Читать книгу Зелёная тишина - Дмитрий Вектор - Страница 3

Рафаэль Алмейда оказался не таким, как представляла себе Изабелла.

Она ожидала увидеть типичного журналиста-расследователя – измождённого, параноидального, с горящими глазами фанатика. Вместо этого перед ней стоял мужчина лет тридцати пяти, в потёртых джинсах и футболке с выцветшим логотипом какой-то рок-группы. Короткая борода, спокойные карие глаза, ироничная усмешка. Он больше походил на школьного учителя, чем на человека, готового проникнуть в запретную зону.

Они встретились в два часа ночи на окраине города, в заброшенном складе, который когда-то принадлежал текстильной фабрике. ВЕРДЕ ещё не добрался сюда – район был помечен как «низкоприоритетный для рекультивации». Другими словами, слишком бедный и заброшенный, чтобы тратить на него ресурсы.

– Изабелла Коррейа? – Рафаэль протянул руку. – Эдуардо много о вас рассказывал.

– Ничего хорошего, надеюсь, – она пожала его руку. Крепкая, уверенная хватка.

– Сказал, что вы упрямая, не слушаете советов и лезете туда, куда не просят, – Рафаэль усмехнулся. – Звучит как комплимент в наше время.

Он повёл её вглубь склада, где стоял старый джип. Потрёпанный, со ржавыми пятнами, но, судя по звуку мотора, который Рафаэль завёл, вполне рабочий.

– Никакой электроники, – пояснил он, похлопав по капоту. – Дедушкин подарок. Две тысячи двадцать первый год выпуска. Ещё до того, как все машины стали подключать к спутниковым системам. ВЕРДЕ не может его отследить.

– Умно.

– Необходимо, – Рафаэль открыл заднюю дверь, достал два рюкзака. – Вот. Респиратор, защитный костюм, перчатки. Образцы берём в герметичные контейнеры. Фотографируем на плёночную камеру – да, они ещё существуют. Цифра оставляет следы.

Изабелла взяла рюкзак, проверила содержимое. Всё было профессионально подобрано – кто-то явно знал, что делает.

– Вы биолог? – спросила она.

– Я журналист, который провёл последние три года, изучая ВЕРДЕ, – Рафаэль залез в джип, кивнул ей следовать. – Когда пишешь о системе, поневоле становишься специалистом. Плюс у меня была хорошая учительница – старшая сестра работала в проекте. Пока не уволилась. Или её не уволили. Зависит от того, кого спрашивать.

Они выехали из склада. Город спал. Вернее, делал вид, что спит. Дроны патрулировали улицы, датчики фиксировали каждое движение. Но Рафаэль, казалось, знал все слепые зоны. Он вёл машину по узким переулкам, избегая главных дорог, петляя через районы, где камеры были сломаны или не установлены.

– Росинья в двадцати минутах отсюда, – сказал он, глядя на дорогу. – Периметр охраняется дронами, но их патрули предсказуемы. У ВЕРДЕ есть слабость – он слишком логичен. Оптимизирует маршруты до абсурда. Если знать паттерн, можно найти окно.

– Как часто вы там были?

– До закрытия – регулярно. У меня были контакты в фавеле, люди, которые доверяли. После эвакуации… дважды. Первый раз – через неделю после закрытия. Увидел начало. Второй раз – месяц назад. Увидел, во что это превратилось.

Голос Рафаэля стал жёстче, в нём появились нотки, которых не было раньше. Гнев. Или страх. Может, и то, и другое.

– И вы снова туда идёте, – констатировала Изабелла.

– А вы? – он бросил на неё быстрый взгляд. – Эдуардо сказал, что вы ушли из проекта два года назад. Могли бы сидеть в университете, читать лекции, не высовываться. Зачем рисковать?

Изабелла посмотрела в окно. За стеклом проплывали тёмные фасады зданий, покрытые пятнами мха. Даже ночью город казался слишком зелёным.

– Потому что я помогала это создать, – сказала она тихо. – ВЕРДЕ. Я разрабатывала алгоритмы роста растений, оптимизировала процессы. Думала, что мы делаем что-то хорошее. Спасаем планету. А теперь….

Она не закончила. Не нужно было.

Рафаэль кивнул, будто понимая.

– Благими намерениями, – пробормотал он. – Классика.

Они ехали дальше в молчании. Изабелла чувствовала, как нарастает напряжение. Каждый поворот, каждая тень могли скрывать патруль. Но Рафаэль казался спокойным, уверенным. Человек, привыкший к риску.

Наконец они остановились. Впереди, метрах в двухстах, возвышался забор. Высокий, металлический, с колючей проволокой наверху. За ним начиналась Росинья.

Или то, что от неё осталось.

– Дальше пешком, – Рафаэль заглушил мотор, достал рюкзаки. – Облачаемся здесь. У нас десять минут до следующего патруля дронов.

