Читать книгу Мёртвая вода - Дмитрий Вектор - Страница 3

Решение пришло на пятый день. Изабела проснулась в четыре утра от кошмара – снилось, что она тонет в неподвижной, густой воде, которая не даёт ни всплыть, ни утонуть окончательно. Просто держит в себе, медленно выжимая воздух из лёгких. Она села на кровати, вспотевшая и дрожащая, и поняла: оставаться в Назаре больше нельзя.

Город умирал. С каждым днём становилось хуже. Электричество подавали по два часа в сутки. Воду отключили совсем – приходилось ходить к единственной работающей колонке на площади, стоять в очереди с канистрами, слушать, как люди ругаются и угрожают друг другу. Вчера кто-то пырнул ножом женщину, которая попыталась пролезть без очереди. Полиция не приехала – её просто больше не было.

Изабела достала телефон. Связь работала с перебоями, но иногда удавалось пробиться. Она набрала сообщение Родриго: "Еду к тебе. Сегодня".

Ответ пришёл через двадцать минут: "Ты уверена? Дороги опасные".

"Да. Здесь оставаться опаснее".

"Хорошо. Будь осторожна. Напиши, когда подъедешь. Встречу у института".

Она собрала сумку – минимум вещей, смена одежды, документы, деньги, остатки еды. Мешки с рисом спрятала в подвале – может, если вернётся, они ещё будут там. Хотя вряд ли.

Машина завелась с третьего раза – бензина оставалось на четверть бака. До Лиссабона километров сто двадцать. Хватит, если не будет объездов.

Изабела выехала из города затемно. Улицы были пусты, только на перекрёстках горели костры – ночные дозоры. Кто-то крикнул ей вслед, но она не остановилась.

Шоссе A8 встретило её серым рассветом и колоннами беженцев. Сотни, тысячи людей брели на север, прочь от побережья. Везли тележки с вещами, несли на руках детей, тащили за собой стариков. Лица одинаковые – измождённые, пустые, безнадёжные.

Изабела ехала медленно, объезжая толпу. Кто-то стучал в окна, просил подвезти. Она не останавливалась – в машине места для одного, максимум двоих. А если остановится, её разорвут на части те, кто не поместится.

Радио работало. Она включила государственную волну – единственную, что ещё вещала.

"эвакуация Марселя завершена. Более восьмисот тысяч человек вывезены вглубь страны. Причина эвакуации – вспышка холеры в прибрежных районах. Застоявшаяся вода в порту стала источником инфекции"

Переключение на новостной канал.

"Индия и Пакистан обменялись взаимными обвинениями в связи с приграничными столкновениями. Делийское правительство заявляет, что пакистанские беженцы незаконно пересекают границу, создавая угрозу продовольственной безопасности. Исламабад отвечает, что Индия блокирует гуманитарные поставки"

Ещё канал.

"Генеральный секретарь ООН выступил с экстренным обращением, призвав страны к солидарности перед лицом глобальной катастрофы. Однако большинство государств уже ввели закрытие границ и приостановили международную торговлю продовольствием"

Изабела выключила радио. Слушать было невыносимо.

Первый блокпост появился на подъезде к Калдаш-да-Раинья. Военные остановили машину, проверили документы. Сержант с усталым лицом посмотрел на неё подозрительно.

– Куда едете?

– В Лиссабон. К брату.

– Лиссабон закрыт. Въезд только по пропускам.

– У меня есть контакт. Капитан Энрике Силва, дорожная полиция. Даниэл Феррейра из Назаре передал.

Сержант нахмурился, достал рацию, что-то проговорил. Ждать пришлось минут пятнадцать. Потом он вернулся.

– Хорошо. Едьте прямо до следующего поста, там спросите капитана Силву. Он в курсе.

Дорога дальше стала хуже. Брошенные машины на обочинах, перевёрнутый грузовик посреди трассы – его объезжали по грунтовке. Горящие дома вдалеке. Один раз Изабела увидела тела – трое человек лежали в кювете, лица закрыты. Рядом стояла плачущая женщина.

Она не остановилась. Не могла помочь.

На втором блокпосте её встретил капитан Силва – высокий мужчина лет сорока с жёсткими чертами лица. Когда Изабела назвала имя Даниэла, капитан кивнул.

