Читать книгу Жидкий разум - Дмитрий Вектор - Страница 1

Вода в кране текла странного оттенка – не совсем прозрачная, с едва заметным молочным отливом. Томас Вайнберг держал стакан на свету, поворачивая его, то одной, то другой стороной. За окном его квартиры на Пренцлауэр-Берг моросил октябрьский дождь, и капли на стекле казались плотнее обычного, маслянистее, оставляли радужные разводы.

Сорок два года, доктор химических наук, двадцать лет работы с пресными водами Европы. Томас знал воду так, как музыкант знает ноты – инстинктивно, на уровне рефлексов. Мог определить состав по вкусу, почувствовать примеси по запаху. И сейчас каждая клетка его тела кричала: что-то не так.

Он поднёс стакан к губам, сделал маленький глоток. Привкус пластмассы, лёгкая горечь на языке. Ничего критичного, по санитарным нормам такая вода всё ещё считалась пригодной для питья. Но три месяца назад берлинская вода не имела этого привкуса. Месяц назад – тоже. Изменения происходили стремительно.

Телефон завибрировал на столе, экран высветил имя: Клара Шмидт.

– Томас, ты один? – голос коллеги звучал напряжённо, она явно не спала всю ночь.

– Один. Что случилось?

– Приезжай в лабораторию. Немедленно. – Пауза, потом тише: – Данные из Кобленца. Из Рейна. Это я даже не знаю, как это назвать.

– Клара, сейчас суббота, половина восьмого утра.

– К чёрту субботу! – она не кричала, но в её голосе чувствовалась паника, которую Томас никогда раньше не слышал. Клара Шмидт, заместитель директора лаборатории, женщина, которая во время наводнения 2021 года спокойно координировала эвакуацию целого исследовательского центра. – Томас, если я права если я хотя бы наполовину права, то у нас проблема. Большая проблема.

Он молча поставил стакан на подоконник.

– Двадцать минут, – сказал он и отключился.

Джинсы, свитер, куртка. На улице было градусов восемь, типичная берлинская осень – промозглая, серая, вечно сырая. Томас сбежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Его старый «Фольксваген» стоял во дворе, забрызганный той же маслянистой водой. Дворники на стекле размазывали грязь, не очищая её.

Институт пресной воды имени Лейбница располагался в районе Адлерсхоф, бывшем аэродроме, превращённом в научный кампус. Даже в субботу утром дороги были забиты – Берлин никогда не спал по-настоящему. Томас ехал по Франкфуртер-аллее, смотрел на витрины магазинов, на редких прохожих под зонтами, на трамваи, скользящие по мокрым рельсам. Обычный город, обычное утро. Ничто не предвещало катастрофы.

Но Томас чувствовал её приближение. В воздухе, в воде, в дожде. Что-то менялось.

Клара встретила его у входа в лабораторный корпус. Сорок восемь лет, седые волосы собраны в небрежный пучок, тёмные круги под глазами. На ней была та же одежда, что и вчера вечером – это означало, что она провела здесь всю ночь.

– Спасибо, что приехал, – она не стала тратить время на приветствия, повела его по коридору к главной лаборатории. – Вчера вечером получила данные от Штефана из Кобленца. Он брал пробы из Рейна в рамках нашего совместного проекта по микропластику. Томас, концентрация синтетических полимеров выросла в семнадцать раз за последний месяц. В семнадцать раз!

– Это невозможно, – Томас остановился посреди коридора. – Даже если бы завод сбрасывал отходы напрямую в реку.

– Я тоже так подумала. Поэтому подняла все наши архивы за последние полгода. – Клара открыла дверь в лабораторию, включила свет. На столах стояли колбы с пробами воды, все мутноватые, все с тем же молочным оттенком. – Смотри.

Она включила компьютер, вывела на экран серию графиков. Томас придвинулся ближе, вглядываясь в данные. Концентрация полимеров росла постепенно с апреля, резкий скачок в августе, потом экспоненциальный рост в сентябре и октябре. Кривая на графике устремлялась вверх под углом, который не оставлял сомнений – процесс ускорялся.

– Это только Рейн? – спросил он.

– Нет. – Клара открыла другой файл. – Вчера ночью я связалась с коллегами из Вены, Праги, Амстердама. Все подтверждают аналогичную картину. Дунай, Эльба, Висла, все притоки. Томас, это происходит по всей Европе.

Он молчал, переваривая информацию. В голове складывалась картина, которую разум отказывался принимать. Такие масштабы загрязнения не могли быть случайными. Даже крупная техногенная катастрофа не дала бы такого распространения за столь короткий срок.