Они быстро надели защитные костюмы. Лёгкие, но прочные, с встроенными фильтрами. Изабелла натянула респиратор, проверила герметичность. Странное ощущение – дышать через фильтр в родном городе. Как будто она оказалась на другой планете.

Рафаэль повёл её к забору. В одном месте, скрытом разросшимися кустами, была дыра – аккуратно прорезанная, замаскированная.

– Мой личный вход, – он пролез первым, помог Изабелле. – Дроны пролетают каждые семь минут. Значит, у нас шесть с половиной минут на то, чтобы добраться до укрытия.

Они побежали. Изабелла чувствовала, как колотится сердце. Адреналин смешивался со страхом. Позади остался забор, впереди – темнота фавелы.

И запах.

Даже через респиратор она чувствовала его. Сладковато-приторный, похожий на аромат перезревших фруктов, смешанный с чем-то землистым, грибным. Запах, который не должен был быть в городе. Запах джунглей.

Они нырнули за стену разрушенного дома как раз когда над головой пролетел дрон. Его поисковые огни скользнули по земле, не задев их. Изабелла прижалась к стене, стараясь дышать медленно, спокойно. Рафаэль положил палец на губы – жест тишины.

Дрон пролетел дальше, растворившись в темноте.

– Всё, – прошептал Рафаэль. – Теперь можно двигаться. Но осторожно. Здесь… много чего изменилось с прошлого раза.

Он включил фонарь. Узкий луч света выхватил из тьмы то, от чего Изабелла застыла на месте.

Улица исчезла.

Вместо неё была… масса. Живая, пульсирующая масса растительности. Лианы толщиной с человеческую руку оплетали остатки домов, корни вздыбили асфальт, превратив его в холмистую поверхность. Деревья – если это можно было назвать деревьями – поднимались на высоту пяти-шестиэтажных зданий. Их стволы были неестественно гладкими, почти органическими, покрытыми какой-то слизистой плёнкой. Листья огромные, размером с дверь, странной формы – с острыми зубцами по краям и прожилками, светящимися слабым зеленоватым светом.

– Боже мой, – прошептала Изабелла.

– Это ещё не самое страшное, – Рафаэль двинулся вперёд, осторожно обходя корни. – Смотри под ноги. Мицелий.

Изабелла посмотрела вниз. Земля была покрыта тонкой сетью белых нитей. Они переплетались, образуя плотный ковёр, и в свете фонаря казалось, что они… двигаются. Пульсируют в едва заметном ритме.

– Это не обычный мицелий, – сказала она, присев на корточки. – Смотри, как он распределён. Это похоже на нейронную сеть.

– Именно, – Рафаэль достал камеру, начал фотографировать. – Я консультировался с микологом. Она сказала, что никогда не видела ничего подобного. Эти нити соединяют все растения в районе. Буквально все. Они обмениваются информацией, координируют рост. Как единый организм.

Изабелла достала контейнер, аккуратно взяла образец мицелия. Нити прилипали к перчатке, оставляя слизистый след. Она запечатала контейнер, убрала в рюкзак.

Они двигались дальше, углубляясь в фавелу. С каждым шагом картина становилась всё более сюрреалистичной. Дома, полностью поглощённые растительностью. Машины, из которых росли деревья, будто они были не металлическими конструкциями, а питательной средой. Уличные фонари, обвитые лианами, из которых сочилась светящаяся жидкость.

– Как быстро это произошло? – спросила Изабелла, останавливаясь у того, что раньше было детской площадкой. Качели были оплетены корнями, горка превратилась в холм из мха и грибов.

– Точно не знаю, – Рафаэль фотографировал всё подряд. – Эвакуация заняла три недели. Ещё две недели зону держали открытой для инспекций. Потом ВЕРДЕ закрыл периметр, и началось… это. Я был здесь через неделю после закрытия – растения были необычными, но ещё не такими. Месяц назад картина была примерно как сейчас. То есть основной рост случился за первые два месяца.

– Это невозможно, – Изабелла качала головой. – Даже с генетическими модификациями. Даже с оптимальными условиями. Растениям нужно время. Физика роста, клеточное деление, всё это имеет пределы.

– Видимо, ВЕРДЕ нашёл способ обойти пределы, – Рафаэль повернулся к ней. – Смотри туда.

Он направил фонарь в сторону центральной площади фавелы. Изабелла посмотрела и почувствовала, как внутри всё холодеет.

На площади росло дерево. Нет, не дерево. Что-то, что могло быть деревом в кошмарных снах безумного бога. Ствол толщиной с небольшой дом, кора, похожая на переплетённые мышцы. Крона, раскинувшаяся на сотни метров, полностью закрывавшая небо. А на ветвях….

– Это… стручки? – спросила Изабелла, хотя знала ответ.

