Читать книгу Лес, где исчезают люди: тайна, скрытая веками - Джек Гримм - Страница 2

Утро выдалось хмурым. Туман стелился над землёй, окутывая избы и плетни призрачной дымкой. Я проснулся с ощущением, что ночь не принесла отдыха – мысли о лесе, о пропавшем Иване Петровиче, о шёпоте старейшин не давали покоя.

«Лес забирает тех, кто забывает, что он – живой», – звучали в голове слова Марфы Ивановны. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Это просто суеверия. Люди всегда придумывают объяснения тому, чего не понимают.

Но почему тогда деревня словно вымерла? Почему даже дети не смеются во дворе школы? Почему каждый взгляд, брошенный в мою сторону, полон не любопытства, а молчаливого предостережения?

Я решил начать с библиотеки – ветхого здания у околицы, где хранились старые записи, дневники местных краеведов, пожелтевшие газеты. Библиотекарь, сухонькая женщина лет шестидесяти, посмотрела на меня с нескрываемым сомнением.

– Вы тоже за легендами? – спросила она, не поднимая глаз от книги.

– Я за фактами, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Хочу понять, что случилось с Иваном Петровичем.

Она хмыкнула, но всё же достала с полки толстую папку, перетянутую потрёпанной бечёвкой.

– Вот. Тут всё, что собирали десятилетиями. Только… – она запнулась, – не все истории стоит перечитывать. Некоторые сами к тебе приходят.

Я едва сдержал раздражение. Опять мистика. Когда уже кто‑нибудь скажет что-то конкретное?

Устроившись за столом у окна, я начал листать страницы. Сначала шли газетные вырезки: «Пропажа грибника, 1987», «Исчезновение пастуха, 1954», «Не вернулся из леса, 1923». Даты разнились, но формулировки были почти идентичны: «след простыл», «ни единой зацепки», «как сквозь землю провалился».

Потом пошли записи краеведов – сухие, на первый взгляд, но с тревожными деталями. «В старину говорили, что лес имеет стража. Он не злой, но строгий. Кто нарушает границы – платит».

Я замер. Границы? Какие границы?

Дальше – пересказ легенд. О духе, что обитает в сердце чащи. О том, что раз в поколение он требует дань: одного человека, чтобы сохранить равновесие. О знаках – странных отметинах на деревьях, шепоте в ветках, тенях, которые движутся не так, как должны.

Это просто сказки. Народные поверья, не более.

Но пальцы сами сжимались в кулаки. Потому что в каждой истории было что-то… знакомое. Что-то, что я уже видел.

Выйдя из библиотеки, я направился к лесу. Туман рассеялся, и теперь деревья стояли, как молчаливые стражи, их ветви переплетались в узор, напоминающий решётку.

– Не ходите туда, – раздался голос за спиной.

Я обернулся. Парень из дома Марфы Ивановны – тот самый, что нервно теребил скатерть. Теперь его лицо было бледным, глаза – широко раскрытыми.

– Почему? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

– Потому что он уже знает, что вы здесь. – Он сделал шаг назад. – Вы задаёте вопросы. А лес не любит, когда его тревожат.

– Кто «он»? – я шагнул к нему, но парень уже отступал, растворяясь в тени домов.

Я остался один перед кромкой леса. Ветер шелестел листвой, и мне показалось, что в этом шуме есть ритм. Как будто лес дышал.

Это бред. Я слишком устал. Нужно вернуться, перечитать записи, найти логичное объяснение.

Но ноги сами сделали шаг вперёд.

Тропа была узкой, заросшей мхом. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди. Я достал блокнот, начал записывать: «Лес как организм. Легенды о страже. Повторяющиеся пропажи…»

Ручка замерла. Потому что впереди, между стволами, я увидел… что-то.

Тень. Не человеческая. Не звериная. Она скользила, меняя форму, то вытягиваясь, то сжимаясь, как будто пробовала на вкус воздух.

Я застыл. Разум кричал: «Обман зрения! Игра света и тени!» Но сердце билось так, что, казалось, его стук разносится по всей чаще.

Тень замерла. Потом медленно повернулась – если у неё вообще было лицо.

И я услышал.

Не голос. Не звук. Что-то внутри головы: «Ты уже знаешь правду. Просто не хочешь её принять».

Я рванулся назад, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь. Только когда за спиной остался последний ствол, я остановился, тяжело дыша.

Руки дрожали. Блокнот выпал, страницы разлетелись по траве.

Что это было? Галлюцинация? Навязчивая идея, ставшая реальностью?

Но в глубине души я понимал: легенды не возникают на пустом месте. И если лес действительно… живой, то мои вопросы – не просто журналистское любопытство.

Это вызов.

И теперь я не могу отступить.