Читать книгу Скелет в часах - Джон Диксон Карр - Страница 2

Когда в три часа ночи полицейский проходил по Морстон-сквер, он заметил, что в окнах квартиры на последнем этаже дома номер шестнадцать все еще горит свет. Заметил и улыбнулся про себя.

В этой квартире проживала мисс Рут Каллис. Прозвонили колокола церкви Святого Иуды, окутав мелодичным звоном старую, построенную еще в восемнадцатом веке площадь, даря ощущение защищенности и покоя. Констебль Дейвис взглянул на тонкий серп месяца над крышами домов. Хотя бы одной заботой у него стало меньше. Эти узкие дома из красного кирпича с белыми рамами не будут взрываться и гореть под оглушительный грохот. «По крайней мере, в ближайшее время этого точно не случится», – добавил про себя констебль Дейвис со стоицизмом, свойственным представителям его профессии.

У подъезда дома номер шестнадцать стоял тяжелый блестящий автомобиль, да такой новенький, что невольно пробуждал зависть. И снова Дейвис взглянул на окна, уютно сиявшие под темной крышей и ночным небом.

Мисс Каллис была женщиной милой. Дейвис считал так совершенно искренне, без насмешки или желания ей польстить. Молодая, эффектная, но вместе с тем – более удачного определения Дейвису просто не приходило на ум – милая. Здесь часто собирались гости: мужчины с черными или белыми галстуками-бабочками, женщины в вечерних платьях, закрытых или же, напротив, с глубоким декольте. Иногда они задерживались до глубокой ночи, как, например, сегодня. Но ни разу не устраивали дебошей и очень редко напивались. Приезжали, что-то живо обсуждая, и уезжали, продолжая беседовать. Как им только всегда удавалось находить темы для долгих разговоров?

В это же самое время в гостиной на верхнем этаже королевский адвокат Джон Стэннард продолжал свои рассуждения хорошо поставленным размеренным голосом:

– Рут, давайте предположим, что ваша теория верна. В таком случае где можно встретить самых опасных призраков?

Мисс Каллис, сидевшая на диване под настенными светильниками с серебристыми абажурами, тут же горячо возразила ему.

– Я не говорила, что это моя теория, – подчеркнула она и взглянула на двух своих собеседников. – И это вовсе не означает, что я верю в…

– Ну так произнесите это вслух, – сухо предложил Стэннард. – Не бойтесь этого слова, иначе вам никогда не удастся выяснить всю правду. Скажите же: «Сверхъестественное».

Точный возраст Рут Каллис угадывался с трудом, но ей явно было не больше двадцати восьми лет. И даже человек, хорошо ее знавший, вряд ли смог бы понять, какой именно смысл вкладывал констебль Дейвис в свое определение «милая».

Искренность? Честность? Безусловно, но, если такие качества слишком бросаются в глаза, невольно возникает сомнение, не притворство ли это. Вероятно, полное отсутствие кокетства? Сама мисс Каллис никогда не задумывалась об этом, но ее, безусловно, можно было назвать хорошенькой, а вечернее платье теплого серебристо-бежевого оттенка выгодно подчеркивало пышные формы, пока она сидела, уютно расположившись на диване.

Ее светло-каштановые волосы блестели в рассеянном, наполненном сигаретным дымом свете. Опираясь на подлокотник дивана, Рут вытянула руку и вертела в пальцах потухшую сигарету. Когда она немного изменила позу, цвет ее кожи на лице и плечах изменился с бледного на нежно-розовый. Ясные темно-карие глаза посмотрели на Стэннарда с осуждением.

– Я только сказала… – снова начала она.

– Позвольте изложить вам суть дела.

– О господин законник!

– Моя дорогая Рут, совсем не обязательно смеяться надо мной.

Рут Каллис расправила плечи, а на лице ее отразилось искреннее недоумение.

– Стэн! Я и в мыслях ничего подобного не имела.

– Хорошо, забудем об этом, – улыбнулся Джон Стэннард.

Он был обладателем низкого хрипловатого баса, который иногда несправедливо называли пропитым, поэтому любое его заявление звучало резко и грубовато. Этот плотный невысокого роста мужчина взял сигару и уселся в большое мягкое кресло. С его круглого и такого же грубоватого, как голос, лица смотрели блестящие черные насмешливые глаза. Во время спора с Рут он сильно раскраснелся, но, возможно, причина заключалась в выпитом алкоголе.