– Феррейра хороший парень. Как он?

– Не знаю. Его родители пропали в Алкобасе. Он их искал.

Силва помрачнел.

– Алкобас Там плохо сейчас. Военные ушли неделю назад – не хватило людей охранять все склады. Город разграбили за два дня. – Он посмотрел на неё. – Значит, в Лиссабон? Зачем?

– Брат там. Океанолог. Работает в институте.

– Учёные. – Силва усмехнулся без радости. – Они хоть придумали что-нибудь?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Никто не знает. – Он махнул рукой одному из подчинённых. – Пропустите её. Дайте временный пропуск на въезд в столицу.

Солдат протянул Изабеле помятый листок с печатью.

– Действителен сутки. Дальше продлевайте в комендатуре. Если доберётесь.

– Спасибо.

– Не за что. – Силва отошёл, потом обернулся. – Кстати, если увидите Даниэла, передайте: пусть не ищет родителей. Их, скорее всего, уже нет. Сейчас лучше думать о себе.

Изабела кивнула и поехала дальше.

Лиссабон встретил её мёртвой тишиной.

Столица Португалии, город с населением в полмиллиона, превратилась в город-призрак. Улицы пустынны. Магазины заколочены. Окна домов завешаны одеялами или закрыты фанерой. Машин почти нет – бензин кончился, автозаправки закрылись. Только военные патрули на БТР проезжали изредка, с автоматами наперевес.

Она ехала по проспекту Свободы, когда-то главной артерии города. Теперь здесь валялся мусор, разбитые витрины, обгоревшие остовы автомобилей. На тротуарах сидели люди – грязные, оборванные, голодные. Некоторые просили еду. Некоторые просто сидели с пустыми глазами.

У светофора кто-то выскочил на дорогу – молодой парень в рваной куртке. Стукнул по капоту ладонью.

– Еда! Дай еду!

Изабела ударила по газам. Машина рванула вперёд, парень отскочил, крича что-то вслед. В зеркале заднего вида она видела, как он бежит за ней несколько метров, потом останавливается, сгибается пополам.

Институт океанологии в районе Белен был окружён забором с колючей проволокой. У ворот стояли двое военных с автоматами. Изабела показала пропуск и документы, объяснила, что её ждут. Один из солдат позвонил внутрь, потом кивнул.

– Проезжайте. Парковка слева.

Родриго ждал её у главного входа. Увидев машину, он побежал навстречу. Изабела выскочила, и он обнял её так крепко, что больно стиснуло рёбра.

– Иза. Господи, Иза, я так волновался.

– Всё нормально. Я здесь.

Он отстранился, посмотрел на неё. Лицо брата осунулось, под глазами тёмные круги, щетина в несколько дней. Выглядел он лет на десять старше.

– Как дорога?

– Ужасная. Беженцы, блокпосты, разруха. Родри, что происходит? По радио говорят про эпидемии, войны.

– Заходи. Покажу.

Он провёл её внутрь. Коридоры института были полутёмными – электричество экономили. В лабораториях горел тусклый свет аварийных ламп. За компьютерами сидели несколько человек – все с таким же измождённым видом, как у Родриго.

– Это моя сестра, Изабела, – представил он. – Ребята, покажите ей данные за последнюю неделю.

Один из учёных, пожилой мужчина с седой бородой, вывел на большой экран карту мира. Изабела вгляделась и ахнула.

Океаны были покрыты зелёными и коричневыми пятнами. Огромные участки, сотни километров в поперечнике.

– Что это?

– Цветение водорослей, – объяснил седобородый учёный. – Без движения воды они размножаются бесконтрольно. Видишь Атлантику? Треть поверхности покрыта. Через две недели будет покрыто всё. Тихий океан – то же самое. Индийский чуть медленнее, но процесс идёт.

– И что это значит?

– Это значит, что весь кислород в воде поглощается водорослями. Рыба задыхается. Планктон умирает. Морская экосистема коллапсирует. – Он переключил изображение. – А вот это термические карты.

На экране появились океаны в красных, синих и зелёных тонах.

