Читать книгу Скелет в часах - Джон Диксон Карр - Страница 4

Слабый тонкий голос аукциониста издалека был едва слышен:

– Лот пятьдесят пять. Прекрасный столик эпохи королевы Анны, красное дерево, богатая отделка позолотой, изготовлен примерно в тысяча семьсот двадцать первом году, изначально…

Мартин не сводил глаз с джентльмена в белом льняном костюме, чье большое тучное тело напоминало бочку. Очки, которые обычно сползали ближе к кончику широкого носа, теперь сидели на месте, поскольку он высоко держал голову в панаме со странно загнутыми полями. Во рту торчала нераскуренная сигара.

Он шел с величественным видом, неся перед собой огромный живот, а на лице застыла такая высокомерная ухмылка, повторить которую было не по силам даже вдовствующей графине. Люди, близко знавшие сэра Генри Мерривейла, заметили бы определенные странности в его поведении. Человеку с воображением могло показаться, что поля его панамы были загнуты так, чтобы придать ей некоторое сходство со старинной шляпой с пером. Пока он крутил во рту сигару, словно пытаясь получше ухватить ее губами, его левая рука небрежно застыла в воздухе, как будто на эфесе воображаемой шпаги. С выражением равнодушия и презрения на лице он направился в комнату с оружием.

– Или, например, вот этот! – воскликнула леди Брейл.

Мартин снова перевел взгляд на комнату и заметил, что в нее тихонько проник еще один человек – маленький старичок с седыми усами. Он уже видел его прежде с каталогом в руках.

Леди Брейл подняла со стола тяжелый металлический щит: круглый, выпуклый, украшенный потускневшей чеканкой, – и поставила его на самый край стола.

– Правда, Дженнифер, я думаю, ты не найдешь лучшего подарка, чем этот надежный защитник наших жизней и домов! Подлинный памятник старины, чудесный…

Старичок с виноватым видом откашлялся.

– Мадам, надеюсь, вы простите, что я перебиваю вас, – прошептал он тихим скрипучим голосом. – Но этот щит – подделка.

– Подделка?

– Да, мадам. Я мог бы привести вам достаточно доказательств. В каталоге указано только, что он относится к шотландскому типу, а это значит…

– Шотландия, – произнесла леди Брейл. – Кажется, Флиты происходят из Шотландии. Это очень даже кстати. Дженнифер, взгляни на него! Посмотри, какая красота, какая мощь!

Леди Брейл разволновалась не на шутку. Судя по всему, эта женщина была весьма сильной. Взяв щит за края обеими руками, она подняла его. Затем с одухотворенным видом отступила на два шага и развернулась, так что щит со всего маха стукнул по лицу сэра Генри Мерривейла, который только что вошел в комнату.

Когда лицо Г. М. соприкоснулось со щитом, послышался звон, но совсем не такой мелодичный, как звон гонга. Однако достаточно громкий, чтобы несколько человек в аукционном зале с удивлением оглянулись. Вдовствующая графиня на мгновение опешила, щит неподвижно замер на лице Г. М., словно покрывало на голове какой-нибудь бесценной статуи.

Затем леди Брейл все-таки опустила щит.

– Ну надо же! Генри! – воскликнула она.

Панама слетела с головы выдающегося мужа, обнажив обширную лысину. И хотя большие очки в роговой оправе не пострадали из-за вогнутых участков на щите, а основной удар пришелся на лоб и подбородок, глаза сэра Генри смотрели с такой ужасной злобой, что Дженни отступила назад. Сигара, разломанная и сплющенная, распустилась под его носом, словно цветок табачного дерева.

Он ничего не сказал.

– Полагаю, мне нужно извиниться, – холодно признала леди Брейл. – Хотя в случившемся и нет моей вины. Вы должны смотреть, куда идете.

Лицо Г. М. побагровело.

– Что ж, – продолжила леди Брейл, опуская щит, – кажется, мы задержались здесь. Пойдем, Дженнифер! – Она крепко сжала руку Дженни. – Я вижу лорда Эмблсайда, и будет очень невежливо не перекинуться с ним парой слов. Всего хорошего, капитан Дрейк.

И все бы, возможно, обошлось, если бы она снова не обернулась к сэру Генри Мерривейлу. Как уже упоминалось прежде, леди Брейл обладала особым чувством юмора. И когда она взглянула на Г. М., ее лицо начало подергиваться.

– Простите, Генри, – сказала леди Брейл, – но честное слово!.. – Внезапно она запрокинула голову, и ее некогда чистое контральто разнеслось под сводами крыши искренним звучным смехом.

– Ха-ха, ха-ха-ха! – залилась хохотом вдовствующая графиня. – Ха-ха-ха-ха!

