Читать книгу Жажда жизни - Дмитрий Вектор - Страница 4

Год без дождя изменил карту страны.

Диего стоял у окна своей квартиры и смотрел на шоссе внизу. Оно превратилось в реку – не водную, а человеческую. Тысячи людей двигались на восток, к океану, нескончаемым потоком. Машины, грузовики, автобусы, повозки, запряжённые лошадьми или быками, велосипеды, мотоциклы. И те, кто шёл пешком – с рюкзаками, тележками, детьми на плечах. Они шли молча, мерно, как зомби в дешёвом фильме ужасов. Только это был не фильм.

Март 2027 года. Ровно год с последнего дождя.

Аргентина умерла. Не вся – ещё нет – но агония была очевидной. Пампа, некогда житница континента, превратилась в пустошь. Поля пшеницы и сои выгорели до черноты. Скот падал от обезвоживания целыми стадами, и фермеры даже не успевали хоронить туши – просто оставляли их гнить на солнце. Реки высохли. Деревни опустели. Миллионы людей из внутренних провинций устремились к побережью, где ещё работали опреснительные станции.

Великий исход. Так это называли в новостях, пока новости ещё были.

Сейчас телевидение транслировало в основном правительственные сообщения и инструкции по выживанию. Радио работало с перебоями. Интернет то появлялся, то исчезал – энергосистема не справлялась, отключения электричества стали нормой.

Диего развернулся от окна. Квартира была пуста – почти вся мебель продана или обменена на воду. Остались только матрас на полу, стол, стул и компьютер. Стены облупились – без влаги штукатурка трескалась и осыпалась. Везде пыль. Она проникала через закрытые окна, оседала на всех поверхностях, скрипела на зубах.

Телефон завибрировал. Сообщение от Валерии: "Собирайся. Уходим завтра на рассвете. Матео достал место в колонне. Береговой лагерь номер семь. Собери только самое необходимое."

Он уставился на экран. Значит, решение принято. Они уходят.

Часть Диего чувствовала облегчение. В городе оставаться было безумием. Водопровод работал два часа в сутки, и из кранов текла бурая жижа, которую нельзя было пить без кипячения. Электричество – четыре часа в день, если повезёт. Магазины разграблены. Полиция бессильна. Банды контролируют целые районы, взимая дань за право прохода к источникам воды.

Но другая часть не хотела верить, что всё кончено. Что город, в котором он прожил всю жизнь, превратился в мёртвую зону.

Диего начал собирать вещи. Рюкзак, спальник, смена белья, аптечка, фонарик, нож, верёвка. Документы в водонепроницаемом пакете. Флешка со всеми данными его исследований. Фотография родителей – единственное, что осталось от прошлой жизни.

Воды было десять литров в канистрах. Еды – сухари, консервы, энергетические батончики. Хватит на неделю, может, чуть больше при жёсткой экономии.

Он закончил упаковку и сел на матрас. За окном солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Красиво и страшно одновременно.

Компьютер на столе издал звуковой сигнал. Входящее сообщение по электронной почте. Диего поднялся, подошёл к столу. Отправитель – Клаудия Вега из университета. Он не слышал о ней месяцами и думал, что она либо уехала, либо.

Открыл письмо.

"Диего. Если ты получишь это сообщение, значит, ты ещё жив и у тебя есть интернет. Чудо. Я в Чили, в обсерватории Ла-Силья. Здесь собралась группа учёных из разных стран – те, кто ещё не сдался. Мы пытаемся скоординировать исследования барьера. Получили новые данные от японцев и немцев. Есть теория о природе аномалии. Не могу писать подробности по почте – связь ненадёжна. Если можешь, приезжай. Координаты прилагаю. Если нет – береги себя. Время уходит. К.В."

Диего перечитал письмо три раза. Чили. Через Анды. Тысяча километров через горы, пустыни и хаос. Безумие.

Но там были ответы. Может быть.

Он набрал номер Валерии. Долгие гудки, потом её голос – усталый, раздражённый.

– Диего, я на работе. Что случилось?

– Мне нужно ехать в Чили.

Пауза. Он слышал шум больницы на фоне – крики, звуковые сигналы аппаратуры, чьи-то торопливые шаги.

– Ты с ума сошёл? – наконец сказала Валерия. – Диего, мы уходим отсюда завтра. Вместе. Ты, я и Матео. Семья держится вместе.

– Я знаю, но.

– Нет никаких "но"! Ты понимаешь, что творится на дорогах? Банды, мародёры, отчаянные люди, которые убьют за литр воды. Ты не доедешь до Чили. Умрёшь где-нибудь в пампе с перерезанным горлом.

– Вале, там группа учёных работает над решением. Может быть, они найдут способ уничтожить барьер.

– И что, ты один это сделаешь? Диего, ты метеоролог, а не супергерой!

Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Я знаю, кто я. Но я не могу просто сдаться. Не могу жить в лагере беженцев, ожидая, пока закончится вода и мы все умрём. Должна быть надежда, Вале. Хоть какая-то.

Молчание затянулось. Он слышал её дыхание – быстрое, неровное.

– Матео не отпустит тебя, – сказала она наконец. – Он будет настаивать, чтобы ты пошёл с нами.

– Тогда я уйду незаметно.

– Чёрт, Диего! Почему ты всегда такой упёртый?

– Это семейное. Ты такая же.

Она засмеялась – коротко, почти истерично.

– Хорошо. Хорошо. Если ты так решил, то иди. Но хотя бы переночуй у нас. Утром Матео даст тебе карту и припасы. И оружие, если найдёт. Договорились?

– Договорились.

– И Диего?

– Да?

– Не умирай. Пожалуйста. Ты всё, что у меня осталось от семьи.

– Постараюсь. Ты тоже береги себя.

Он повесил трубку и посмотрел на координаты обсерватории в письме Клаудии. Тридцать градусов южной широты, семьдесят градусов западной долготы. Сердце Анд. Высота три тысячи метров.

Безумие. Чистое безумие.

Но что ещё оставалось?

Квартира Валерии и Матео находилась в том же здании, что и год назад, но выглядела совсем иначе. Окна заколочены досками. Дверь укреплена металлическими пластинами. На лестничной площадке валялись пустые канистры и мусор – другие жильцы давно уехали.

Матео открыл дверь, держа в руке бейсбольную биту.

– Диего. Заходи быстро.

Внутри было темно – электричество отключили час назад. Матео зажёг керосиновую лампу. В её тусклом свете квартира казалась декорацией к постапокалиптическому фильму. Пустые стены, минимум мебели, канистры с водой вдоль стен, мешки с вещами, готовые к отправке.

– Вале ещё в больнице, – сказал Матео. – Придёт ближе к полуночи. Садись, поешь чего-нибудь.

Они сели за стол. Матео достал банку тушёнки, открыл консервным ножом, разделил содержимое поровну. Ели в молчании, запивая тёплой водой из пластиковых стаканов.

– Значит, в Чили, – наконец сказал Матео. – Валерия рассказала.

– Да.

– Это самоубийство.

– Может быть.

– Но ты всё равно поедешь.

– Да.

Матео вздохнул, потёр лицо руками.

– Упрямый, как осёл. Хорошо. Я достал карту и отметил безопасные маршруты – насколько они вообще существуют. Дам тебе запасы на две недели, воды десять литров, сколько унесёшь. И вот это.

Он достал из-под стола завёрнутый в тряпку свёрток, развернул. Внутри был револьвер – старый, потёртый, но рабочий.

– Откуда? – удивился Диего.

– Купил у одного типа в порту. Пять патронов в барабане, ещё десять запасных. Надеюсь, не пригодится, но лучше иметь.

Диего взял револьвер, взвесил в руке. Холодный, тяжёлый, чужой. Он никогда не держал оружие. Был учёным, а не солдатом.

– Я не умею стрелять.

– Научишься. Если придётся. – Матео посмотрел ему в глаза. – Диего, там снаружи больше нет законов. Есть только выживание. Ты понимаешь это?

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь. Ты просидел в своей обсерватории целый год, изучая цифры. Я был на улицах. Видел, во что превращаются люди, когда у них отнимают воду. Они становятся животными. Хуже животных. Если встретишь кого-то на дороге, не доверяй. Никому. Договорились?

Диего кивнул, пряча револьвер в рюкзак.

Валерия пришла в полночь. Осунувшаяся, с синяками под глазами, в грязном халате. Она прошла прямо к Диего и обняла его – крепко, отчаянно, как будто это последний раз.

– Вернёшься? – спросила она, не отпуская.

– Обещаю попытаться.

– Недостаточно.

– Это всё, что я могу обещать.

Она отстранилась, посмотрела ему в глаза. Её лицо было жёстким, но слёзы блестели на ресницах.

– Тогда слушай меня внимательно. Если найдёшь решение – любое, неважно какое – дай знать. Любым способом. Радио, интернет, голубиная почта, чёрт возьми. Мы будем ждать. Мы все будем ждать. Хорошо?

– Хорошо.

Они провели ночь за разговорами – о прошлом, о родителях, о том времени, когда мир был нормальным. Вспоминали летние дожди, когда можно было стоять под ливнем и не бояться, что вода кончится. Вспоминали пикники в парке, когда трава была зелёной, а не жёлтой. Вспоминали жизнь, которая теперь казалась сном.

На рассвете Диего ушёл.

Город встретил его тишиной. Улицы были пусты – те, кто мог уйти, уже ушли. Остались только те, кому некуда было идти. Они сидели в тени зданий, экономя силы, глядя в пустоту остекленевшими глазами.