Читать книгу Выбор судьбы - Диана Курамшина - Страница 5

– Любава! – прохрипела я, откашлявшись, с недоумением уставившись на Преславу.

Женщина сощурила глаза и, чуть придвинувшись, произнесла.

– Я же вижу, что нет. Если бы не метка хозяйки Нави, то давно бы уж обряд изгнания подселившейся сущности провела. Как только сказали, что отроковица ожила. Хотя… ещё пара дней – и разрыв потухнет, навсегда приняв тебя в тело.

– Вы видите души? – ахнула я растерянно. Хорошо, что больше не пила, а то опять бы подавилась.

Преслава взглянула на меня как на умственно отсталую и покачала головой.

– И ты будешь, – заявила женщина. – Все служительницы Мары обладают подобным даром. Это необходимая малость. А с возрастом и опытом набираешься знаний и умения.

– Но… зачем это мне? Тело девушки после прыжка со скалы повреждено. Я не смогу достойно исполнять службу, – попыталась соскочить с подобной участи.

– После обряда кости окрепнут. Даже медведя с дороги столкнуть сможешь.

– Но я не хочу! – ошарашенно возмутилась. – Да и Любава мечтала о семье и детях.

Эти желания юной девы почему-то не исчезли вместе с ней, наоборот, мы слились в какой-то странный симбиоз.

– На тебе печать Мары, дитя. И другая судьба уже не для тебя! – жёстко произнесла Преслава. В её словах звучала такая уверенность в предначертанном, что у меня аж внутри похолодело и всё сжалось. Показалось, что где-то завыла метель.

– А как же семья… дети… – прошептала я, еле сдерживая прорывающиеся всхлипы.

– Не для тебя! – отрезала жрица.

Я откинулась на спинку кресла и зло засмеялась, стараясь унять льющиеся слёзы…

– Не для меня придёт весна, – надрывно запела я, яростно взглянув на женщину.

И вширь Славутич разольётся…

И сердце детское забьётся…

Внутри, увы, не у меня…

(* немного переделанная песня на стихи А. Молчанова)

Преслава спокойно наблюдала мою истерику, лишь удивлённо приподняв бровь.

– Красивая песня. А дальше? – спросила она заинтересованно.

– Не для меня взойдёт луна,

В лесу тропинки освещая,

Там соловей весну встречает,

Он будет петь не для меня…

Не для меня, в саду растя,

Распустит роза цвет прелестный;

Погибнет труд мой безызвестный:

Цветок сорвут – не для меня!..

Не для меня, красой цветя,

Молодки встретят в поле лето;

Не слышать мне уж их привета,

Они поют – не для меня!..

– Это всё неважно и действительно не для тебя. Тебе предначертано большее!

– Всю жизнь прожить одной, отпевая умирающих незнакомцев?.. – яростно прошипела я, резко придвинувшись к женщине.

– Это всего лишь малая часть того, что ждёт тебя на пути служения Маре!

– О! Только не надо мне сейчас про спасение мира говорить! – жёстко оборвала собеседницу.

Такой канонический бред терпеть я уже не могла. Ещё бы о «борьбе бобра со злом» начала вещать. Внутри меня ощущалась огромная дыра, в которой завывала пурга.

– На тебе ответственность за жизнь рода и связанных с ним людей.

– Я никому и ничем не обязана! – прокричала в ответ, сжимая кулаки. – А тем более Любава!

– Мара дала тебе новую жизнь, – невозмутимо произнесла Преслава.

Кажется, чем больше я злилась, тем спокойнее та становилась.

– Спасибо ей за это, но становиться жрицей Нави я не собираюсь. У меня другие планы!

Собеседница прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

– Я уже трижды освобождала девушек от служения, приняв их участь на себя. Больше не получится. Моё время пришло.

– Что это значит?

– Уже три раза выбирали новых жриц мне на замену, но ни одна из них не захотела себе подобной участи. И я проводила обряд «переложения», продлевая срок своей службы. Взамен отпуская их обратно в мир.

В этот момент Преслава показалась мне особенно уставшей и опустошённой.

– Четвёртый провести уже не смогу. Чувствую дыхание госпожи за спиной. Не позволит. Мне нужно подготовить замену, или быть беде.

– Я не согласна. Обряд выбрал Любаву. А она, как вы знаете, мертва. Моя душа не имеет к этому отношения! – ответила, внутренне дрожа. Вот бы я ещё в своё время так могла моему шефу отпор давать.

– Ты осознаёшь, чем это грозит роду? – мягко спросила женщина. – Кикиморы и мавки выйдут из повиновения. С моим уходом большая часть сущностей может погибнуть.