– Сэр, успокойтесь! – взмолился Мартин Дрейк.

Он схватил Г. М. за дрожащие плечи. Вытащил у него изо рта раздавленную сигару, чтобы тот случайно не проглотил ее, и отшвырнул в сторону.

– Успокойтесь, – настойчиво повторил он. – С вами все хорошо?

Каким-то невероятным сверхчеловеческим усилием Г. М. взял себя в руки или, по крайней мере, сделал вид, что успокоился. И если вначале в его голосе еще слышалось хриплое недовольство, вскоре он немного смягчился.

– Я? – проворчал он. – Конечно, сынок. Со мной все хорошо. Не волнуйтесь, мои чувства никоим образом не задеты.

– И вы… хм… не держите зла?

– Я? – снова воскликнул Г. М. с таким наигранным удивлением, что старший инспектор Мастерс сразу заподозрил бы неладное. – Ну что вы, сынок! Я умею прощать. Я, черт побери, настолько великодушен, что если бы перевоплотился в средневекового рыцаря (которым, возможно, был когда-то в одной из прошлых жизней), то каждый день получал бы щитом по физиономии от какой-нибудь старой ведьмы. А теперь, сынок, оставь меня одного. Хочу немного постоять здесь и все обдумать.

Мартин сосредоточил все свое внимание на Дженни и ни о чем больше не мог думать, поэтому на какое-то время забыл про Г. М. Дженни с бабушкой уже стояли позади толпы у стола, повернувшись спиной к комнате с оружием. Впрочем, Дженни время от времени оглядывалась и что-то беззвучно шептала ему, но Мартин не мог разобрать, что именно.

Г. М. погрузился в глубокие размышления, поддерживая толстой ладонью локоть, массируя пальцами покрасневший подбородок и оглядываясь по сторонам. Наконец его взгляд остановился на алебардах и гвизармах, прислоненных длинными древками к стене. Он медленно поднял взгляд и уставился на острые наконечники. Затем задумчиво перевел взгляд на аукционный зал и сосредоточил его на пышном, обтянутом цветастой тканью заде вдовствующей графини.

– Хм… – Выдающийся муж откашлялся.

С подчеркнуто непринужденным видом он поправил очки и взял одну из гвизарм. Держа ее параллельно полу обеими руками, Г. М. окинул древко критическим взглядом истинного знатока. Но, судя по тому, как часто он моргал, в комнате оказалось недостаточно света, поэтому он вышел в аукционный зал.

– Сто пятьдесят?.. Сто шестьдесят?.. Сто семьдесят?.. Сто восемьдесят?..

Глаза аукциониста – темноволосого мужчины с землистого цвета лицом, в пенсне и с аккуратно подстриженными усиками, – двигались с молниеносной скоростью. Он никого не упускал из виду, ни разу не ошибся. Кивок, бормотание, поднятый вверх карандаш или каталог – сидевшие за столом в виде подковы или стоявшие в толпе участники аукциона делали ставки настолько быстро, что уследить за всеми ними практически не представлялось возможным. Никто не разговаривал, все были собранны и сосредоточенны.

– Двести? Двести? Я не ослышался…

– О боже! – прошептал Мартин Дрейк – он увидел, какая страшная угроза тихо и незаметно подбирается к незащищенному тылу леди Брейл.

Единственным, кто еще обратил на это внимание, оказался тот маленький человечек с седыми усами, который молча наблюдал за происходящим. Но он не мог передвигаться с такой же скоростью, как Мартин. Молча широкими шагами Мартин приблизился к мстителю, схватился рукой за древко и уставился на сэра Генри..

Едва заметные брови Г. М. поднялись.

– Не знаю, о чем вы подумали, – сказал он глухим голосом, хотя Мартин до сих пор не произнес ни слова. Однако теперь заговорил:

– Нет.

– Что?

– Нет.

Г. М. сменил тактику.

– Послушайте, сынок, – взмолился он. – Я же не собираюсь причинять ей вред. Да эту старую моржиху ничем не проймешь. Просто один маленький укольчик, и ничего больше!

– Г. М., не думайте, что я вас осуждаю. Напротив, полностью поддерживаю! Но один маленький укольчик, и я навсегда потеряю девушку.

– Какую девушку?

– Двести фунтов. Кто-то хочет предложить больше?

– Девушку, про которую я вам рассказывал. Вон ту! Она внучка леди Брейл!

– Ох, сынок! Да она вас будет обожать, если вы Софии прищемите хвост!

– Нет!

Раздался тихий стук молотка.

– Продано за двести фунтов лорду Эмблсайду!

