Читать книгу Жажда жизни - Дмитрий Вектор - Страница 3

Сентябрь пришёл с запахом гари.

Буэнос-Айрес горел. Не весь город – пока не весь – но достаточно, чтобы дым стоял над улицами постоянной дымкой, режущей глаза и оседающей в лёгких горьким осадком. Пожары начались в трущобах на окраинах, где люди жгли мусор, пытаясь хоть как-то очистить пространство от зловония. Без дождей канализация перестала справляться, реки превратились в мутные ручьи, воняющие химикатами и разложением. Город задыхался не только от жажды, но и от собственных отходов.

Шесть месяцев без единой капли.

Диего больше не вёл подсчёт дней – это стало бессмысленным ритуалом. Цифры ничего не меняли. Барьер в атмосфере оставался на месте, стабильный, необъяснимый, как проклятие древних богов. Международная группа учёных работала над его изучением, но прогресса почти не было. Они знали, что барьер есть, знали его параметры, но не понимали его природу и не имели ни малейшего представления, как его уничтожить.

Зато они точно знали последствия.

Парана обмелела настолько, что местами можно было перейти её вброд. Уругвай превратился в грязный ручей. Рио-де-ла-Плата отступила от берегов на сотни метров, обнажив илистое дно, усеянное остовами затонувших кораблей и мусором десятилетий. Водохранилища пересохли наполовину. Подземные источники истощались с пугающей скоростью.

А люди продолжали пить. Потому что альтернативой было умереть.

Диего стоял в очереди за водой уже четыре часа.

Очередь растянулась на три квартала от супермаркета "Карефур" на проспекте Санта-Фе. Полторы тысячи человек, может быть, больше – он перестал считать. Люди стояли плотной массой, с канистрами, бутылками, вёдрами. Некоторые принесли складные стулья. Пожилая женщина впереди сидела прямо на асфальте, прислонившись к стене здания, и дремала с открытым ртом.

Солнце припекало нещадно. Сентябрь в Буэнос-Айресе должен был быть началом весны, мягким и прохладным. Но без дождей температура поползла вверх. Тридцать два градуса в тени. Асфальт плавился, воздух дрожал маревом. Диего чувствовал, как рубашка прилипла к спине, как пот стекает по вискам. Он пил из своей бутылки мелкими глотками, стараясь растянуть запас. Последние полтора литра до конца дня.

– Кончится сегодня, – сказал мужчина рядом с ним. Лет пятидесяти, в мятой рубашке, с небритой щетиной. – Вода, я про воду. Кончится, и всё. Слышал, вчера в "Жумбо" привезли только сто ящиков. Сто! На район в двести тысяч человек.

– Откуда знаете? – спросил Диего, хотя не особо интересовался ответом.

– Брат работает грузчиком. Говорит, склады пустые. Опреснительные станции не справляются, очистные тоже. Вся вода уходит сначала в больницы и правительственные здания. Нам остаются крохи.

– Это разумно, – заметил Диего. – Больницы важнее.

Мужчина посмотрел на него так, будто он сказал что-то кощунственное.

– Разумно? Мой сын в больнице, да. Обезвоживание, третья степень. Знаете, сколько стоит капельница с физраствором? Пять тысяч песо! Пять тысяч за мешок солёной воды! А у меня зарплата двадцать тысяч, и половина уходит на воду для семьи. Что тут разумного?

Диего не ответил. Что он мог сказать? Извините, что мир рушится? Извините, что я не могу это остановить?

Очередь медленно двигалась вперёд. Через час они дошли до угла здания, и Диего увидел вход в супермаркет. У дверей стояли четверо охранников в чёрной форме, с дубинками и электрошокерами. На лицах – усталость и настороженность. Они знали, что в любой момент толпа может взорваться.

Именно это и произошло.

Диего не видел, с чего началось. Услышал только крик, потом грохот – кто-то опрокинул металлический забор. Толпа дрогнула, качнулась вперёд. Люди впереди начали кричать, пытаясь устоять на ногах. Охранники выхватили дубинки, выставили вперёд.

– Назад! – орал один из них в мегафон. – Отойдите назад, или мы закроем магазин!

Но толпа не слушала. Месяцы страха, злости, отчаяния прорвались наружу. Кто-то швырнул бутылку – она разбилась о стену над головой охранника. Потом полетели камни, куски асфальта, всё, что попалось под руку.