– Просто выберите кого-то другого – и всё! – решила додавить я, почувствовав возможность. – Не надо вешать свои проблемы на меня!

Я собой гордилась. Наконец смогла отстоять своё мнение, а не идти на поводу.

Преслава прикрыла глаза и покачала головой, будто решая, сказать мне что-то большее или нет. Помолчала недолго. Когда её веки приподнялись, я поняла, что передо мной уже не жрица. Зелёные радужки ярко светились, и казалось, что в них закручивается завораживающая спираль. Волосы женщины потемнели, словно окутавшись мглою. В комнате стало ощутимо холодно.

– Ты считаешь, душа, что ничего мне не должна? – произнесла та грудным голосом.

– Спасибо вам, что дали второй шанс, – ответила я, приложив руки к сердцу и пытаясь изобразить поклон в кресле. Смотрелось, конечно, курьёзно, но, учитывая мои ограниченные возможности… Мара восприняла это движение как должное и чуть склонила голову, принимая благодарность.

– Но разве я давала обет служения?

Честно говоря, ничего об общении с владычицей Нави «там» я не помню. Неужели что-то наобещала? Вряд ли. Я даже обычные контракты несколько раз перечитываю перед подписанием. А тут, не разобравшись в условиях… но ведь, наверное, можно опротестовать, заявив, что не поняла всей полноты задачи. Интересно… меня отправят обратно на «мост»?

– Нет, душа. Ты просто хотела жить и дала слово в новой жизни заботиться о ближних, невзирая на их вид. Уверяла, что в тебе нет предрассудков.

– Так я и не против. Но разве нельзя сделать это, не обрекая себя на вечное одиночество?

– Уходит любовь… уходят дети… даже желания быстротечны. И только служение благой цели остаётся неувядающим источником…

– Повторю… я не против помогать, – перебила богиню. – Вот заработаю денег…

– Ну вот… – расхохоталась она. – Ты думаешь и говоришь только о презренном металле.

– Чего же вы хотите? – я совершенно ничего не понимала.

– Ты считаешь, единственное, что делают мои прислужницы, – это провожают души умерших на Калинов мост? О нет… забот у них гораздо больше. Всё вокруг требует пригляда. В лесу лешие и мавки, в реке – водяные и русалки… Болотники, кикиморы, багряники, шишиги и полевые… Не говоря уже о домовых и других духах.

– И при чём тут это? – безмерно удивилась я.

– Все они навь, а значит, часть моего царства. Там, где нет моего служителя, не смогут жить и они. Всё просто.

– Да, люди только обрадуются, если всякой нежити в округе станет меньше! Мало, что ли, у них своих проблем, чтобы волноваться ещё и об этом… Всё окрест поспокойнее будет! Никого в воду не утянут, да в лесу не заблудятся!

– Уверена? – неожиданно улыбнувшись, спросила Мара и поднялась.

– Конечно!

– Ну хорошо… Готова ли ты нести ответ за своё решение?

– Естественно! – Уж очистить округу от всякой бесовщины – явно благое дело.

Богиня поднялась, протянула руку, и из её пальцев заструилась зелёная дымка. Та скользнула в мою сторону и, обвив кисть, впиталась в кожу.

– Как закончится время Преславы, на земли твоего рода не придёт другая жрица. Навь постепенно покинет край, как ты считаешь, к вящей радости жителей.

Я расслабленно выдохнула. Но богиня ещё не закончила.

– Не думай о презренном металле. Не для этого души раз за разом возвращаются в мир. Ты… должна помогать людям. Вижу… есть желание лечить. Разрешаю! Будешь видеть причину болезни и сможешь её устранить.

– Да в нашем городке прямо рай начнётся! – удивлённо хохотнула.

– Поверь мне, Правь от этого места будет очень далеко, – печально произнесла богиня.

Мы недолго помолчали, глядя друг на друга.

– Так значит, я могу не проходить обряд посвящения? – спросила напоследок, чувствуя, что Мара «уходит». Мороз перестал так сильно сковывать мои конечности.

– Если сама не захочешь.

– Ну уж…

Преслава тяжело опустилась на лавку, прикрыв глаза. Затем, оглянувшись, нашла взглядом кружку со взваром и притянула к себе. Несколько раз тяжело вздохнув, словно набираясь с силами, она отпила пару глотков.

– Зря ты отказалась от сана жрицы, – глухо бросила женщина.

Больше не произнеся ни слова, она тяжело поднялась и, выпрямив спину, удалилась.

– Ну что? – ворвавшаяся вскоре в комнату Беляна была встревожена. – Когда обряд?

– Его не будет, – ответила я ей улыбнувшись. – Мара меня отпустила.