– Продано! – послышался голос леди Брейл среди шарканья и бормотания, последовавших за стуком молотка. – Дженнифер, ты слышала? Да еще нашему дорогому другу лорду Эмблсайду! Троекратное ур-ра! – Леди Брейл игриво вскинула руку, словно оперная дива. Пританцовывая, сделала два больших шага назад. И наткнулась прямо на острие гвизармы, которую держали Мартин и сэр Генри Мерривейл.

Звук, сорвавшийся с губ леди Брейл, сложно описать словами. Представьте себе стон волынки, которая тянет одну пронзительную испуганную ноту, становящуюся все выше и выше, пока не перерастает в отчаянный оскорбленный вопль. Примерно на десять секунд этот звук парализовал всех в зале.

Дженни с ужасом оглянулась и закрыла ладонями глаза.

Аукционист, уже собиравшийся объявить лот семьдесят один, замер с открытым ртом. Двое сотрудников в серо-голубой форме, которые выносили каждый лот и ставили его перед столом, чтобы все могли видеть его во время торга, со стуком уронили на пол письменный стол в стиле шератон.

– Господин аукционист!

Потрясенная, но непреклонная леди Брейл пронзительно крикнула:

– Господин аукционист!

Из потайной каморки справа от аукциониста выглянул лысый карлик, который принимал чеки за выигранные лоты, а в перерывах ходил и проверял, кто еще не успел выписать чек. У него было такое же блестящее пенсне, как у аукциониста.

– Господин аукционист! – закричала леди Брейл, театрально выставив указательный палец. – Я требую, чтобы этих двух господ вывели из зала!

Аукционист тихо и отчетливо сказал:

– Миледи, двое этих джентльменов повели себя недостойным образом?

– Да, именно.

– Могу я узнать, в чем именно заключалось их недостойное поведение?

Правда, только правда, и ничего, кроме правды.

– Эта старая перечница, – заревел сэр Генри Мерривейл, вырвав оружие из рук Мартина, – думает, что мы специально укололи ее алебардой.

Робкий старичок с седыми усами возник около Г. М. и тихонько постучал его по плечу:

– Нет, нет, нет! Нет, нет, нет, нет!

Г. М. повернул к нему побагровевшее лицо.

– Что значит нет? – прогрохотал он. – Вы слышали крики этой матери Беовульфа, требующей выкинуть нас отсюда?

– Это не алебарда, уважаемый сэр. Не алебарда!

– Неужели?

– Можете мне поверить! Это чудесная гвизарма восемнадцатого века.

Г. М. широко расставил ноги, упершись древком в пол, как бравый солдат времен Карла I.

– Эта старая перечница, – заревел он, на этот раз правильно объясняя произошедшее, – думает, что мы специально укололи ее гвизармой.

Все присутствующие с трудом подавили невольно возникшую дрожь. Мартин Дрейк не без удовольствия отметил, что это была отнюдь не дрожь ужаса. Скорее спазм напряжения в попытке сохранить лицо неподвижным и не рассмеяться. Один пожилой мужчина с моноклем и морщинистым ртом прижимал к губам платок. Другой положил голову на стол, его плечи тряслись. Даже аукционист, казалось, едва сдерживал улыбку.

– Миледи, я уверен, что это было досадное недоразумение. – Он слегка махнул рукой помощникам, а затем снова заговорил равнодушным голосом: – Лот семьдесят один. Это…

Г. М. и леди Брейл остались один на один в окружении участников аукциона, которые время от времени украдкой бросали на них взгляды.

– Генри, – спокойно произнесла пожилая леди.

– Угу?

– Я хочу вам кое-что сказать. На протяжении девяти поколений, – дрожащим голосом сказала леди Брейл, – ваша семья передавала титул баронета по прямой линии. Однако я вынуждена заявить, Генри, что вы не джентльмен.

– Значит, я не джентльмен? – спросил Г. М., покрепче сжимая гвизарму.

– Нет, не джентльмен.

– Послушайте, София, – сказал Г. М. и похлопал ее по плечу. – Я докажу вам, насколько я, черт возьми, джентльмен. Я пережил реинкарнацию. Ясно?

Леди Брейл, которая, вероятно, в замешательстве решила, что речь идет о какой-то хирургической операции, молча уставилась на него. За столом между тем быстро и безмолвно делались ставки, пока не раздался стук молотка. После слов «Лот семьдесят два» и последовавшего за ними неожиданно громкого бормотания, которое заглушило дальнейшее объяснение аукциониста, леди Брейл вдруг оживилась. Участники аукциона с интересом рассматривали лот, но не решались делать ставки.

– Начнем с пяти фунтов?.. Пять!.. Кто скажет пять?

– Я просто не могу продолжать этот детский разговор! – воскликнула леди Брейл. Торопливо и с волнением, часто возникающим в такие моменты, ее контральто громко пропело: – Пять фунтов!