– Человек умирает, – продолжил Стэннард, пыхнув сигарой. – Но душа его отягощена злом. Или, можно сказать, спиритуальной отравой. Вполне возможно, что он умирает естественной смертью, но более вероятно – в результате самоубийства или же убийства. В любом случае… – Тут Стэннард резко взмахнул рукой.

За все это время ни Рут Каллис, ни Джон Стэннард ни разу не взглянули на еще одного гостя в этой оформленной в золотисто-серебряных тонах комнате. Молодой человек сидел, опустив голову и положив руки на колени, поодаль от них, рядом с роялем и незажженным камином. При последних словах барристера он поднял глаза.

– Ваш мертвец, – продолжал Стэннард, – в спиритуальном смысле остается привязанным к этому миру. Как говорят в книгах, он прикован к земле. Я прав?

Рут была сосредоточенна. Она, быстро кивнув, всплеснула руками:

– Да. И будь это правдой, некоторые дома могли бы оказаться весьма опасными. Ведь речь бы шла не об обычных призраках. А о некотором подобии… тигров-людоедов!

– Так почему бы вашим исследователям потустороннего не предпринять очевидные действия?

– Очевидные? Боюсь, я вас не понимаю.

Стэннард широким жестом указал сигарой на книжный шкаф.

– Вы хотите сказать, – продолжил он, – что в каком-нибудь старом замке поселился призрак-душитель, а где-то в поместье Лоу-Грендж-как-его-там обитает прикованная к земле загадочная сила, способная раздавить вас. Может, и так, я не знаю, но могу подсказать куда более подходящее место для поиска доказательств. Так скажите, если все это правда, где можно встретить самых опасных призраков?

– И где же?

– Там, где совершаются казни, – в любой тюрьме, – ответил Стэннард.

Он сделал паузу, позволяя всем присутствующим полностью осознать смысл его слов. Затем встал и подошел к журнальному столику около дивана. Его блестящие черные волосы без проблеска седины были аккуратно причесаны и сильно контрастировали с красным грубым лицом. Белая накрахмаленная сорочка топорщилась на груди. Он взял графин и плеснул себе в стакан немного виски.

– Но это же ужасно! – воскликнула Рут.

– Без сомнения, – с иронией в голосе согласился с ней Стэннард. – И все же задумайтесь на минуту.

Сифон с содовой зашипел.

– Вашего человека-тигра, находящегося в наивысшей точке гнева и отчаяния, ведут на казнь, и веревка сдавливает ему шею. – Громкий хрипловатый голос только подчеркивал мрачность нарисованной картины. – Если где-то и существуют души, намертво прикованные к земле, то именно там. Поверьте мне, – тут же добавил Стэннард, – я защищал многих убийц и хорошо знаю, что среди них немало достойных людей. Избави нас бог от такой участи. Поэтому, услышав, как председатель присяжных говорит: «Невиновен», от облегчения у меня слегка кружится голова. И до конца недели я не перестаю себя хвалить.

Рут не сводила с него глаз.

– Я слышала, – сказала она, – что из всех клиентов, которых вы защищали по делам об убийстве, только двое были… казнены.

– Вы сильно преувеличиваете, моя дорогая. Сильно! – усмехнулся Стэннард, а затем выражение его лица изменилось. – Но я видел и другой тип убийц. Именно поэтому и не поднял на смех идею о потустороннем зле. – Он взял стакан, осушил его и поставил обратно. – Клянусь Богом, эти люди совершенно не видят разницы между добром и злом. По крайней мере, в тот момент. На эшафот они обычно поднимаются с совершеннейшим равнодушием. Но это лишь видимость. Внутри у них все клокочет. Общество их не поняло. Общество их преследовало. Они готовы рвать и метать… – Стэннард развел руками. – Вот поэтому, Рут, места вроде Пентонвиля или Уондсворта могут представлять смертельную угрозу. Но хотя бы один исследователь потустороннего мира когда-нибудь провел ночь в месте, где совершались казни?

Рут пожала плечами.

– Не имею представления. Никогда об этом даже не думала. – Она повернулась к молодому человеку, сидевшему рядом с камином и роялем. – А вы, Мартин, какого по этому поводу мнения?

