Читать книгу Жажда жизни - Дмитрий Вектор - Страница 2

Июнь встретил Буэнос-Айрес так, как не встречал никогда.

Три месяца без единой капли дождя. Девяносто два дня, две тысячи двести восемь часов абсолютной сухости. Диего вёл подсчёт автоматически, как маньяк, каждое утро проверяя данные с метеостанций по всей стране. Ноль миллиметров. Ноль. Ноль. Ноль.

Сначала люди не паниковали. Аргентинцы привыкли к капризам погоды – то наводнения смывают целые районы, то засуха выжигает поля. Но это всегда было временно. Природа играла с ними, но по правилам. А теперь правила изменились, и никто не знал новых.

Река Парана начала мелеть в конце апреля. Диего помнил, как Матео позвонил ему поздно вечером, голос был странный – не испуганный, скорее озадаченный.

– Ты видел новости? – спросил зять.

– Какие конкретно? Их сейчас слишком много.

– Про реку. Уровень воды упал на три метра за две недели. Три метра, Диего! Парана – это не ручей, который можно высушить жарой.

– Матео, у нас не было дождей три месяца. Реки питаются осадками. Это логично.

– Логично, да. Но ты понимаешь, что это значит? Семьдесят процентов питьевой воды Буэнос-Айреса идёт из Рио-де-ла-Плата, которая питается из Параны. Если река продолжит мелеть.

Он не договорил. Не нужно было.

Первого июня правительство ввело ограничения. Диего запомнил эту дату не потому, что она была особенной, а потому что именно в этот день люди наконец поняли: это не временная аномалия. Это катастрофа.

Президент Маурисио Кордеро выступил по телевидению в восемь вечера. Диего смотрел трансляцию в своём кабинете в обсерватории вместе с Габриэлем и ещё четырьмя сотрудниками. На экране президент выглядел усталым – круги под глазами, седина в висках стала заметнее, руки слегка дрожали, когда он перекладывал бумаги.

– Граждане Аргентины, – начал он, и в зале воцарилась тишина. – Я обращаюсь к вам в трудное время. За последние три месяца наша страна столкнулась с беспрецедентной климатической аномалией. Отсутствие осадков привело к критическому снижению уровня воды в реках и водохранилищах. После консультаций с экспертами правительство приняло решение ввести режим водного нормирования.

Дальше шёл список ограничений. Запрет на полив садов и огородов. Сокращение подачи воды в жилые дома до восьми часов в сутки – с шести утра до десяти утра и с шести вечера до десяти вечера. Закрытие всех общественных фонтанов и бассейнов. Штрафы за превышение норм потребления.

– Мы понимаем, что эти меры причинят неудобства, – продолжал Кордеро, – но они необходимы для выживания. Наши учёные работают над пониманием природы этого явления. Мы призываем граждан сохранять спокойствие и соблюдать установленные нормы. Вместе мы преодолеем этот кризис.

Трансляция закончилась, и в кабинете кто-то нервно рассмеялся.

– Вместе преодолеем, – передразнил Габриэль. – Он вообще понимает, о чём говорит? У нас нет решения, Диего. Мы даже не понимаем причину.

– Он политик, – ответил Диего устало. – Его работа – успокаивать людей. Наша работа – найти ответы.

– И как у нас получается?

Диего не ответил. Потому что ответа не было.

К середине июня город изменился. Диего видел эти изменения каждый день по дороге на работу. Платаны вдоль проспекта Либертадор начали сбрасывать листья – не осенью, как положено, а посреди зимы, от стресса и обезвоживания. Газоны в парках Палермо пожелтели и потрескались. Фонтаны опустели, и в их чашах валялся мусор – бутылки, пакеты, окурки.

Но хуже всего было с людьми.

Очереди у супермаркетов начались во второй неделе июня. Сначала это были небольшие группы – человек двадцать, тридцать, спокойно ждущие своей очереди купить питьевую воду. Но к концу месяца очереди растянулись на целые кварталы. Люди стояли часами, с термосами кофе и складными стульями, как будто шли не в магазин, а на концерт популярной группы.