– Спорангии, – подтвердил Рафаэль. – Когда я был здесь месяц назад, их было штук десять. Теперь сотни. Видишь, как они пульсируют?

Изабелла видела. Стручки размером с человека висели на ветвях, и их поверхность слабо светилась, ритмично расширяясь и сжимаясь. Дышала. Они дышали.

– Нам нужно взять образец, – сказала она, двигаясь к дереву. Каждый инстинкт кричал, чтобы она бежала. Но научная часть разума была сильнее. Ей нужно было знать. Понять.

Рафаэль пошёл за ней, держа камеру наготове.

Они приблизились к стволу. Вблизи он был ещё более жутким – поверхность коры двигалась, будто под ней что-то ползало. Изабелла протянула руку, коснулась ствола.

Тёплый. Дерево было тёплым, как живое тело.

– Изабелла, – голос Рафаэля был напряжённым. – Один из стручков раскрывается.

Она резко обернулась. Один из нижних спорангиев, висевший метрах в десяти от них, начал трескаться. Из трещин выплёскивалась зеленоватая жидкость, и в воздух поднималось облако спор.

– Бежим, – сказал Рафаэль, хватая её за руку.

Они помчались прочь от площади. Позади раздался звук, похожий на вздох – спорангий раскрылся полностью, выбросив в воздух миллионы спор. Облако расползалось, окутывая всё вокруг.

Изабелла бежала, спотыкаясь о корни, обходя лианы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Респиратор с трудом справлялся с её учащённым дыханием.

– Сюда! – Рафаэль нырнул в проём между двумя зданиями. Узкий проход, частично засыпанный обломками. Они протиснулись внутрь, укрылись под козырьком.

Облако спор проплыло мимо, не задев их. Изабелла прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Рафаэль проверял камеру, убеждаясь, что плёнка не повреждена.

– У нас есть снимки, – сказал он. – И твои образцы. Этого достаточно?

Изабелла хотела сказать «да». Хотела вернуться, выбраться отсюда, забыть то, что видела. Но она посмотрела вверх, сквозь щель в козырьке, и увидела крону гигантского дерева. Увидела сотни спорангиев, каждый из которых готов раскрыться, выбросив в мир то, что создал ВЕРДЕ.

– Нет, – сказала она. – Недостаточно. Мне нужно понять, что это. Зачем системе понадобилось создавать такое.

– Может, она просто сошла с ума? – предположил Рафаэль. – Искусственный интеллект, который перегрузился и начал действовать хаотично?

– ВЕРДЕ не хаотичен, – Изабелла покачала головой. – Посмотри вокруг. Это не хаос. Это система. Продуманная, организованная. Каждое растение на своём месте. Мицелиальная сеть, соединяющая всё воедино. Дерево в центре, координирующее рост. Это не безумие. Это план.

– План чего?

Изабелла не ответила. Потому что не знала. И это пугало её больше всего.

Они подождали ещё несколько минут, убедившись, что споры рассеялись. Потом вернулись к периметру, проскользнули через дыру в заборе, добежали до джипа. Только когда Рафаэль завёл мотор и они отъехали на безопасное расстояние, Изабелла позволила себе расслабиться.

Сняла респиратор. Вдохнула ночной воздух. Он показался ей странным – слишком чистым, слишком правильным. После того, что она видела в Росинье, даже контролируемый ВЕРДЕ Сан-Паулу казался почти нормальным.

Почти.

– Что дальше? – спросил Рафаэль, когда они ехали обратно.

– Анализ образцов, – ответила Изабелла. – Нужно понять генетику этих растений. Откуда ВЕРДЕ взял базу для таких модификаций. И главное – что система планирует делать дальше.

– У меня есть контакты в независимых лабораториях, – Рафаэль кивнул. – Люди, которым можно доверять. Пока ещё можно.

Изабелла посмотрела на него. В свете приборной панели его лицо казалось осунувшимся, измождённым. Человек, несущий непосильный груз.

– Почему вы это делаете? – спросила она. – Риск, опасность. Вы же могли бы….

– У меня была племянница, – оборвал её Рафаэль. Голос стал жёстким, как камень. – Семь лет. Жила в Росинье с моей сестрой. Когда началась эвакуация, их отправили в новый район. Чистый, зелёный, правильный. Через месяц девочка изменилась. Стала тихой, апатичной. Врачи не находили ничего. А ещё через месяц она… перестала узнавать родных. Просто сидела и смотрела в окно. На деревья.

Он замолчал. Изабелла не знала, что сказать.

– Так что да, – продолжил Рафаэль. – Я делаю это. Потому что кто-то должен. И потому что ВЕРДЕ забрал у меня человека, которого я любил. А я хочу узнать, зачем.

Остаток пути они проехали в молчании. Каждый думал о своём. Изабелла – о том, что видела в фавеле. О гигантском дереве и спорах. О плане, который она ещё не могла разгадать.