Мартин Дрейк поднял глаза. Как и Стэннард, он был темноволосым, но, в отличие от него, высоким. Однако во взгляде его по-кошачьи зеленых глаз нередко читалась такая же язвительная ирония, как и у Стэннарда. При этом он был худым и вид имел немного болезненный.

– Полагаю, в голову им это приходило. Но они не получили бы разрешения. Члены Тюремной инспекции пришли бы в ярость от подобной затеи.

– И то верно, – усмехнулся Стэннард.

Он следил за каждым взглядом, который Рут Каллис бросала на Дрейка. Атмосфера в комнате сильно отличалась от той, которая обычно возникала на таких вечерах.

– Но если бы только мы могли это сделать, – неожиданно сказал молодой человек и стукнул себя кулаком по колену. – Честное слово, если бы только мы могли!

– Провести ночь в… – дрожащим голосом вскрикнула Рут.

– О, я говорил не о тебе, – улыбнулся ей Дрейк, и добродушная улыбка немного сгладила болезненное выражение его лица. – Я имел в виду исключительно себя.

– Но для чего?

Стэннард вновь уселся в кресло с сигарой и мрачно произнес:

– Мистер Дрейк, не означает ли это, что после окончания войны вы находите жизнь в Англии скучной и невыносимо пустой?

– Да, можно и так сказать.

– Простите меня, мистер Дрейк, но я вынужден заметить, что вы просто очень молоды.

– Простите меня, мистер Стэннард, но я вынужден заметить, что вы немного высокомерны.

И Стэннард снова усмехнулся. Возможно, он слишком часто позволял себе это. Его губы расплылись в благодушной улыбке, обнажая зубы, а маленькие черные глазки заблестели.

– Конечно я вас прощаю, – дружелюбно ответил Стэннард. – В своей жизни, – он взглянул на Рут, очевидно тоже чувствуя себя в какой-то степени молодым и неискушенным в свои сорок пять, что вызывало у него некоторое недовольство, – в своей жизни я добился некоторого успеха. Иногда это способствует проявлению высокомерия. Но видит бог, я стараюсь избегать этого. – Его тон изменился: – Вы серьезно хотите встретиться с духами, прикованными к бренной земле?

– Совершенно серьезно.

– Неужели? А если я смогу для вас это организовать?

Рут Каллис резко выпрямилась на диване. Она открыла рот, словно собиралась возразить, но не произнесла ни слова.

– Это невозможно! – сказал Мартин Дрейк.

– В тех тюрьмах, о которых я упомянул, и в самом деле невозможно. Но что насчет Пентикоста?

– Пентикоста?

– Вы никогда не слышали об этой тюрьме, мистер Дрейк?

– Никогда.

Стэннард закинул ногу на ногу и обратился к Рут:

– Пятьдесят лет назад Пентикост считался одной из образцовых местных тюрем. – Он сделал небольшую паузу. – Я сказал «местных», чтобы обособить ее от такого понятия, как «каторжная тюрьма». В местных тюрьмах заключенные отбывают сроки до двух лет. Там же проводились казни. В тысяча девятьсот тридцать восьмом году Пентикост закрыли для расширения и модернизации. Затем началась война. Правительство забрало здание себе под обычным предлогом – чтобы использовать его в качестве склада. С тех самых пор ничего не изменилось. Здание находится в ведении Министерства труда, а не Тюремной инспекции. И у меня есть некоторые связи в министерстве. Я могу получить ключи на пару ночей. Теперь вы понимаете?

– Бог ты мой! – тихо произнес молодой человек. Все его худое длинное тело замерло, верхняя губа слегка приподнялась, как будто он почувствовал опасность. – Я буду вам бесконечно благодарен, мистер Стэннард, если вам удастся это сделать.

Стэннарда, судя по всему, эта новая неожиданная мысль поразила не меньше. Заметив, что сигара угасла, он бросил ее в напольную пепельницу рядом со своим креслом.

– Поразительно! – воскликнул он, и лицо его покраснело еще сильнее. – Я сейчас еще кое о чем вспомнил!

– О чем же? – тут же спросила Рут.

