Читать книгу У мыслей на краю. Богат и всеобъемлющ русский, Всё выражающий язык, Передаёт и суть, и чувства, Душой бессмертной говорит - Дмитрий Шестаков - Страница 6

От мести персов жди беды,

Послание «Земли воды»

Направил Ксеркс, великий царь

И Сарды грозный государь.

В своём навете он сказал,

Чтоб каждый полис власть признал,

Его правителем назвал

Эллады всей и греков.

И был меж городов совет,

Решили дать таков ответ,

Что подчиняются ему

И дань теперь платить в казну Ахеменидам станут.

Лишь Спарта свой ответ не дав,

С Афинами союз создав,

Послов пустили в круговерть,

Победу выбрав или смерть!

Раскладу рабскому не быть,

Не может вольный духом жить

На землях отчих в кандалах

Под гарь полей, в дыму клубах.

И стал меж эллинов раскол,

Который к прениям привёл.

Всё пуще ссорились они,

Решая, кто был правым.

Меж греками опять конгресс.

Одни вопят: «Ведь перевес!

Врагов, что с моря к нам придут,

Они лавиной нас сметут!

Их тысяч двести пятьдесят,

И если просто захотят,

Раздавят войско супротив,

Скорей откупимся от них.

Ведь там армада кораблей,

И сотни, тысячи мечей!»

Смятенья трепет нарастал

В умах мужей кричащих.

Средь гама криков суеты,

Чтоб трусов в чувство привести

И спор ораторов унять,

Царь Спарты слово стал держать.

Бесстрашным воином прослыв,

Речей подобных не любив,

Он с детства самого познал,

Что значат честь и доблесть.

Не стал гневливо осуждать

Готовых свой народ предать,

Вождей, умасленных врагом,

А как стратег судил о сём:

«Афины морем выйдут в путь,

Не дав врагу пробраться вглубь,

Флот выведя наперерез,

Чтобы сошёл на берег перс.

А мы в ущелье Фермопил

Фалангой, как отец учил,

Закроем между гор проход,

Восславят боги наш поход.

В веках наш подвиг будет жить,

Врагу в войне не победить.

Дадим же персам славный бой,

Ну что, спартанцы, кто со мной?»

Все вызывались как один,

Но выбрал царь лишь тех, чей сын

Род воинский в семье продолжит

И Спарты войско приумножит.

Три сотни копий и мечей

Не раз проверенных мужей,

Кто закалён войной как сталь,

Вписавши подвиги в скрижаль.

Гоплитов стройные ряды

В броню и плащ облачены.

Не зная устали, идут

Дорогой к вечной славе.

Дожди и ветры, солнца зной,

Немало песен за спиной,

Свирели звонкие поют,

Хвалу героям воздают.

Но кто же встретился в пути?

Фокийцы, греки впереди.

Свободу выбрали они,

Прислав отряд немалый.

В убранстве воинском стоят,

Но неуклюжим был сей брат.

И шаг в колонах невпопад

В доспехах разношёрстных.

С ухмылкой командир сказал,

Что строй фокийский возглавлял,

Узрев спартанские ряды

На марше у седой гряды:

«Фокийцев множество со мной,

Кто не страшится пред судьбой,

Готовых жизнь свою отдать

И земли предков отстоять.

Я думал, в Спарте люди есть,

И воинов не перечесть,

Но вижу малый лишь отряд,

Вас персы тут же разгромят!»

Тут улыбнулся Леонид:

«Здесь за спиной моей стоит

Три сотни статных храбрецов,

Любимцев пламенных богов.

Ну, а кого же ты привёл?»,

Спартанский царь в ряды пошёл

Мужей пришедших осмотреть,

Воочию солдат узреть.

К безумцам храбрым подойдя,

Рукою медленно ведя,

У каждого из них спросил,

Кем в ремесле воитель был.

«Я на лугу пасу овец,

А я, великий царь, – кузнец,

Я – землепашец, я – гончар», —

В ответ народ ему кричал.

Спросил ещё раз Леонид

У войска, что пред ним стоит:

«Есть среди вас хотя б один,

Кто Ареса бессмертный сын?»

Поднялось лишь немного рук,

И молвил царь: " Ну вот, мой друг,

Привёл солдат поменьше ты,

Но так ценны твои щиты для нас в сей час недобрый!»

Разведчики приносят весть,

Что враг в пути, его не счесть.

И будет скоро у ворот

Ущелья, к Спарте что ведёт.

