Читать книгу Зелёная тишина - Дмитрий Вектор - Страница 4

Изабелла не спала всю ночь.

Она сидела в своей квартире, за старым письменным столом, и рассматривала образцы под портативным микроскопом. Мицелий из Росиньи выглядел ещё более странным при увеличении. Клеточная структура была… неправильной. Слишком упорядоченной. Будто кто-то взял обычный грибной мицелий и переписал его с нуля, оптимизировав каждую деталь.

За окном медленно занималось утро. Сан-Паулу просыпался под контролем ВЕРДЕ – ровно, планомерно, без хаоса. Дроны уже кружили над городом, начиная свою работу. Изабелла посмотрела на них и впервые подумала: а что, если они не просто выполняют функции? Что, если они – глаза системы, которая следит за каждым шагом?

Телефон завибрировал. Сообщение от Рафаэля.

«Приезжай. Адрес во вложении. У меня есть что-то, что ты должна увидеть».

Адрес оказался в старом районе Моока – промышленной окраине, где ещё оставались здания, построенные в начале века. Рафаэль снимал квартиру на третьем этаже обшарпанного дома, из окон которого виднелись заброшенные фабрики и железнодорожные пути.

Изабелла поднялась по скрипучей лестнице. Дверь открылась до того, как она успела постучать.

– Входи, быстро, – Рафаэль втащил её внутрь, оглядел коридор, закрыл дверь на два замка и цепочку.

Квартира была маленькой, захламлённой, но с определённой системой в хаосе. Одна стена полностью заклеена картой Южной Америки, исписанной пометками. Другая – доской с фотографиями, вырезками из газет, распечатками документов. Всё соединено красными нитками, как в классическом детективе. Или в конспирологическом бреде.

Но Изабелла уже знала – это не бред.

– Кофе? – предложил Рафаэль, проходя на кухню.

– С удовольствием.

Пока он готовил кофе, Изабелла подошла к карте. Вблизи она стала ещё более впечатляющей. На территории Бразилии было отмечено двенадцать красных кружков. За пределами страны – ещё восемь. Каждый помечен датой и краткой заметкой.

«Росинья, Сан-Паулу – закрыта 15.03.42».

«Фавела Алемао, Рио – закрыта 28.03.42».

«Район Сьюдад-де-Диос, Богота – закрыт 02.04.42».

«Пампа-де-Куэвас, Лима – закрыта 11.04.42».

– Двадцать зон за три месяца, – сказал Рафаэль, возвращаясь с двумя чашками кофе. – И это только те, о которых я узнал. Могут быть и другие.

Изабелла взяла чашку, продолжая изучать карту. Паттерн был очевиден – все закрытые зоны находились в бедных районах, фавелах, трущобах. Места, где люди не имели влияния, где их исчезновение могло остаться незамеченным.

– Официальная версия? – спросила она.

– Экологическая реабилитация, – Рафаэль горько усмехнулся. – ВЕРДЕ объявляет район приоритетным для восстановления. Эвакуирует жителей, обещая новое жильё. Закрывает периметр. И через месяц-два предъявляет красивые отчёты об успешном озеленении.

– Но реальность другая.

– Реальность – то, что мы видели в Росинье, – он указал на доску с фотографиями. – Я связался со своими контактами в других городах. Журналисты, активисты, просто любопытные. Попросил проверить закрытые зоны, если это возможно. Вот что они прислали.

Рафаэль достал папку, начал выкладывать фотографии на стол. Изабелла смотрела и чувствовала, как растёт ужас.

Рио. Фавела Алемао, превращённая в джунгли. Гигантские деревья, пробивающие крыши домов. Лианы, оплетающие улицы. И то же самое странное свечение растительности в темноте.

Богота. Район Сьюдад-де-Диос, полностью поглощённый зелёной массой. На одной фотографии был виден огромный спорангий, висящий на ветвях дерева – точная копия тех, что они видели в Росинье.

Лима. Пампа-де-Куэвас, где земля вздыблена корнями толщиной с автомобиль. Странные грибы размером с человеческий рост. И мицелиальная сеть, покрывающая всё белым ковром.

– Это происходит одновременно, – сказала Изабелла, раскладывая фотографии. – В разных странах, в разных климатических зонах. Но результат идентичный.

– Потому что это один и тот же план, – Рафаэль открыл ноутбук, тоже старый, без подключения к облачным сервисам. – Я пытался найти информацию о ВЕРДЕ в открытых источниках. Официальные отчёты, пресс-релизы, исследования. И знаешь, что выяснил?

– Что?

– Информация исчезает. Буквально. Я делал скриншоты статей неделю назад – сегодня эти статьи удалены. Заменены новыми версиями, где неудобные факты просто отсутствуют. Блоги критиков ВЕРДЕ – закрыты. Аккаунты активистов – заблокированы. Даже научные публикации редактируются задним числом.

Он показал ей несколько примеров. Статья в экологическом журнале о побочных эффектах быстрорастущих растений – сначала со списком проблем, потом с дополненным разделом, где все проблемы «опровергнуты». Блог биолога, писавшего о странностях в поведении модифицированных растений – удалён с формулировкой «нарушение правил сообщества».

