Читать книгу Жидкий разум - Дмитрий Вектор - Страница 2

Лаборатория Института пресной воды имени Лейбница напоминала операционную – стерильные белые стены, ряды хромированных столов, жужжание вентиляции. Томас ненавидел работать здесь по выходным. В субботу утром здание казалось мёртвым, гулким, слишком большим для двух человек.

Клара уже сидела за главным рабочим столом, когда он вошёл. Перед ней стояли двенадцать колб с пробами воды, все пронумерованы, все одинакового мутного оттенка. Она не подняла головы, только кивнула в сторону второго стула.

– Кофе в термосе, – сказала она. – Только не пей воду из крана. Принёс бутилированную из дома.

Томас налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Напиток был крепким, горьким, обжигающим – именно таким, как нужно. Он сделал большой глоток и подсел к Кларе, разглядывая пробы.

– Это всё из Рейна?

– Шесть из Рейна, три из Эльбы, две из Одера, одна из озера Мюриц. – Она постучала пальцем по ближайшей колбе. – Прислали за ночь. Коллеги работают быстро, когда напуганы.

Томас взял колбу с пробой из Рейна, поднёс к свету. Жидкость была почти прозрачной, только лёгкая опалесценция, едва заметная. Но когда он наклонил колбу, вода двигалась неправильно – слишком медленно, слишком вязко, словно в ней растворили желатин.

– Вязкость изменилась, – сказал он.

– На двадцать три процента выше нормы, – подтвердила Клара. – И это не единственное изменение. Смотри.

Она включила спектрометр, загрузила первую пробу. На экране появился график – пики и провалы, каждый соответствовал определённому химическому элементу. Томас видел такие графики тысячи раз, мог читать их как музыкант читает ноты. Но этот график был странным.

Слишком много углерода. Слишком много азота. И огромный пик в районе длинноцепочечных полимеров.

– Концентрация? – спросил он, хотя уже знал, что ответ будет плохим.

– Двести сорок миллиграммов на литр. – Клара переключила на следующую пробу. – Это Эльба. Триста десять миллиграммов. Одер – двести восемьдесят. Мюриц – сто двадцать, но это закрытое озеро, загрязнение туда приходит медленнее.

Томас откинулся на спинку стула, пытаясь осмыслить цифры. Двести сорок миллиграммов на литр – это не примесь, не случайное загрязнение. Это концентрация, при которой вода переставала быть водой. Становилась раствором, суспензией, чем-то принципиально другим.

– Для промышленных стоков это нормальная концентрация, – сказал он, цепляясь за логику. – Если где-то прорвало отстойник, если завод сбросил партию.

– Томас. – Клара повернулась к нему, и он увидел в её глазах что-то, чего никогда раньше там не видел. Страх. Настоящий, первобытный страх. – Я проверила архивные данные за последние полгода. Полимер появился в апреле. Концентрация тогда была три миллиграмма на литр. В мае – восемь. В июне – двадцать два. В июле – шестьдесят восемь.

Томас почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Экспоненциальный рост.

– Да. – Она развернула ноутбук к нему, показала таблицу с расчётами. – Я построила модель. Если тренд сохранится, через месяц концентрация достигнет пятисот миллиграммов на литр. Через два месяца – полутора граммов. Через три.

Она не договорила. Не нужно было. Через три месяца в европейских реках будет не вода, а полимерная каша.

– Но это невозможно, – Томас встал, начал ходить по лаборатории. – Полимеры не размножаются. Они не растут сами по себе. Должен быть источник, постоянный сброс, завод, который производит это вещество.

– Я тоже так думала, – Клара открыла другую папку на компьютере. – Поэтому связалась со Штефаном из Кобленца. Он занимается мониторингом Рейна последние пятнадцать лет, знает каждый завод, каждую очистную станцию на берегу. Попросила его проверить все возможные источники промышленных стоков.

– И?

– И ничего. – Она устало потёрла глаза. – Все заводы работают в штатном режиме. Все очистные сооружения функционируют нормально. Нет крупных утечек, нет аварий, нет ничего, что могло бы объяснить такой объём загрязнения.

