Читать книгу Черный экран - Дима Завров - Страница 3

Рейтинг упал, когда он сказал «не знаю». Система мигнула мягким жёлтым цветом – тем самым, который ещё не означал прямого наказания, но уже переставал быть нейтральным. Цифра в правом верхнем углу экрана изменилась с 7,0 на 6,9. Формально – допустимо. Фактически – слишком близко к границе, за которой начинались корректирующие меры. Алексей почувствовал это сразу. Не страх – скорее тяжесть, будто внутри что-то сместилось и заняло неправильное место.

– Вы уверены, что не располагаете дополнительной информацией? – спросила женщина напротив. Она сидела прямо, чуть откинувшись на спинку кресла, в светлом пиджаке без единой складки. Тонкие очки в металлической оправе она носила с той подчеркнутой аккуратностью, которая сразу выдавала человека, привыкшего работать по протоколу. Камера над её плечом едва заметно повернулась, ловя его лицо.

Женщина улыбалась. Не потому что хотела – потому что так было нужно. Улыбка была частью процедуры: ровная, спокойная, располагающая. Такая, при которой человеку хочется говорить дальше, даже если говорить уже нечего. Она машинально поправила очки, и в этом жесте Алексею вдруг почудилось что-то до боли знакомое. Так поправляла очки его первая учительница – та самая, в которую он был безнадёжно влюблён в третьем классе. Мысль мелькнула и тут же стала лишней. Он это понял слишком поздно.

– Возможно, вы просто не придаёте значения некоторым деталям, – продолжила женщина тем же мягким голосом. – Система фиксирует паузу перед ответом. Вы сомневаетесь? На экране между ними побежали графики. Пульс, микродвижения зрачков, напряжение лицевых мышц. Одна из линий едва заметно приподнялась.

Алексей сглотнул. В комнате было прохладно, но под воротником рубашки выступил пот. – Нет, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я правда не знаю. Она снова поправила очки. – Вы осознаёте последствия некорректного ответа? Он кивнул. Конечно, осознавал. Но система уже зафиксировала не слова – мысль. Ту самую, неуместную, тёплую, выбивающуюся из допустимого фона.

Женщина задержала взгляд на экране, затем чуть заметно кивнула – не ему, а алгоритму. Экран погас. Свет в комнате стал холоднее. – Спасибо за сотрудничество, – сказала она. – Результаты будут обновлены. Собеседование было окончено.

Дома его встретила непривычная тишина. Не работал робот-пылесос, не отзывалась посудомоечная машина, климат-система застыла в нейтральном режиме. Центральная панель выдала вежливое сообщение: Функции умного дома временно ограничены. Причина: пониженный уровень доверия. Алексей снял куртку, сел на диван и открыл профиль.

6,9. Всего одно деление до минимального уровня. Формально – ещё норма. По сути – уже повод для внимания. Он знал, что это значит. Пока без перевоспитания, без обязательных курсов, но с пометкой. С такой цифрой человек становился неудобным.

С Леной у них всё было, как у большинства. Они не жили вместе – совместное проживание давно считалось неоправданным риском. Слишком много бытовых мелочей, слишком много поводов для раздражения, которые система охотно трактовала как нестабильность. Они встречались время от времени. Чаще ради секса, иногда – ради разговоров, которые не выходили за пределы комнаты. Алексей называл это близостью. Лена – удобным форматом отношений.

Почти пять лет – срок по нынешним меркам почти вызывающий. И всё же на пятом году они решились на шаг, который показался безопасным компромиссом: завести собаку. Бигля. Он должен был жить по очереди – неделю у него, неделю у неё. Система одобрила: развитие ответственности, стабилизация эмоционального фона.

Первые месяцы действительно стали легче. Лена оставалась дольше, писала чаще, иногда осторожно говорила о будущем – без деталей, но с интонацией, в которой Алексей слышал надежду. А потом его рейтинг начал снижаться.

В тот вечер он написал ей первым. – Ты меня игнорируешь? Ответ пришёл не сразу. «Мне пришло уведомление. Твой рейтинг ниже безопасного. Мне не рекомендовано поддерживать тесный контакт.» – Мы почти семья, – написал он. – У нас даже собака. Пауза затянулась. «Именно поэтому я не могу рисковать.» Он понял: она не жестока. Она просто следует правилам.

Через час система прислала ещё одно сообщение: Животное временно перераспределено до стабилизации условий проживания.

На следующий день его просто не пустили в офис. Турникет не сработал, а пропуск, ещё недавно привычно зелёный, отозвался глухим нейтральным сигналом. Позже пришло сообщение от начальника – короткое, сухое, явно написанное между делом: «До восстановления показателей – работаешь удалённо.»

Без пояснений. Без права оспорить. Правила стали ясны почти сразу. Он начал следить за словами, сглаживать интонации, говорить тише, чем раньше. Там, где раньше спорил, теперь кивал; где задавал вопросы – ограничивался нейтральным «понял». Он ловил себя на том, что каждую фразу как будто пропускает через внутренний фильтр, проверяя, не заденет ли она что-то лишнее.

Рейтинг поднимался медленно, неохотно, но всё же шёл вверх. И вместе с этими аккуратными цифрами из него уходила способность думать без оглядки – позволять мыслям появляться просто так, не оценивая их полезность и возможные последствия. Он всё реже допускал любые лишние размышления.

Прошел месяц. Перед сном Алексей открыл профиль. 8,1. Спокойный зелёный цвет, без предупреждений и пометок. Система ему доверяла.

Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле экрана – чуть размытое, почти без выражения – и вдруг ясно понял: быть безопасным означает перестать быть для кого-то риском. А значит и перестать быть живым.