– Видишь температурные аномалии? Без приливов нет перемешивания слоёв воды. Холодные глубины остаются холодными, тёплые поверхностные – тёплыми. Термохалинная циркуляция нарушена. Гольфстрим ослабел на тридцать процентов. Через месяц он может остановиться совсем.

– Что будет, если он остановится?

– Европа замёрзнет. Средняя температура упадёт на десять-пятнадцать градусов. Зима начнётся в августе и продлится до мая. Сельское хозяйство рухнет. – Учёный посмотрел на неё. – Но это долгосрочная проблема. Краткосрочная хуже.

– Какая?

– Кислород. – Родриго подошёл ближе. – Океанический фитопланктон производит пятьдесят-восемьдесят процентов кислорода на планете. Точную цифру никто не знает, но порядок такой. Без приливов фитопланктон умирает. Массово. Мы фиксируем падение концентрации O_2 в атмосфере – пока незначительное, доли процента. Но тенденция устойчивая.

Изабела почувствовала холод в животе.

– Сколько у нас времени?

– Зависит от многих факторов. Скорости гибели фитопланктона, скорости потребления кислорода человечеством и животными, наземных растений – Родриго потёр лицо руками. – Наши расчёты показывают: критический порог будет достигнут через четыре-пять месяцев. Это когда концентрация упадёт настолько, что начнутся массовые проблемы с дыханием. Летальный порог – через восемь-десять месяцев.

– Восемь месяцев до конца света?

– Да.

Тишина. Только гудение компьютеров и вентиляторов.

– Родри, – тихо сказала Изабела. – А правительство знает?

– Знает. Все знают. Учёные по всему миру пришли к одинаковым выводам. Поэтому началась паника. Поэтому закрываются границы и начинаются войны. Все понимают: человечество кончается. И каждый хочет прожить эти последние месяцы так, чтобы – Он не закончил фразу.

– Чтобы что?

– Чтобы выжить. Или хотя бы умереть не первым.

Изабела опустилась на стул. Ноги не держали.

– Значит, всё? Мы все умрём?

– Не обязательно. – Голос подал другой учёный, молодой азиат. – Китайцы что-то нашли. На дне Марианской впадины.

– Что нашли?

– Не знаем точно. Гравитационную аномалию. Источник полей, которые блокируют приливные силы. – Он подошёл к экрану, вывел новое изображение – карту океанского дна с отмеченной точкой. – Здесь. Одиннадцать километров глубины. Китайская обсерватория засекла странные показания три дня назад. Сейчас проводят дополнительные измерения.

– И что там?

– Не знают. Но ясно одно: там что-то физическое. Объект. Структура. Что-то, что генерирует эти поля.

– Машина, – сказал Родриго. – Кто-то или что-то построило машину, которая блокирует приливы. И если мы найдём её.

– Сможем отключить?

– Или хотя бы понять, что происходит. – Он посмотрел на неё. – Завтра международная конференция. Видеосвязь с учёными из двенадцати стран. Будем обсуждать экспедицию.

– Экспедицию на дно Марианской впадины?

– Да.

– Это же безумие. Туда никто не спускался глубже нескольких раз в истории. Давление там раздавит любой аппарат.

– Не любой. Японцы модернизируют свой батискаф. Китайцы готовят судно-носитель. Технически это возможно. – Родриго сел рядом с ней. – Вопрос только: кто поедет. И стоит ли рисковать.

– Конечно, стоит. Если там машина, которая может всё исправить.

– Или всё усугубить. Мы не знаем, что там. Может, это природный феномен. Может, эксперимент, который вышел из-под контроля. Может, что-то ещё хуже. – Он взял её за руку. – Но выбора нет. Мы умираем. И это единственная зацепка.

Изабела посмотрела на экран, на маленькую красную точку на дне самой глубокой впадины планеты.

– Ты поедешь, да?

Родриго кивнул.

– Я океанолог. Всю жизнь изучал море. Если есть хоть призрачный шанс его спасти – я обязан попытаться.

– Тогда я тоже.

– Нет.

– Да. – Она сжала его руку. – Ты мой брат. Единственная семья. Я не останусь здесь, ожидая, вернёшься ли ты. Или мы выживем вместе, или умрём вместе.

Они смотрели друг другу в глаза.

– Хорошо, – наконец сказал Родриго. – Вместе.