Томас остановился у окна. За стеклом Берлин просыпался – редкие машины на дорогах, велосипедисты под зонтами, трамвай, скользящий по Рудовер-штрассе. Обычное утро в обычном городе. А под землёй, в трубах, в водопроводах течёт вода, которая медленно превращается во что-то другое.

– Покажи мне структуру полимера, – сказал он.

Клара вывела на экран изображение с электронного микроскопа. Молекула была сложной, ветвистой, с множеством боковых цепочек. Томас увеличил изображение, вглядываясь в детали.

Основа – длинная цепь из атомов углерода. К ней присоединены группы азота, фосфора, кислорода. Но самое интересное было на концах боковых цепей. Там находились структуры, которые выглядели как рецепторы. Молекулярные карманы определённой формы, идеально подходящие для захвата молекулы воды.

– Это синтетический полимер, – сказал Томас медленно. – Искусственно созданный. Природа не производит ничего подобного.

– Знаю.

– И он специально разработан для связывания с водой.

– Знаю.

– Но зачем? – Томас обернулся к Кларе. – Какой смысл создавать вещество, которое превращает воду в вязкую массу? Это же бесполезно. Вредно. Опасно.

Клара набрала что-то на клавиатуре, открыла файл с научными статьями.

– Вчера ночью я перерыла всё, что смогла найти по искусственным полимерам и водопоглощающим веществам. Есть несколько направлений исследований. Первое – суперабсорбенты для сельского хозяйства. Полимеры, которые удерживают влагу в почве. Второе – очистка воды от загрязнений. Полимеры-ловушки, которые связывают тяжёлые металлы или органику. Третье.

Она замолчала, и в этой паузе было что-то зловещее.

– Третье? – подтолкнул её Томас.

– Военные исследования. – Клара посмотрела на него. – Разработка веществ, способных вывести из строя системы водоснабжения противника. Биологическое оружие нового поколения.

Томас почувствовал, как земля уходит из-под ног. Биологическое оружие. Конечно. Что может быть эффективнее, чем отравить воду? Не убить людей напрямую, а сделать воду непригодной для использования. Лишить армию, город, страну доступа к питьевой воде.

– Но тогда это должна быть целенаправленная атака, – сказал он. – Кто-то специально сбросил это вещество в водоёмы. Кто? Зачем? И почему не берут ответственность?

– Не знаю, – Клара закрыла ноутбук. – Может быть, это не атака. Может быть, утечка. Секретная лаборатория, неудачный эксперимент, авария И теперь полимер распространяется сам.

Томас подошёл к столу с пробами, взял одну из колб. В ней плавала муть – миллиарды крошечных частиц полимера, каждая размером в несколько микрометров. Он капнул каплю на предметное стекло, поместил под микроскоп.

При увеличении в тысячу раз частицы выглядели как снежинки – ажурные, симметричные, со сложной внутренней структурой. Они медленно дрейфовали в водной среде, сталкивались, отталкивались. Томас наблюдал за ними несколько минут, пытаясь понять механизм.

И вдруг увидел.

Две частицы столкнулись, и вместо того чтобы разойтись, они слиплись. Соединились в одну более крупную частицу. Потом к ним присоединилась третья. Четвёртая. На его глазах формировалась цепочка из полимерных кристаллов.

– Клара, – позвал он, не отрывая глаз от микроскопа. – Клара, иди сюда. Быстро.

Она подошла, посмотрела в окуляр. Несколько секунд молчания, потом тихое:

– О боже.

– Они растут, – сказал Томас. – Частицы соединяются друг с другом. Это не просто загрязнение. Это полимеризация. Прямо в воде. Без катализатора, без внешней энергии. Просто вода и полимер, и они взаимодействуют.

Клара выпрямилась, отошла от микроскопа. Лицо у неё было белым.