– Пентикост находится в Беркшире. Всего в миле от одного местечка под названием Флит-Хаус – большого особняка в георгианском стиле с плоской крышей. – Взгляд маленьких черных глазок затуманился, когда их обладатель углубился в воспоминания: – Восемнадцать… или даже двадцать… точно, двадцать лет назад человек по фамилии Флит, сэр Джордж Флит, свалился с крыши на глазах у многочисленных свидетелей. Разумеется, это был несчастный случай. Хотя, может, и нет…

– И что же?

– Убийство, совершенное сверхъестественными силами, – без тени улыбки ответил Стэннард.

На Мартина Дрейка история Флит-Хауса не произвела должного впечатления.

– Вы правда считаете, что сможете раздобыть ключи от тюрьмы?

– О, думаю, да. По крайней мере, постараюсь. Где мы с вами сможем завтра встретиться?

– К сожалению, все утро я буду в аукционном доме Уиллаби со своим другом Мерривейлом. – Неожиданно тусклые глаза Дрейка весело заблестели, словно он вспомнил о чем-то. Но затем выражение лица снова стало серьезным. – Но днем я буду дома. Если хотите, можете найти меня в телефонной книге.

– Я позвоню, – пообещал ему Стэннард.

Часы на башне церкви Святого Иуды громко прозвонили в ночной тишине четверть четвертого. Стэннард встал и с глубоким вздохом смахнул с жилета сигарный пепел.

– Что ж, моя дорогая, – обратился он к Рут, – боюсь, мне придется вас покинуть. Барристерам солидного возраста тяжело засиживаться допоздна, в отличие от вас, молодые люди. Я позвоню вам завтра, если позволите.

В течение всего этого разговора Рут не сводила глаз с Мартина Дрейка. В них читались сомнение и неуверенность, а ее грудь под серебристо-бежевым платьем тяжело вздымалась. Стэннард заметил, что Дрейк встал из вежливости, но не предпринял попыток уйти. Время было позднее, оно туманило разум и действовало на эмоции подобно дурману. И когда хозяйка отправилась проводить Стэннарда до двери, на сердце у него было неспокойно.

В маленькой прихожей все стены были заставлены стеллажами с книгами в ярких обложках. Рут Каллис владела модным книжным магазином на Пикадилли, которым управляла сама. Там она и познакомилась со Стэннардом. Прихожую освещал тусклый светильник на потолке. Стэннард достал из дубового шкафа шляпу и складной зонт.

– Ужасно мило, что вы пришли, – сказала Рут.

– Ну что вы. Мне это только в радость. Мы можем еще как-нибудь встретиться?

– Конечно. Когда захотите.

Она протянула ему руку. Стэннард любезно пожал ее, хотя сделать это оказалось нелегко, ведь в то же самое время ему приходилось держать зонт и шляпу.

– Спасибо, – хрипловатым голосом произнес он. – Я это запомню. Нет, я сам открою дверь. Еще раз спасибо. Спокойной ночи.

Тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась за ним и слегка задрожала. Некоторое время Рут стояла и смотрела на нее, а затем вернулась в гостиную. Оба окна были открыты, пропуская в комнату теплый ночной июльский воздух, однако она попыталась поднять рамы еще выше, чтобы проветрить помещение от дыма. Мартин Дрейк стоял к ней спиной около камина и закуривал сигарету. Рут тихо подошла к роялю и села за него.

Она немного помедлила. А когда подняла голову, ее карие глаза смотрели серьезно и рассудительно. На мгновение в них мелькнула и тут же исчезла растерянность и даже раздражение. Поджав губы, она начала играть.

Это была песня «Когда-нибудь я тебя найду». Нежная мелодия поплыла по комнате и тихо полилась из окна.

– Рут!

– Да, Мартин?

– Ты замечательный человек! – Он выбросил сигарету в камин. – Но можно не играть это?

Рут опустила блестящие подведенные веки, а затем снова открыла глаза.

– Прости, Мартин. – Пальцы замерли на клавишах. Не оглядываясь, она спросила: – Ты по-прежнему ищешь ее?

– Да.

– Мартин, дорогой, но разве это не глупо?

– Конечно глупо. Я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

– Вы виделись с ней, – бесстрастным голосом заметила Рут, – всего один вечер.

– Этого вполне достаточно.

– И… сколько времени прошло с той встречи?