Ещё разведка донесла,

Что на дорожку набрела,

Сокрытую меж скал и гор,

И с тыла там держать отпор.

Не время долго рассуждать,

Врага там нужно не проспать,

Чтоб спину Спарте защитить,

Фокийцам там дозором быть.

На солнце панцирем сверкая,

Пред полчищем, что нет и края,

Всего три сотни храбрецов,

Великой Греции сынов.

У каждого копьё и щит,

Который друга защитит,

Что бóк о бок, как зверь, дерётся,

Пока лихое сердце бьётся.

И первым в том строю стоит

Любимый царь их Леонид

В плаще, что на ветру играет

И красным пламенем пылает.

Посланника к царю отправил

Великий Ксеркс, что войском правил,

Персидским игом что зовут.

И закричал глашатай-плут:

«Если хотите жить, то живо,

Все как один, неторопливо

Сложите наземь щит и меч,

Иначе головы вам с плеч!

И если вам не подчиниться,

Лавиной чёрной смерти птица

Обрушится волной на вас,

И это будет бури час!

Нашли вы дерзости сражаться,

С богоподобным ликом знаться,

Что в Мире целом всех сильней

Могучий бог среди людей.

А не сдадитесь, в тот же миг,

Услышав смерти хладный крик,

Все будете истреблены,

Поля и земли сожжены.

Вся Греция сгорит к рассвету,

Искусство, быт – всё канет в Лету,

Поэзия и ремесло,

Не будет больше ничего!

Но если ж глáвы преклоните

И о пощаде завопите,

Царь всех царей вас пощадит,

И даже щедро наградит».

Ему ответил Леонид:

«В твоём строю рабов стоит,

Что трав зелёных на лугу,

Их сосчитать я не смогу.

С тобой парфяне, ассирийцы,

Гиркане, кассии, ливийцы,

Индус, фракиец, эфиоп,

Что под кнутом идут вперёд.

В мой дом сегодня ты пришёл,

Несметно войско ты привёл,

Но не учёл ты одного:

Война – спартанца ремесло.

Он с детства тяготы терпел,

Ведь с братом в строй попасть хотел,

К мужам, что воином зовут,

Что выбрали сражений труд.

Превозмогая хлад и боли,

Ни дня не проведёт в неволе,

Сын тот, что Спартою взращён

И Áресом благословлён!

В моём отряде трусов нет.

И вот тебе прямой ответ:

Не будет больше лишних слов,

Лишь – если. Мой ответ таков!»

«Сдавайтесь! Мы убьём вас всех!» —

В ответ был слышен громкий смех,

Что гулом по горам раздался

И эхом дерзким отражался.

В долине, где был узок срез,

Не важен людям перевес,

Талант здесь воинский решает,

И удаль в этом помогает.

У скал в ущелье Фермопил

В ход войско грозное пустил

Бессмертный бог среди людей,

Разгневанный насмешкой сей!

В атаку рьяно набегая

И клич победный издавая,

Ватагой персы шли вперёд,

Ведь царь царей их в бой ведёт.

Идут, волна вслед за волной,

Спартанцы дружною стеной

От натиска свой держат щит.

Настал закат, и враг разбит.

В поспешном бегстве отступая,

Копьё и щит свои бросая,

Пока меч Спарты не рассёк,

Пустились персы наутёк.

Был в бешенстве правитель Ксеркс,

Чтоб избежать подобных бегств,

Он казнь всем трусам учинил.

Топор весь день и ночь рубил.

Лишь только ранний час пробил,

Горячей кровью окропил

Всех тех, кто предал власть его,

Не пощадил ни одного.

И снова в небе стали звон,

Уж не один храбрец сражён,

Что в битве мастерством своим

И с сотней вряд ли был сравним!

Не дрогнул вновь спартанцев строй,

Так завершился бой второй.

Лишь к вечеру склонился день,

И вот к врагу скользнула тень.

О деле важном говоря,

Пришёл с доносом для царя

Предатель, на ногу хромой,

Плащом скрывая облик свой.

Пред троном ниц главой упав,

Покорность пёсью показав,

Браваду сладкую запел

О разрешеньи скором дел.

«Я – Эфиальт, великий царь,

Проведал, что несут печаль

Потери войска твоего,

И ты в раздумьях от того.

На Грецию обижен я,

Несёт клеймо моя семья,

Ведь я негодным сыном был

И в войско Спарты не вступил.

Калекой с детства наречён,

На смерть с рожденья обречён,

Но участь мимо обошла,

Родная мать меня спасла.