– Ты определила, что это за полимер? – спросил он наконец.

Клара кивнула, открыла результаты спектрального анализа. Длинные цепочки углерода, азота, фосфора. Структура была странной – слишком сложной для промышленного пластика, слишком упорядоченной для случайного загрязнения.

– Я такого никогда не видела, – призналась она. – Это не полиэтилен, не полипропилен, не ПЭТ. Это что-то новое. И знаешь, что самое странное? – она увеличила изображение молекулярной структуры. – Смотри сюда. Эти боковые цепи. Видишь?

Томас всмотрелся. Да, боковые цепи образовывали что-то вроде карманов, пустых пространств определённой формы. Форма была знакомой.

– Рецепторы, – выдохнул он. – Это же это молекулярные рецепторы для связывания с водой.

– Именно. – Клара откинулась на спинку стула. – Этот полимер специально разработан, чтобы присоединяться к молекулам воды. И он делает это очень эффективно. Слишком эффективно.

– Но зачем? – Томас взял одну из колб, рассматривая мутную жидкость. – Какой смысл создавать полимер, который связывается с водой?

– Не знаю. – В голосе Клары прозвучала усталость. – Может быть, это должен был быть новый очиститель. Или добавка для промышленных нужд. Но что-то пошло не так.

Томас поставил колбу обратно, подошёл к окну. Дождь не прекращался, стекала та же мутная вода, оставляя разводы на стекле. Сколько этого полимера уже попало в почву? В грунтовые воды? В океан?

– Нужно найти источник, – сказал он. – Откуда это идёт.

– Штефан уже работает над этим, – Клара встала рядом с ним, тоже глядя в окно. – Он прослеживает концентрацию вверх по течению Рейна. Если повезёт, выйдем на конкретный завод или лабораторию.

– А если не повезёт?

Она не ответила. Не нужно было отвечать. Если источник найти не удастся, если загрязнение продолжит распространяться такими темпами Томас не хотел додумывать эту мысль до конца.

– Есть ещё кое-что, – Клара вернулась к компьютеру, открыла папку с фотографиями. – Это прислал биолог из Роттердама вчера вечером. Устье Рейна.

На фотографиях было мёртвое побережье. Тысячи рыб, выброшенных на берег, их чешуя покрыта молочной плёнкой. Чайки, лежащие на песке неестественными позами. Водоросли, превратившиеся в серую слизь.

– Господи, – выдохнул Томас.

– Массовая гибель началась три дня назад, – сказала Клара тихо. – Местные власти списывают это на цветение водорослей. Но мы-то знаем правду.

Томас вернулся к столу с пробами, взял пипетку, капнул мутной водой на предметное стекло. Под микроскопом жидкость выглядела как суспензия из крошечных кристаллов, каждый размером в несколько микрометров. Они медленно дрейфовали в поле зрения, сталкивались, слипались, образовывали цепочки.

– Они растут, – сказал он с изумлением. – Клара, эти частицы растут. Смотри, они объединяются в более крупные структуры.

Она подошла, посмотрела в микроскоп. Несколько долгих секунд молчания.

– Это невозможно, – прошептала она. – Полимеры не растут сами по себе. Для полимеризации нужен катализатор, энергия.

– А если вода и есть катализатор? – Томас выпрямился, повернулся к ней. – Если этот полимер использует воду не только как среду, но и как источник для своего роста?

Их взгляды встретились. В глазах Клары он увидел тот же ужас, что чувствовал сам.

– Нам нужно позвонить в Федеральное агентство по окружающей среде, – сказала она. – Прямо сейчас. Если ты прав если этот полимер самовоспроизводится.

Она не договорила. Не нужно было. Оба понимали, что означает полимер, способный к саморепликации в водной среде. Означает, что остановить его будет почти невозможно. Означает, что вся вода на планете может быть под угрозой.

Томас посмотрел на свой телефон. Восемь тридцать утра, суббота. Люди в городе просыпались, заваривали кофе, принимали душ, даже не подозревая, что вода, текущая из их кранов, изменилась. Что она продолжает меняться. Что, возможно, через несколько недель или месяцев эта вода станет непригодной для жизни.

– Ладно, – сказал он, доставая телефон. – Звоню Манфреду Клаузену из агентства. Он должен нас выслушать.

Клара кивнула, но в её глазах не было надежды. Только усталость и страх.

А за окном продолжал идти дождь. Мутный, молочный, приносящий с собой частицы того, что скоро изменит мир навсегда.