Девушка ошеломлённо бухнулась на лавку и вдруг весело рассмеялась. Последние слова Преславы сначала зародили какие-то сомнения, но открытый смех моей сиделки вернул мне душевное равновесие.

С этого момента что-то изменилось. Я и раньше видела огоньки в доме. Но сейчас они стали принимать различные очертания. К примеру, возле очага бледно-зеленоватый дымок порой становился похожим на небольшого человечка. Иногда он вился у стола или перемещался к полкам с посудой. Несколько дней я исподволь наблюдала за ними.

А потом неожиданно заметила тёмные свечения, чем-то напоминающие слизь, что вдруг проступили на моих ногах и животе. Обнаружив их, с омерзением начала тереть, но ничего не получалось. В один день от злости я как-то умудрилась схватить эту дрянь пальцами и отодрать от себя. Хорошо, что в этот момент Беляны не было в доме. От боли я так орала, что другие огоньки заметались от испуга по помещению и даже забились под пол. Но… мне стало заметно легче. А к вечеру я пошевелила ногами.

Увидевшая это Беляна вскочила с сундука, на который по обыкновению собиралась укладываться. Она принялась меня дёргать и тормошить, а также вспоминать своё лечение, пытаясь понять, на какую именно траву отреагировало тело. Пришлось рассказать ей о слизи и тех ощущениях, что пришлось пережить при расставании со столь прилипчивым субъектом.

Озадаченная девушка обещала на днях привести с собой кого-нибудь из страждущих, обратившихся за лечением на капище к Трояну, дабы протестировать мои новые способности. Но долго ждать не пришлось.

На следующее утро мы обрадовали боярина, когда я на его глазах с помощью Беляны поднялась и смогла недолго самостоятельно постоять, держась за кресло. Тем же вечером он вручил жрице большие височные кольца. Поистине, щедрый подарок. А ещё через сутки Ратмир пришёл с Молчаном, своим младшим сыном от Всеславы, мальчишкой лет семи. Пострелёнок часто выступал отцовским «курьером». Но в этот раз помощь нужна была ему.

– Видно, Троян щедро одарил тебя, – произнёс Ратмир, усаживаясь за стол. – У меньшого с недавних пор нет достаточно сил в левой руке. Если упорно не сжимает, всё валится. Раз ты дочь мою на ноги поставила, помоги и сыну. Неблагодарным не останусь.

Переглянувшись со мной, Беляна сняла с парнишки рубашку, осмотрела больную конечность и намазала остро пахнущей жижей, попутно став читать заговор. Затем развернула руку мальца ко мне и вопросительно вскинула бровь.

На локте Молчана расположилось какое-то существо, напоминающее помесь паука и сколопендры. Когда я стала пристально к нему приглядываться, оно зашевелилось и впилось большей частью своих лапок в руку. Мальчик от этого застонал.

– Можно попробовать, – произнесла я тихо. – Только, думаю, потребуется огонь.

– Боярин, доверяешь ли ты мне? – спросила Беляна, серьёзно взглянув на отца.

– Да, – как-то неуверенно ответил мужчина, тревожно переводя взгляд с неё на меня.

Жрица выскочила на пару мгновений из комнаты, а вернувшись, поставила на стол плошку с жиром, в которой горело с дюжину фитилей. Затем, подвинув лавку поближе, пересадила на неё Молчана, расположив его руку на столе передо мной, а сама встала сзади, удерживая его за плечи. Умница! Сразу поняла, что мальчик, скорее всего, начнёт вырываться.

Я отрешилась. Прикасаться к существу было страшно. А вдруг нападёт? Это моя слизь была аморфной. А тут какое-то насекомое. Жаль, нет толстых защитных перчаток. Ну да ладно…

Открыв глаза, обнаружила, что пальцы будто окутаны зелёным дымом. Улыбнувшись, уже увереннее протянула руки к существу. Следует схватить с первого раза и не доставлять парнишке лишней боли.

«Я не боюсь!» – произнесла пару раз внутри себя, затем, выдохнув, схватила обеими руками эту гадость и, упёршись всем телом в стол, начала отдирать.

Молчан орал так, как будто его режут живьём. Вскочивший и заметавшийся по комнате Ратмир не понимал, что происходит. Сын вопил от лёгкого прикосновения сестры.

Осознав, что просто так оно не сдастся, одной рукой я продолжила тянуть, а другой начала отламывать лапки. Дело пошло быстрее, и наконец мне удалось отодрать извивающееся тельце от руки мальчишки и бросить его в пламя. Огонь в плошке вспыхнул, взметнувшись к потолку, чуть не опалив мне руки.

– Что это было? – спросил Ратмир, впившись пальцами в спинку моего кресла.