Читать книгу Клятва и клёкот. Часть 2 - Диана Чайковская - Страница 1

Что толку в мире, если его не увидят близкие люди?

Хорс выглянул из-под пелены туч средь бела дня, ласково улыбнулся, коснулся заснеженных крыш с резными коньками да птицами, и спрятался за кудрявыми детьми Перуна, мол, порадовал люд – и хватит, время всё же тёмное, зимнее, беспощадное.

Хотя в этот раз всё катилось зачарованным клубком по лесу, неслось не лошадьми, а волками – туда, где княжили беспорядок и мрак. Потому что приход Мораны обернулся далеко не бедой (уж точно не для Пугача), а добром, долгожданным миром, что настал – смешно сказать – с мором, а точнее – из-за него, хвори, неведомой и беспощадной.

Перед ней склонились оба княжества, со скрипом подписав берестяную грамоту. Мирояр на вечевой степени братался с Огнебужскими, а служки осыпали их зерном и приговаривали: «Радуйтесь! Радуйтесь!»

Народ-то думал иначе: люди стояли с крапивой, шиповником, полынью, показывая, сколько горечи принесла им война и что живые соседи для них сродни нечисти. Зато чуры наверняка следили за своими родами и радовались.

У Пугача воспоминания о роде вызывали тоску. Лесные оборотни давно служили Лихославу, его Хозяйке и Лешему, переходя порой грань дозволенного. Так хотели умаслить всех и сразу, что потихоньку начали приносить в жертву плохо уродившихся младенцев, чуть позже – заплутавших людей. Тёмный народ, даром что слуги Велеса! Хотя Велеса ли? С их-то верностью темноте и колючим кустам.

«Не берёзу у нас во дворах сажают, не дуб Перунов девки обнимают, все, от малого до старшого, крапиву да шиповник милуют», – говаривала мать. Она и рассказала Пугачу о Хортыни, о Гданеце – далёких городах, где чувствовалась власть всех богов, а не одной-единственной.

Пугач сбежал, когда услышал, что в Хортынь приехал посланец из столицы, да не простой человек, а перевёртыш, Велесов слуга. Он последовал за Сытником, обрубив корни. Сам того не зная, Пугач следовал воле Тёмной Матери и шёл Её тропами, пока не упёрся лбом и крыльями в Совет.

«Сладки плоды мои, а?» – насмешливо спрашивала Морана, кончиком серпа указывая на народ, что с опасением косился на князя. А Мирояр, сгорбленный и поседевший, шёл мимо и глядел невидяще. Пугач знал: все мысли его занимала Марья, но где ж её теперь найдёшь?

Он тенью брёл за боярами и купцами, под ногами хрустели семена, а по сторонам торчали колючки из-под чужих рубах и кожухов. Как будто Гданец превратился в землю мёртвых, несмотря на пшеницу и улыбки служек. А пир и вовсе напоминал тризну. Ещё бы – дорогих гостей не пустили в терем, поставили столы в гриднице, постелили новые полавочники с багряным – обережным – шитьём.

Сперва князь не хотел пировать, но бояре уговорили, мол, надо, чтобы скрепить мир и прогнать беду подальше, а лучше – в соседнее княжество. Да и про хворь собирались поговорить, чудо-траву поискать.

Пугач усмехнулся: как только прознали о том, что случилось у сожжённой Ржевицы, сразу пошли слухи. Одни говорили: надо побольше молиться и носить щедрые дары в капище, другие – что стоит поискать чудо-траву на Купалу или отправиться в далёкие земли, где якобы сидит мудрый ворон на громадном дубе посреди моря. Да, людям хотелось найти хоть какой-то способ! Пока спасались верой в богов и чудеса, и это отчасти помогало князю.

А вот Дивосил молчал. Любомила видела его в пламени и говорила, что подъезжает к Хортыни, да только дорога нелёгкая, снежная, морозная. Скорых вестей ждать не следовало, но Пугач надеялся, верил в травника, которого отметила Мокошь. Больше не в кого.

Толпа потянулась к детинцу и принялась гулять вокруг теремов. Воспользовавшись суматохой, Пугач скрылся от чужих глаз и пошёл чёрным ходом к своей светлице, что теперь находилась неподалёку от покоев для гостей. Пусть веселятся, пьют, гуляют, а он помолится Матери да спросит Её совета.

Только Морана могла унять тревогу и успокоить. Она не обещала добра, но часто помогала понять, какой тропой идти, чтобы не напороться на ядовитые шипы или колья.