Диего попятился, пытаясь вырваться из давки. Рядом упала женщина с ребёнком на руках, и он едва успел подхватить её, не дав упасть на землю. Ребёнок плакал, захлёбываясь слезами. Женщина смотрела на Диего широко распахнутыми глазами, полными ужаса.

– Бегите, – сказал он. – Сейчас начнётся.

И началось.

Охранники применили электрошокеры. Несколько человек впереди упали, корчась в конвульсиях. Но это только разозлило толпу. Они накинулись на охранников, сбили их с ног, прорвались внутрь супермаркета. Диего слышал грохот витрин, крики, звон разбитого стекла.

Он тащил женщину с ребёнком прочь, протискиваясь сквозь панику, получая локтями в рёбра, наступая кому-то на ноги. Наконец они вырвались из толпы, отбежали на безопасное расстояние. Женщина прижимала ребёнка к груди, всхлипывая.

– Спасибо, – выдохнула она. – Спасибо вам.

Диего кивнул, не в силах говорить. Он обернулся. Супермаркет грабили. Люди выносили всё, что могли унести – воду, еду, бытовую химию. Некоторые даже тащили телевизоры и микроволновки, словно это имело хоть какое-то значение в новом мире.

Вдали завыли сирены. Полиция. Слишком поздно, как всегда.

Диего развернулся и пошёл прочь, оставив свои канистры в той толпе. Без воды. Опять.

Больница Фернандес напоминала военный госпиталь после крупного сражения.

Коридоры забиты каталками. На каждой – человек с капельницей, многие без сознания, некоторые в агонии. Запах – смесь дезинфекции, пота, мочи и чего-то сладковато-тошнотворного, что Диего не мог идентифицировать. Медсёстры бегали между пациентами, проверяя показатели, меняя капельницы. Врачи кричали указания, спорили о приоритетах, решали, кого спасать в первую очередь.

Валерию он нашёл в реанимации. Она склонилась над пациентом – молодым мужчиной лет тридцати, чьё лицо было серым, как пепел. Глаза закатились, губы потрескались и кровоточили. Капельница в вене почти опустела.

– Вале, – окликнул Диего тихо, стараясь не мешать.

Она обернулась, и он едва узнал сестру. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги, волосы собраны в растрёпанный хвост. На халате пятна крови. Она выглядела так, будто не спала неделю.

– Диего? – она моргнула, как будто не веря своим глазам. – Что ты здесь делаешь?

– Хотел проверить, как ты. Не отвечала на звонки.

– Телефон разрядился. Некогда было зарядить.

Она закончила с капельницей, сделала пометку в карте пациента, подошла к брату. Они обнялись – быстро, неловко, как люди, забывшие, что такое нормальное человеческое тепло.

– Сколько не спала? – спросил Диего.

– Тридцать шесть часов. Может, больше. Сбилась со счёта.

– Вале, ты убьёшь себя так.

– А кто будет работать? – она засмеялась горько. – У нас половина персонала уволилась. Сбежали из города, пока могли. Остальные работают на износ. Вчера у Рамиреса из кардиологии случился сердечный приступ прямо во время операции. Ему пятьдесят три года, Диего. Пятьдесят три! Его увезли в ту же реанимацию, где он работал.

Диего не знал, что сказать. Он посмотрел на коридоры, забитые умирающими.

– Сколько их?

– Сегодня? Сто двадцать поступлений только с утра. Обезвоживание в основном. Некоторые с инфекциями – вода из крана стала заразой. Очистные станции не справляются. Люди пьют грязную воду, потому что выбора нет. Потом приходят сюда с холерой, дизентерией, гепатитом.

– Боже.

– Бога здесь нет, – ответила Валерия устало. – Если бы был, он бы не допустил этого.

Её пейджер запищал. Она посмотрела на экран, выругалась сквозь зубы.

– Мне нужно идти. Новое поступление. Ребёнок, семь лет, критическое обезвоживание.

– Подожди, – Диего достал из рюкзака свою бутылку. Последние полтора литра. – Возьми. Для ребёнка.

Валерия посмотрела на бутылку, потом на брата.

– Диего, это твой запас. У тебя самого ничего не останется.

– Возьми, – повторил он. – Я найду ещё.