Он ответил сразу же, почти машинально:

– Три года. Один месяц. И четыре… нет, пять дней. Сегодня утром я отметил в календаре.

– Ох, Мартин!

Клавиши тихо зазвенели.

– Я признаю, что это глупо. Но часто ли мы способны прислушиваться к голосу разума, когда речь идет о том, что нам дорого? Ответь мне!

– Вы оба были тогда в военной форме, – мягко, но настойчиво напомнила ему Рут. – После высадки союзников повсюду была такая суета. И ты ничего про нее не знаешь, кроме того, что она носила форму Женского подразделения военно-морских сил. Даже ее фамилию, только имя, да и то, как она призналась, это было скорее прозвище. – Казалось, что Рут из чувства протеста старалась побольнее его уколоть, перечисляя все эти подробности. – Буфет на станции в Эдинбурге! – сказала она. – Платформа! Поцелуи в темном вагоне, – ее голос стал жестче, – и клятвы друг другу в любви. Мартин! Многие, очень многие переживали в своей жизни подобные приключения.

Лицо Мартина Дрейка побледнело. И Рут, со свойственной ей тактичностью, не могла не обратить на это внимания.

– Это не было приключением, – тихо произнес он.

– Нет. Конечно. Я не это имела в виду. Но представь, ты ее найдешь… А она уже вышла замуж.

– Как любопытно, – ответил Дрейк, к которому на короткое время снова вернулся ироничный настрой, – но за эти три года, один месяц и пять дней такая мысль приходила мне в голову. – Он пожал плечами. – И что мне в таком случае сделать? Убить ее мужа?

– Или предположим, она помолвлена. Что тогда?

– Попытаюсь эту помолвку разорвать, – тут же ответил Мартин. – Вряд ли у меня это получится. Но… – Он поднял сжатую в кулак руку, опустил ее и откашлялся. – Я использую все приемы, честные и бесчестные, чтобы отвадить этого мерзавца и вернуть ее расположение. И для этого вовсе не обязательно идти на убийство.

Стало тихо. Рут все еще пристально смотрела на него, неуверенность и сомнение еще четче читались в ее взгляде.

– Рут! – виноватым голосом сказал ее гость.

– Да?

Он подошел к ней, встал около рояля и положил руку на обнаженное плечо:

– Спасибо, что не задала мне очевидный вопрос.

– Какой еще очевидный вопрос?

– Сколько таких девушек из Женского подразделения с той же лихорадочной пылкой веселостью говорили: «Ой, зови меня Дженни! Дженни, Дженни!» Я все прекрасно понимаю. Как и некоторые мои друзья. Они даже находят это забавным. Но ничего забавного здесь нет. В том-то и проблема.

Рут протянула руку и смахнула его ладонь с плеча каким-то слишком поспешным жестом. Она не признала и не опровергла, приходил ли ей в голову такой вопрос. Невидящим взглядом Рут уставилась на ноты перед собой.

– А что ты думаешь, – спросила она, – о нашем сегодняшнем друге?

– О Стэннарде? – Лицо Мартина Дрейка помрачнело. – Очень хороший человек. Мне даже жаль, что я назвал его высокомерным. Это все нервы. Если он в самом деле сможет получить разрешение провести ночь в тюрьме…

– Если вы двое туда поедете, – быстро перебила его Рут, – я отправлюсь с вами. Ты заметил, что этот мистер Стэннард выглядел немного смущенным?

Дрейка этот вопрос удивил.

– Великий адвокат? Смущенным? Что бы это значило?

– О, совершенно ничего, – сказала Рут и подняла голову, отчего ее мягкие каштановые волосы заблестели. – Совершенно ничего! – И снова ее пальцы коснулись клавиш рояля.

Внизу у дверей дома номер шестнадцать по-прежнему стоял черный, блестящий в лунном сиянии автомобиль. Все это время Джон Стэннард сидел в нем, положив толстые руки на руль. Из освещенного окна на верхнем этаже снова зазвучала мелодия песни «Когда-нибудь я тебя найду».

На этот раз Стэннард нажал на стартер. Мотор пробудился к жизни, стал набирать обороты, пока гудение не переросло в рев. Затем автомобиль очень мягко тронулся с места и поехал в сторону Кенсингтон-Хай-стрит.