Родители, забыв про всё,

Оставив скарб свой и жильё,

От доли скорбной сберегли

И в горы тайно унесли.

Несправедлив, суров закон,

Навеки шансов я лишён

Жить в полисе среди людей,

Ступать меж храмов и аллей.

Хоть боги сделали хромым,

Я знаю тропы сих долин,

По каждой мой сандаль прошёл,

Когда по ним овец я вёл.

Известен мне укромный путь,

Им можно горы обогнуть

И войско греков обойти.

Недолго, только ночь идти.

Позволь, владыка, мне помочь.

Ты сможешь Спарту превозмочь,

Ударив разом с двух сторон,

Сжав клещи, будто скорпион».

Подумав, Ксеркс одобрил план

Коварный выставить капкан.

Велев спартанцев окружить

И натиском двойным разбить.

А Эфиальта наградил,

Его он златом одарил,

Не позабыв предупредить,

Если солгал – тому не жить.

Коль ночь на горы упадёт,

Врагов по тропке поведёт,

Чей малодушья низок труд,

Злодей, что Эфиальт зовут.

И непростой он вёл отряд —

Элитных избранных солдат.

Подобны демонам самим,

Бессмертный – имя дали им.

Увидев вражеских солдат,

Фокийский ринулся отряд,

Им навязав на тропке бой,

Сломав своим сумбуром строй.

Но, продержавшись краткий миг,

Трубили отступленья крик,

Кручинясь: «Леонид, прости,

Ведь натиск сей нам не снести». И в спешке разбежались.

Узрел к рассвету Леонид,

Что тыл их больше не прикрыт,

А значит, биться предстоит

В сражении последнем.

Он воинов вокруг собрал,

Свой шлем потёртый в битвах снял

И с пылом начал говорить,

Какой судьбе сегодня быть:

«Ну что же, братья, ждёт нас бой!

Разделим хлеб последний свой,

И волосы, как встарь, расправим,

Ведь пировать сегодня станем!

На небесах среди богов,

Меж гор вершин и облаков,

Арес нам сам благоволит

И битву яркую сулит!

Зачем овцой смиренной быть,

Когда твой подвиг может жить,

Когда ты гордым львом родился,

И образ твой запечатлился в очах богов».

Сжимает клещи скорпион,

Всё ближе персы с двух сторон,

Сам Ксеркс явился посмотреть,

Расплату предвкушая.

Настало время для меча,

И в жилах кровь разгоряча,

Бросая клич победный свой,

Спартанцы устремились в бой.

Врываясь во врагов ряды,

Запели острые мечи,

Дрожь тишину разорвала,

И воздух битва сотрясла!

Из окруженья пробиваясь,

Сквозь орды персов прорубаясь,

Спартанский меч легко разил,

Но у людей предел есть сил.

Коринфских шлемов гребни вьются,

Обречены, но не сдаются

В желаньи всех врагов убить,

Сатрапа в сердце поразить.

И к ставке персов пробиваясь,

Достать царя царей пытаясь,

Рубил нещадно Леонид,

Кто бросил вызов – тот убит.

Ксеркс удивлённо обомлел,

Увидев положенье дел,

За жизнь свою он испугался,

Ведь до него сейчас остался бросок копья.

Велел позвать своих стрелков,

В приказе было мало слов,

Скорее тетиву спустить

И небо стрелами затмить!

Со свистом ветер рассекая,

Взлетели, перьями играя,

Древков коротких страшный рой,

Не разбирая свой-чужой.

Спустилась с неба смерти мгла,

Разила воинов стрела,

И персов жизни отнимав,

И греков с неба жаля.

Но хоть и подняты щиты,

Нещадно раня, как кнуты

Кусали, бреши находив,

И падали герои.

Спартанский царь, как грозный зверь,

Не чуя сил своих потерь,

Рывком неистовым метнул

Копьё с последним вздохом.

Но рядом угодил древок,

Не долетев, упал у ног,

Едва с собою не забрав

Персидского сатрапа.

И смотрит в небо Леонид,

Нагрудник стрелами пробит.

И братья с ним лежат его,

Живого нет ни одного.

Ведь все здесь пали, как один,

Мы почести окажем им,

Когда борьбы накал утихнет,

Но, а пока безумным вихрем летит война.

Бесстрашный царь сражён в бою,

Увековечив жизнь свою,

Даруя Греции пример,

Что нет в деяньях полумер.

Нет места бренной суете,

Лишь со щитом иль на щите!

Нет больше истины другой,

Спартанец долг исполнит свой!