Валерия рассказывала, что в больнице стало больше пациентов с обезвоживанием. В основном старики и дети. Те, кто не мог выстоять многочасовые очереди. Те, кому не хватило денег на завышенные цены.

– Вчера привезли женщину, – говорила она Диего по телефону, и голос дрожал от злости. – Пятьдесят восемь лет, работает уборщицей в офисном центре. Упала в обморок на улице. Обезвоживание второй степени. Знаешь, что она мне сказала, когда очнулась? Что не покупала воду три дня, потому что цена выросла втрое, и ей нужно было отложить деньги на лекарства для внука. Диего, люди выбирают между водой и лекарствами!

– Я знаю, Вале.

– Нет, ты не знаешь! Ты сидишь в своей обсерватории с графиками и цифрами, а я вижу, как люди умирают!

Она повесила трубку. Позже извинилась. Сказала, что устала, что слишком много смен подряд, что не хотела срываться на нём. Но Диего не обиделся. Валерия была права. Он действительно прятался за цифрами, потому что с ними было легче, чем с реальностью.

Прорыв случился двадцать третьего июня.

Диего работал допоздна, анализируя данные со спутников, когда на экране появилось что-то странное. Он увеличил изображение, прищурился, не веря своим глазам.

– Габриэль, – позвал он. – Иди сюда. Быстро.

Габриэль подошёл, всё ещё держа в руке чашку с остывшим кофе.

– Что там?

– Смотри.

На экране была инфракрасная съёмка атмосферы над Аргентиной. Обычно на таких снимках можно было увидеть температурные слои – тёплый воздух у поверхности, холодный наверху, чёткое разделение. Но сейчас на высоте восьми с половиной километров была полоса – странная, равномерная, отражающая излучение не так, как должна.

– Это что, артефакт съёмки? – спросил Габриэль.

– Нет. Я проверил три разных спутника. У всех одно и то же.

Диего переключился на другие данные. Температура на этой высоте была аномально высокой – на четыре градуса выше, чем должна быть. Влажность – нормальная. Давление – нормальное. Но что-то в этом слое мешало нормальному процессу конденсации.

– Клаудия Вега говорила о барьере, – пробормотал Диего. – Я думал, она преувеличивает, но.

Он открыл программу моделирования и начал вводить данные. Компьютер думал минуту, две, три. Потом на экране появился результат, и Диего почувствовал, как желудок сжался в холодный узел.

Если этот барьер останется, осадки не будут выпадать вообще. Водяной пар будет подниматься, достигать критической высоты, но вместо того, чтобы конденсироваться и падать дождём, будет отражаться обратно. Круговорот воды в природе сломался. Не остановился – сломался.

– Господи, – прошептал Габриэль. – Это навсегда?

– Не знаю. Я не знаю, что это такое и откуда взялось. Но если мы не поймём это быстро.

Телефон зазвонил. Диего взглянул на экран – неизвестный номер с кодом Бразилии.

– Алло?

– Доктор Рамирес? Это Педро Алвеш, Национальный институт космических исследований, Сан-Паулу. Простите, что звоню так поздно, но это срочно.

– Слушаю вас.

– Мы обнаружили аномалию в верхних слоях атмосферы. Нечто, что блокирует нормальный процесс формирования осадков. Вы видели это?

– Да. Только что. Я думал, это локальная аномалия над Аргентиной.

– Нет. – Голос Алвеша звучал мрачно. – Она глобальная. Мы получили данные от коллег в Африке, Азии, Европе. Этот барьер окружает всю планету. Диего, дождей не будет нигде. Везде.

Тишина длилась слишком долго. Диего слышал своё дыхание, стук сердца, гудение компьютеров в кабинете.

– Сколько у нас времени? – наконец спросил он.

– До чего?

– До того, как люди начнут умирать от жажды.

Алвеш помолчал.