Она взяла бутылку, прижала к груди. В глазах блеснули слёзы, но она моргнула, и они исчезли.

– Спасибо, – прошептала она. – Матео сегодня на объекте, в порту. Если хочешь, можешь подождать у нас дома. Ключ в том же месте.

– Схожу к нему. Давно не виделись.

Она кивнула и побежала по коридору, белый халат развевался за спиной, как крылья. Диего смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Потом развернулся и вышел из больницы. На улице было ненамного лучше – та же жара, тот же смог, те же отчаянные люди. Но хотя бы здесь не пахло смертью.

Порт находился в двадцати километрах к северу, в устье Рио-де-ла-Плата. Диего добирался на метро – душном, переполненном, где люди стояли так плотно, что невозможно было вдохнуть полной грудью. Половина пассажиров молчали, уставившись в телефоны. Другая половина шептались, обсуждали слухи – что правительство закупает воду только для себя, что богачи улетают за границу частными самолётами, что в провинции начался голод.

Диего не знал, что из этого правда, а что паника. Возможно, всё сразу.

Станция "Пуэрто-Нуэво" встретила его запахом моря и машинного масла. Он вышел на поверхность и огляделся. Порт изменился. Вместо контейнеров и кранов теперь здесь стояли ряды металлических конструкций – огромные резервуары, трубы, насосы. Опреснительные установки. Временные, скороспешные, собранные на коленке из подручных материалов.

Матео он нашёл возле одной из установок. Зять стоял по колено в воде – река здесь ещё не пересохла полностью – и возился с трубой, из которой сочилась вода. Рядом двое рабочих держали сварочный аппарат.

– Матео! – окликнул Диего.

Зять обернулся, на лице мелькнула улыбка.

– Диего! Не ожидал тебя здесь. – Он выбрался из воды, вытер руки о джинсы. – Как дела?

– Паршиво. У тебя?

– Так же. – Матео кивнул на установку. – Это третья за неделю. Мы пытаемся увеличить производительность, но ресурсов не хватает. Плюс вода в реке уже не та, что была. Солёность повысилась, потому что пресной воды почти нет. Приходится фильтровать два раза, а это требует больше энергии.

– Сколько производите?

– Эта установка – тысячу литров в час. Звучит много, да? Но в городе двенадцать миллионов человек. Каждому нужно минимум два литра в день. Посчитай сам.

Диего подсчитал. Двадцать четыре тысячи литров в сутки с одной установки. Двадцать четыре миллиона нужно для города. Нужна тысяча таких установок. А их было….

– Сколько работает? – спросил он.

– Пятнадцать. И это только здесь, в порту. По всему городу около сотни, может, чуть больше. Остальное – грунтовые воды и то, что осталось в резервуарах. Диего, мы не протянем. Максимум ещё месяц-два, и запасы кончатся.

– А потом?

Матео посмотрел на реку. Мутная, отступившая, обнажившая берега, покрытые чёрным илом. Она умирала. Как и всё остальное.

– Потом люди начнут уходить, – ответил он тихо. – Кто может – поедет к побережью, где опреснительных станций больше. Остальные Не знаю. Может, попробуют добраться до Патагонии, там ледники ещё остались. Или просто останутся умирать.

– Ты с Валерией уже думали об этом? Об уходе?

– Каждый день. Но она не хочет бросать больницу. Говорит, что люди нуждаются в ней. А я не могу бросить проекты. Глупо, да? Мир рушится, а мы цепляемся за работу, как за спасательный круг.

– Это не глупо, – возразил Диего. – Это нормально. Люди цепляются за то, что даёт им смысл.

– А за что цепляешься ты?

Диего задумался. За что? За цифры на экранах, которые ничего не меняют? За надежду найти решение, которого, может, не существует?

– За вас, – ответил он наконец. – За тебя и Вале. Вы всё, что у меня есть.

Матео положил руку ему на плечо. Крепко сжал.

– И ты для нас. Что бы ни случилось, мы вместе.

Они стояли, глядя на умирающую реку, на город за спиной, окутанный дымом и жарой. Где-то в районе центра снова началась стрельба – полиция разгоняла толпу. Где-то в больницах умирали люди, которых невозможно было спасти. Где-то дети плакали от жажды, а родители не знали, где взять воду.

Мир разваливался на части. Медленно, но неотвратимо. И никто не знал, как его остановить.