Читать книгу У мыслей на краю. Богат и всеобъемлющ русский, Всё выражающий язык, Передаёт и суть, и чувства, Душой бессмертной говорит - Дмитрий Шестаков - Страница 4

Распятый на кресте палач

Сквозь боль и слёзы улыбался,

Едва дыша, под крик и плач

Словами веры упивался.

Он с всепрощением смотрел,

С тоскою на народ взирая,

А люд, что змей гнездо, шипел,

Проклятьем скверным осыпая.

«Висит презренный душегуб!

Не будет велика потеря!

Заплатит за деянья плут,

Казнить отступника немедля!»

Кругом толпился местный сброд

И с осуждением глядели,

Кричали: «Пусть скорей помрёт!

Нечистый сын с душою зверя!»

Кто посмелее подбегал

И, взяв с земли тяжёлый камень,

В него с усердием бросал,

На коже выбивая раны.

Малец, раздразненный толпой,

В лицо пустил булыжник острый,

Он видел старшего пример,

Поддавшись чувству общей злости.

И каждый плюнуть подходил,

Никто ничуть не сомневался,

«Он демона внебрачный сын!» —

С надрывом кто-то чертыхался.

«Тебе досталось поделом,

Жить на земле таким негоже!

О, что ж ты, изверг, сотворил!

Сгубил младенца, злая рожа!»

В округе траур сплошь стоял,

Рыдали слуги и вельможи,

Истошно герцог причитал,

Ребёнок всех ему дороже.

Ведь сына у него отнял

Тот бес, что на кресте распятый,

«Он недостаточно страдал,

Гори в аду, сатир хвостатый!»

С досадой герцог говорил:

«Слаба расправа для лихого,

Хочу, чтоб скорбь он ощутил,

И нет ему пути иного!»

«О, как же низко поступил

Великий рыцарь – вестник Бога,

Что кодекс чести верно чтил,

Ведь к святости его дорога».

Убийца благородно жил,

Без страха и упрёка рыцарь

В священном ордене служил

И при дворе был важной птицей.

Известным был сей знатный род,

В войне прославился потомок,

Он с детства посещал приход,

И образован был, и ловок.

Крестовых битв его не счесть,

Язычников сложил немало,

Пустыни видел он песок

И соль морей, и океанов.

Казалось, он хотел сбежать

От той судьбы, что мысли точит,

Но путь обратно приводил,

И снова ужас правит ночью.

И не хотел он исполнять

Тот замысел, что уготовлен,

Но, видя смерти жуткий тлен,

В своих желаньях был не волен.

Застила очи грязь и кровь,

Уже едва бедняга дышит,

А в голове всё тот же сон,

В котором с детства ясно слышит.

Как вновь исполнен криком он,

Холодный пот, мороз по коже,

И рыцарь золотым мечом

Сечёт с плеча младенца ложе.

А после оный на кресте

Распят, оплёванный толпою,

И гвозди острые в руке,

Вгрызаясь в плоть, калечат волю.

Тревожит мысли вещий сон,

Который хочет он не видеть,

Но с каждым разом глубже он,

И из пучин уже не выплыть.

Дитя желая он спасти,

К кроватке малой пробирался,

Но всё не мог к ней подойти

И в бездну тёмную срывался.

А если рыцарь был сражён,

И отворив скорей забрало,

Убитым оказался он,

Броня его лицо скрывала.

А после мальчик подрастал,

Меняя образ свой невинный,

И над землёю он летал

На крыльях дьявола старинных.

В глазах его горящий Мир

И пир чумы кругом багровый,

Он смертью грозно управлял,

Установив порядок новый.

Лежат в канавах стар и млад,

А кто живой – пощады просит.

Но он не слышит их мольбы

И с блажью миллионы косит.

Объяты города огнём,

А едкий дым повсюду пышет,

Кошмаром воздух опьянён,

И смерть ненастным смрадом дышит.

Бежит горящий чёрный конь,

В агонии пустой пылая,

И с пеною у рта он ржёт,

Чтоб боль утихла он желает.

Картину эту созерцал

Ребёнок герцога безликий.

Его корону украшал

Фамильный герб со змееликим.

Он молвил: «Сгинет всё живьём

И муки адские познает,

Кромешной тьмой ваш Мир сражён,

А души пусть в огне пылают!»

Предвиденья великий дар,

Как будто в наказанье послан,

И ты в лесу совсем один

Блуждаешь меж безмолвных сосен.

Плебеям не дано познать,

Что долю в жизни выбирают.

Себя ли в жертву принести?

Иль хаос Мир пусть наполняет?

Мог рыцарь быть среди людей,

Свой век спокойно доживая,

И не исполнить выбор сей,

Где он младенца убивает.

Дождавшись края света час,

Уйти почтенною судьбою,

Где он герой средь серых масс,

В той, что кричит сейчас толпою.

И вот перед кроваткой он

В доспехах чёрных облачённый,

Малютка спит невинным сном

Под палантином золочёным.

И стиснув крест, что было сил,

Тяжёлый меч в него вонзает,

Кровавый след, душевный стон,

Себя он просто презирает!

Деянья труд невыносим,

Собрав последний сгусток воли,

Он, как подкошенный, упал,

И горьким плачем выл от боли.

Распятый рыцарь на кресте,

Безмерно верою служивший,

Себе шепча, он говорил:

«Я лишь глупец, дитя убивший!»

Деянье злое сотворив,

Расправой смерть себе оставил,

Свой тяжкий грех не отрицал,

На эшафот себя отправив.

И знал бы юный тот наглец,

Кидавший поострее камень,

Что на кресте распят мудрец,

И глубже в его сердце раны.

Кто сможет верный дать ответ,

Какой судьбе дóлжно сложиться?

Бывает меньшая ль из бед?

Иль апокалипсу случиться?

И вправе ль мы тогда решать?

Баланс вещей не нарушая.

Превозносить иль наказать?

Истоков истины не зная.