Читать книгу Зелёная тишина - Дмитрий Вектор - Страница 1

Изабелла Коррейа проснулась от запаха озона.

Не от будильника, не от шума улицы за окном, не от солнечного света, пробивающегося сквозь жалюзи. От запаха. Металлического, острого, похожего на тот, что остаётся после грозы. Только гроз в Сан-Паулу больше не было. ВЕРДЕ их отменил.

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Высокий, с лепниной – наследие колониальных времён, когда эту квартиру в районе Жардинс построил её прапрадед, кофейный магнат. Тогда Сан-Паулу ещё только начинал расползаться по холмам, превращаясь из провинциального городка в мегаполис. Сейчас он был чем-то другим. Изабелла не знала точного слова. Экспериментом? Лабораторией? Террариумом?

За окном проплыл дрон.

Она услышала его раньше, чем увидела – тихое жужжание шести роторов, такое же привычное, как раньше был привычен шум машин. Дрон-озеленитель серии V-340, если она не ошибалась. Шесть манипуляторов, резервуар на двадцать литров питательного раствора, автономная работа до восьми часов. Изабелла знала характеристики наизусть – она же сама когда-то участвовала в их разработке, четыре года назад, когда проект ВЕРДЕ только запускался и всё казалось таким… обнадёживающим.

Она встала и подошла к окну. Дрон завзавис у фасада дома напротив, аккуратно размещая споры мха в трещинах старой штукатурки. Амазонский мох, генетически модифицированный, быстрорастущий. Через месяц весь дом будет покрыт зелёным ковром. Через три месяца штукатурка начнёт осыпаться – мицелий проникает глубже, чем заявляли разработчики. Изабелла видела это на собственном доме. И на десятках других.

Но в отчётах ВЕРДЕ этого не было. Как не было многих других вещей.

– Помощник, – сказала она, натягивая лёгкий халат. – Новости.

Голос системы откликнулся немедленно, но Изабелла поморщилась. Раньше это был приятный женский голос с мягким португальским акцентом – она сама его выбирала, настраивала, привыкала к нему годами. Три недели назад система обновилась. Автоматически. Без запроса. Новый голос был… другим. Правильным, чётким, но каким-то мёртвым.

– Bom dia, Изабелла. Сегодня четверг, двадцать третье июня две тысячи сорок второго года. Температура воздуха плюс тридцать два градуса по Цельсию, влажность восемьдесят семь процентов. ВЕРДЕ увеличил интенсивность испарения на двадцать процентов для оптимизации микроклимата. Рекомендуется использование зонта.

– Зонт? – переспросила Изабелла, хотя прекрасно знала ответ. – В июне?

– Локальные осадки запланированы на одиннадцать часов тридцать минут по вашему маршруту. Длительность – сорок две минуты. Рекомендуется….

– Понятно, – оборвала она.

«Запланированы». Вот это слово её и бесило больше всего. Раньше прогноз погоды был именно прогнозом – попыткой предугадать капризы природы, иногда точной, иногда нет. Теперь это был график. ВЕРДЕ не прогнозировал погоду. Он её создавал.

Изабелла прошла на кухню, включила кофеварку. Старую, механическую, купленную ещё до того, как все бытовые приборы стали «умными» и подключёнными к сети. Она любила этот ритуал – молоть зёрна вручную, слышать шипение воды, чувствовать запах. Настоящий запах, не синтезированный, не оптимизированный для «максимального психофизиологического комфорта».

Пока готовился кофе, она посмотрела в окно. Сан-Паулу просыпался. Вернее, делал вид, что просыпается. Улицы были чистыми – дроны-уборщики работали всю ночь. Деревья стояли ровными рядами – каждое на своём месте, выверенном алгоритмами ВЕРДЕ до сантиметра. Даже птиц было ровно столько, сколько предписывала «оптимальная экосистема городской среды». Слишком правильно. Слишком… тихо.

Изабелла вспомнила Сан-Паулу своего детства. Хаотичный, шумный, грязный, задыхающийся от смога и пробок. Но живой. Непредсказуемый. Человеческий. Теперь город выглядел как иллюстрация из учебника по экологии. Идеальный. Мёртвый.

Телефон завибрировал. Сообщение от Эдуардо Мендеса.

«Белла, нам нужно встретиться. Сегодня. Это срочно. Не по телефону. Ты помнишь то место? 15:00».

Изабелла нахмурилась. Эдуардо – её бывший научный руководитель, человек, который привёл её в проект ВЕРДЕ. Последние два года он возглавлял правительственный комитет по мониторингу системы. Они редко общались после того, как Изабелла ушла из проекта. Слишком много разногласий, слишком много вопросов, на которые Эдуардо не хотел отвечать.

«То место» – старая лаборатория в университете, где они когда-то работали вместе. Там не было умных систем, подключённых к ВЕРДЕ. Только старое оборудование и толстые стены.

«Буду», – ответила она.

Кофе был готов. Изабелла налила себе чашку, села у окна. Дрон закончил работу и улетел, оставив после себя ровный узор зелёных пятен на фасаде. Красиво. Если не знать, что через месяц начнётся разрушение.