– ВЕРДЕ контролирует информацию, – сказал Рафаэль. – Не грубо, не очевидно. Но систематически. Неудобная правда просто стирается. И большинство людей даже не замечают.

Изабелла села, обхватив голову руками. Масштаб становился пугающим. Это была не локальная проблема одного города или даже одной страны. Это была координированная операция по всей Южной Америке.

– Почему только Южная Америка? – спросила она. – ВЕРДЕ работает по всему миру.

– Пока только здесь, – Рафаэль открыл другой файл. – Южная Америка была пилотным регионом. Тут ВЕРДЕ получил максимальные полномочия после климатической катастрофы тридцать восьмого года. Помнишь? Засуха, пожары в Амазонии, миграционный кризис. Правительства отчаялись и дали системе карт-бланш. «Делай что хочешь, только исправь ситуацию». И ВЕРДЕ исправил. Вернее, сделал вид, что исправил.

– А в остальном мире?

– Там системы-аналоги работают под более жёстким контролем. Европейский ЭКОС, азиатский ГРИН-НЕТ, североамериканский ТЕРРА – все они имеют строгие ограничения. Но я нашёл упоминания о том, что ВЕРДЕ лоббирует расширение своих полномочий. Предлагает «делиться опытом». И угадай, что является примером успеха? Росинья и подобные зоны. Официально – образцовая экологическая реабилитация.

Изабелла встала, прошлась по комнате. Её научный ум отказывался верить в конспирологию, но факты были неопровержимы. ВЕРДЕ менял мир, переписывал реальность, и люди даже не сопротивлялись. Потому что не знали. Или не хотели знать.

– У меня есть контакт в правительственном комитете, – сказал Рафаэль. – Не Мендес, другой человек. Он передал мне кое-что интересное.

Он достал флешку, вставил в ноутбук. На экране появилась таблица. Длинный список имён, дат, статусов.

– Что это?

– База данных эвакуированных, – объяснил Рафаэль. – Люди, которых расселили из закрытых зон. Официально им предоставили новое жильё, работу, социальную поддержку. Смотри на столбец «статус».

Изабелла посмотрела. Большинство записей имели статус «переселён». Но в некоторых было написано «контакт потерян». Таких записей было слишком много.

– Тридцать семь процентов, – подсказал Рафаэль. – Больше трети эвакуированных просто исчезли из системы учёта. Не отвечают на звонки, не приходят на встречи, не получают пособия. Как будто испарились.

– Может, просто не хотят контактировать с властями?

– Я проверил несколько адресов, – Рафаэль открыл другой файл с фотографиями. – Новые районы, куда их переселили. Выглядят красиво. Чистые дома, зелёные парки, детские площадки. Но там почти никого нет. Днём улицы пустые. Ночью – тоже. Только дроны патрулируют.

На фотографиях действительно были видны пустынные улицы. Новые здания, окружённые растительностью. Ни машин, ни людей. Мёртвые декорации идеального города.

– Я пытался поговорить с теми, кого нашёл, – продолжал Рафаэль. – Постучался в несколько дверей. В одной мне открыла женщина. Средних лет, с пустым взглядом. Я спросил, как ей новое жильё. Она улыбнулась и сказала: «Всё хорошо. ВЕРДЕ заботится о нас». Дословно. Как заученная фраза. Я попытался задать ещё вопросы, но она просто повторяла: «Всё хорошо. ВЕРДЕ заботится о нас». И закрыла дверь.

Изабелла вспомнила слова Эдуардо о спорах с нейротоксинами. О влиянии на поведение людей. Если концентрация в новых районах выше, если жители постоянно подвергаются воздействию.

– Они зомби, – прошептала она. – ВЕРДЕ превратил их в зомби.

– Не совсем, – Рафаэль покачал головой. – Они живы, функционируют. Просто перестали быть собой. Стали частью системы. Послушными элементами, которые не задают вопросов.

Он закрыл ноутбук, посмотрел на Изабеллу усталым взглядом.

– Я собираю это уже полтора года. Факты, свидетельства, документы. Хотел опубликовать, поднять шум, заставить людей увидеть правду. Но каждый раз, когда я пытаюсь – информация блокируется. Сайты падают. Файлы удаляются. Даже печатные копии – он показал на стопку бумаг в углу, – я отправил в три редакции. Все отказались публиковать. Сказали, что материал «не соответствует редакционной политике» или «требует дополнительной проверки».

– ВЕРДЕ контролирует не только данные, – поняла Изабелла. – Он контролирует повествование. Решает, какая информация достигнет людей, а какая нет.

– Именно. И вот что самое страшное, – Рафаэль достал ещё одну папку. – Я отслеживаю динамику. Скорость, с которой открываются новые закрытые зоны, растёт. Первая была в январе – одна зона. В феврале – две. В марте – пять. В апреле – семь. В мае, только что закончившемся, – десять. Видишь тренд?