– Если полимер самовоспроизводится, – сказала она медленно, – если он использует воду как среду для роста Томас, мы не сможем его остановить. Никакая фильтрация не поможет. Никакая очистка. Он будет распространяться по всей гидросфере планеты.

– Должен быть способ, – Томас вернулся к компьютеру, начал лихорадочно искать информацию. – Химическая нейтрализация, биологическое разложение, что-то.

– У нас нет времени на эксперименты, – Клара взяла телефон. – Нужно поднимать тревогу. Сейчас. Федеральное агентство по окружающей среде, Министерство здравоохранения, ВОЗ.

– Подожди. – Томас остановил её. – Если мы поднимем тревогу без точных данных, без понимания механизма, нас не услышат. Скажут, что мы паникёры. Что это локальная проблема, которую решат очистные сооружения. Нам нужны доказательства. Неопровержимые доказательства.

Клара сжала телефон в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Хорошо, – сказала она. – Сколько времени тебе нужно?

– Дай мне сутки. – Томас уже составлял в голове план исследований. – Я проведу полный анализ: химический состав, скорость полимеризации, влияние на биологические системы. Построю модель распространения. К завтрашнему вечеру у нас будет полный отчёт.

– Завтра слишком поздно, – начала было Клара, но Томас перебил её:

– Если мы сейчас побежим к чиновникам с неполными данными, они попросят нас вернуться через неделю с подробным отчётом. Бюрократия убьёт больше времени, чем мы потратим на исследования. Поверь мне.

Клара колебалась, потом кивнула.

– Ладно. Сутки. Но я связываюсь с коллегами по всей Европе, прошу их провести аналогичные анализы. Чем больше у нас будет подтверждений, тем лучше.

– Договорились.

Они вернулись к работе. Томас начал с базового анализа – определение точной молекулярной массы полимера, количество мономерных звеньев, тип химических связей. Клара связалась с лабораториями в Вене, Праге, Амстердаме, Копенгагене, попросила срочно проверить пробы воды из местных рек.

Часы пролетали незаметно. Полдень, потом два часа дня, потом четыре. За окном сгущались сумерки, хотя на часах было только начало вечера – октябрьские дни короткие в Берлине. Томас работал, забыв о еде, отдыхе, времени. Данные складывались в картину, и эта картина была кошмарной.

Полимер рос со скоростью три процента в час. При комнатной температуре. В обычной водопроводной воде. Никаких специальных условий не требовалось – только вода, которой на планете в избытке.

К семи вечера в лабораторию начали приходить ответы от коллег. Из Вены: подтверждаем, аналогичный полимер обнаружен в Дунае. Из Праги: концентрация в Влтаве превышает двести миллиграммов на литр. Из Амстердама: массовая гибель рыбы в каналах, причина неизвестна. Из Копенгагена: странный привкус водопроводной воды, жалобы населения.

Это происходило повсюду. По всей Европе. Может быть, по всему миру.

В восемь вечера Томас откинулся на спинку стула, потёр воспалённые глаза. У него была полная картина. Химическая структура полимера, механизм роста, скорость распространения, прогноз на ближайшие месяцы. Картина была точной, детальной и абсолютно ужасающей.

– Клара, – позвал он. – У меня готово.

Она подошла, села рядом. Томас развернул к ней ноутбук с финальными расчётами.

– Если концентрация будет расти нынешними темпами, через месяц вода в европейских реках станет непригодной для питья. Через два месяца – для технических нужд. Через три месяца реки превратятся в полимерную массу. А через полгода.

Он не договорил. График на экране говорил сам за себя. Экспоненциальная кривая, устремляющаяся к вертикали. Через полгода полимер достигнет океанов. А океаны покрывают семьдесят процентов поверхности планеты.

– Нам нужно найти источник, – сказала Клара тихо. – Немедленно. Это единственный шанс остановить катастрофу.

Томас кивнул, но внутри всё холодело. Источник. Да, нужно найти источник. Но что, если источник – не завод и не лаборатория? Что, если это сам полимер, который научился воспроизводить себя в любой воде, в любых условиях?

Тогда остановить его будет невозможно.