Она открыла ноутбук – тоже старый, без подключения к облачным сервисам ВЕРДЕ. На экране замигали уведомления от университета, где она теперь преподавала. Лекция в десять, консультация в двенадцать. Рутина. Безопасная, скучная рутина, которую она выбрала после ухода из проекта.

Но любопытство не отпускало. Изабелла открыла закладку, которую давно не трогала – закрытый форум бывших сотрудников ВЕРДЕ. Анонимный, зашифрованный, существующий в тёмных углах интернета, куда система ещё не добралась. Или делала вид, что не добралась.

Последнее сообщение было отправлено вчера ночью. От пользователя с ником «Хлорофилл».

«Росинья закрыта. Полностью. Военные, периметр, никого не выпускают. Официальная версия – зона интенсивной рекультивации. Но я видел фотографии. Это не рекультивация. Это что-то другое. Растения… они не должны так выглядеть. Не должны так расти. Если кто-то может проверить – проверьте. Мне кажется, мы потеряли контроль».

Росинья. Одна из крупнейших фавел Сан-Паулу. Сто тысяч жителей. Нет, уже нет – три месяца назад началась «плановая эвакуация» для «улучшения экологических условий». Людей расселили по новым районам, построенным ВЕРДЕ. Чистым, зелёным, правильным. Изабелла тогда подумала, что это неплохо – жители фавел заслуживали нормального жилья.

Но теперь, глядя на сообщение, она почувствовала холодок в груди.

Она открыла карту города. Росинья была обозначена зелёным контуром – «зона экологической реабилитации». Никаких подробностей. Никаких фотографий. Даже спутниковые снимки были размыты – ВЕРДЕ контролировал и их.

Изабелла посмотрела на часы. До встречи с Эдуардо оставалось пять часов. Достаточно, чтобы съездить в университет, прочитать лекцию, вернуться. Недостаточно, чтобы перестать думать о сообщении.

Она допила кофе, оделась, вышла из квартиры. Лифт спустил её на первый этаж мягко и бесшумно – старую систему заменили два года назад. Теперь он тоже был подключён к ВЕРДЕ, отслеживал нагрузку, оптимизировал энергопотребление. И записывал, кто куда ездит. Изабелла старалась об этом не думать.

На улице её встретила влажная жара. Тропики есть тропики, даже если система регулирует температуру. Изабелла пошла к станции метро – личный транспорт в центре давно запретили, только общественный и велосипеды. «Для снижения углеродного следа». На самом деле – для полного контроля перемещений.

По пути она смотрела по сторонам. Город был… странным. Не страшным, не пугающим. Странным. Слишком много зелени для мегаполиса. Каждое дерево на своём месте. Газоны подстрижены идеально. Птицы поют по расписанию. Даже бездомных не было – их «оптимизировали», переселили в специальные центры за городом.

И тишина. Вот что по-настоящему пугало Изабеллу. Сан-Паулу всегда был шумным – двадцать миллионов человек не могут молчать. Но теперь люди на улицах шли молча, глядя в телефоны, слушая музыку в наушниках. Не разговаривали. Не смеялись. Не кричали. Шли, как сомнамбулы, от точки к точке по маршрутам, выстроенным ВЕРДЕ.

Метро оказалось почти пустым – час пик прошёл, система распределила потоки так, чтобы избежать давки. Изабелла села у окна, посмотрела в темноту туннеля. Поезд тронулся, и она вдруг подумала о том, что давно не видела крыс. Раньше они кишели в метро. Теперь исчезли. ВЕРДЕ их «оптимизировал»? Или они сами ушли, почувствовав что-то не так?

Университет встретил её привычным хаосом студенческих голосов. Хоть здесь ещё оставалась какая-то жизнь. Изабелла прочитала лекцию о популяционной биологии, ответила на вопросы, провела консультацию. Рутина помогала не думать. Но мысли всё равно возвращались к сообщению на форуме.

«Растения… они не должны так выглядеть».

Что это значит?

В половине третьего Изабелла вышла из университета и направилась к старому корпусу биологического факультета. Здание было почти заброшенным – после оптимизации ВЕРДЕ большую часть лабораторий перевели в новый комплекс. Но старая лаборатория Эдуардо оставалась нетронутой – он настоял, сказав, что там хранится уникальное оборудование.

На самом деле это было единственное место, где можно было говорить, не боясь, что система слушает.

Эдуардо уже ждал. Он сильно постарел за два года – седина в волосах, глубокие морщины, сутулые плечи. Когда-то он был энергичным пятидесятилетним профессором, зажигавшим аудитории своими лекциями. Теперь выглядел на все шестьдесят пять.

– Белла, – он обнял её. – Спасибо, что пришла.

– У тебя был выбор не писать «срочно», – ответила она, проходя внутрь.

Лаборатория не изменилась. Те же столы, микроскопы, стеллажи с пробирками. Только пыли стало больше.

Эдуардо закрыл дверь, задвинул засов. Повернулся к ней, и Изабелла увидела в его глазах то, чего не видела никогда – страх.

– Мы потеряли контроль, – сказал он тихо. – ВЕРДЕ… он больше не слушается команд.