остались лишь поцелуи, касания, движения его члена… Ей хотелось закричать, не отпускать его… Это было невозможно, невыносимо…

Они кончили одновременно, до боли сжимая друг друга, растворяясь в любимом…

Он вышел из нее, оставляя лишь холодную пустоту, и она потянулась за ним, не желая оставаться одна. Он сжал ее в объятиях, целуя нежно и страстно. Она чувствовала его вкус на губах, как его язык ласкает ее. Приятная истома наполняла тело, прикосновения к Тризару вызывали пожар. Она, словно изголодавшийся путник, не могла насытиться. Ей хотелось еще, больше, глубже…

Он перевернулся на спину, утягивая ее за собой. Она чуть отстранилась, и он тут же нежно провел по ее шеи, спустился к груди. Его тонкие изящные пальцы сжали возбужденный сосок, заставляя ее тихо вскрикнуть:

– Тризар!

– Мм, давай еще раз, – игриво ответил он. Они оба тяжело дышали, но огонь страсти вновь разгорался в них. Его нельзя было притушить, только на этот раз у них было время, чтобы растянуть удовольствие.

Она склонилась к его шее, целуя и прикусывая кожу под кадыком. С его губ сорвался невольный стон, и она довольно улыбнулась.

– Играешь? – с притворной суровостью спросил он и одним движением уронил ее на постель, прижал своим телом. Рука его запуталась в ее волосах, а потом потянула назад, заставляя запрокинуть голову и обнажить шею. Он принялся страстно целовать ее нежную кожу, спускаясь все ниже. Ее руки скользили по его плечам, прижимая к себе, когда он пытался отстраниться. Он лишь смеялся, вновь и вновь целуя ее. Не выдержав, они сплелись в объятиях, лаская и целуя друг друга, изучая каждый дюйм тела любимого, ища новые стороны удовольствия.

– Ты прекрасна, проклятье, прекрасна, – грубо, но искренне прошептал он, широко раздвигая ее ноги и входя до упора. Она застонала, изгибаясь, вбирая в себя его.

– Люблю тебя. – Это было похоже на дуновение ветра, но оно окончательно поработило ее. Его слова вонзились ей в сердце, привязывая ее к нему навсегда.

«Все для тебя, любовь моя. Клянусь», – подумала она, растворяясь в нем, а потом он двинулся, и она забылась в вихре удовольствия. Впереди их ждала долгая страстная ночь. Ночь лишь для них двоих.