– Зависит от региона. В местах с большими запасами грунтовых вод – может быть, год, два. В пустынных регионах – месяцы. Но в итоге Диего, без дождей вся поверхностная пресная вода исчезнет. Реки высохнут. Озёра испарятся. Останется только океан, а пить морскую воду мы не можем.

– Опреснительные станции.

– Не справятся. Их недостаточно для всего населения Земли. Даже близко недостаточно.

– Тогда что нам делать?

– Молиться, – ответил Алвеш. – Или искать способ уничтожить этот барьер. Но я честно не знаю, с чего начать.

Он повесил трубку. Диего остался сидеть, глядя на экран, где светилась та самая полоса – тонкая, почти незаметная, но смертельная. Планета оказалась в ловушке под невидимым куполом, который не давал небу плакать.

Домой он вернулся под утро. Квартира встретила его темнотой и запахом пыли. Диего включил свет, прошёл на кухню, открыл холодильник. Там стояли шесть бутылок воды – запас, который он сделал месяц назад. Тогда это казалось излишней предосторожностью. Теперь это было сокровищем.

Он налил стакан, медленно выпил. Вода была тёплой, с привкусом пластика. Обычно он бы поморщился. Но сегодня каждая капля казалась драгоценной.

Телефон завибрировал. Сообщение от Валерии: "Ты где? Матео сказал, что в новостях передают срочное сообщение от Национальной метеослужбы. Это ты?"

Диего посмотрел на часы. Шесть утра. Через час директор службы должен был провести пресс-конференцию, объявить о глобальном характере аномалии. Ему велели присутствовать, чтобы отвечать на технические вопросы. Он должен был идти домой, переодеться, привести себя в порядок. Но вместо этого он сидел на кухне и смотрел на бутылки с водой, пытаясь подсчитать, на сколько дней их хватит.

Телефон снова завибрировал. Звонок от Валерии.

– Диего, ты меня слышишь? Включи телевизор!

Он прошёл в гостиную, нашёл пульт, нажал кнопку. На экране был репортаж из центра города. Камера показывала толпу – тысячи людей, может быть, десятки тысяч, заполнивших площадь Конгресса. Они скандировали что-то, размахивали плакатами. "Дайте воду!", "Правительство лжёт!", "Мы хотим правды!".

– Это началось час назад, – говорила Валерия в трубке. – Люди требуют объяснений. Диего, что происходит? В новостях говорят, что это не просто засуха. Что это что-то глобальное.

– Да, – ответил он тихо. – Это глобальное.

– Насколько плохо?

Диего закрыл глаза. Он мог солгать. Мог сказать, что они найдут решение, что всё будет хорошо. Но Валерия была его сестрой. Она заслуживала правды.

– Очень плохо, Вале. Хуже, чем ты можешь представить.

Пауза. Он слышал её дыхание, быстрое, неровное.

– Что нам делать?

– Запасайтесь водой. Сколько сможете. И готовьтесь к худшему.

– Диего.

– Я знаю. Прости. Но это всё, что я могу сказать.

Он повесил трубку и вернулся к экрану. На площади толпа росла. Полиция выстроилась в кордоны, но их было слишком мало. Люди были напуганы, злы, отчаянны. И они требовали ответов, которых ни у кого не было.

Диего подумал о барьере в атмосфере – невидимом, молчаливом, абсолютно равнодушном к человеческим страданиям. Что это было? Природная аномалия? Результат изменения климата? Что-то ещё?

И самое страшное – можно ли это остановить?

Он не знал. Никто не знал. И пока они искали ответы, мир медленно, неотвратимо начинал умирать от жажды.

На экране толпа прорвала полицейский кордон. Началась давка. Люди кричали, падали, топтали друг друга в панике. Камера дёрнулась, изображение пропало, заменившись логотипом телеканала.

Диего выключил телевизор. В квартире стало тихо. Слишком тихо. Он подошёл к окну, выглянул на улицу. Рассвет окрасил небо в оранжевые и розовые тона. Красиво. Безмятежно. Ложь.

Где-то в городе завыла сирена. Потом ещё одна. И ещё.