Читать книгу Мёртвая вода - Дмитрий Вектор - Страница 4

Изабела проснулась от холода. В институте отключили отопление – экономили топливо для генератора, который питал лаборатории. Она закуталась в одеяло и посмотрела на часы: 5:47 утра. Пятнадцатый день с момента, когда замолчал океан.

Пятнадцать дней – и мир стал неузнаваемым.

Она встала, умылась ледяной водой из канистры – водопровод работал два часа в сутки, и то с перебоями. Оделась в несколько слоёв – свитер, куртка, шарф. В коридоре института было не теплее, чем на улице.

Родриго уже сидел в лаборатории. Похоже, он вообще не ложился – всё так же в той же одежде, что и вчера, с красными глазами и кружкой холодного кофе в руках. Перед ним на трёх мониторах мелькали графики, карты, таблицы данных.

– Ты спал? – спросила Изабела.

– Пару часов. – Он не отрывался от экрана. – Иза, посмотри на это.

Она подошла ближе. На центральном мониторе была спутниковая карта Атлантического океана. То, что она увидела, заставило её ахнуть.

Почти вся поверхность океана от Европы до Америки была покрыта зеленовато-коричневой массой. Как будто кто-то разлил гигантские ведра краски. Только отдельные участки, далеко от берегов, оставались синими.

– Водоросли? – прошептала она.

– Да. Цветение охватило шестьдесят процентов Атлантики. Тихий океан – процентов пятьдесят. Индийский – сорок. – Родриго увеличил изображение, показывая детали. – Без приливов и течений они размножаются бесконтрольно. Потребляют весь кислород в воде. Рыба задыхается массово. Видишь эти тёмные полосы вдоль побережий?

– Да.

– Это мёртвая зона. Буквально. Ничто там не выживет. Через неделю таких зон будет вдвое больше. Через месяц – весь океан превратится в мёртвую массу.

Изабела опустилась на стул. По спине пробежал холод.

– А люди?

– Смотри сама.

Родриго переключил изображение. Теперь на экране была карта Европы, покрытая красными стрелками – потоки беженцев.

Из Португалии, Испании, Франции, Италии, Греции – со всего побережья Средиземного моря и Атлантики люди уходили вглубь континента. Миллионы людей. Красные стрелки сходились к центру – Германии, Австрии, Швейцарии, Чехии.

– Десять миллионов человек в движении, – сказал Родриго тихо. – Только в Европе. В Азии – сотни миллионов. Побережье Китая, Индии, Бангладеш – все прибрежные мегаполисы опустели. Люди бегут в глубь материка, надеясь найти еду и безопасность.

– И находят?

– Нет. Континентальные страны закрывают границы. Стреляют на поражение. В Венгрии вчера расстреляли колонну беженцев из Хорватии – двести человек. В Польше выставили минные поля на границе с Германией. Германия ввела военное положение и объявила, что будет депортировать всех нелегалов.

Изабела закрыла лицо руками.

– Это же это геноцид.

– Это борьба за выживание. – Голос Родриго был пустым, выжженным. – Еды не хватает. Морское судоходство мертво – девяносто процентов мировой торговли шло по океану. Порты не работают, корабли застряли на мели или в гаванях. Запасы продовольствия кончаются. Через месяц начнётся настоящий голод. А ещё через месяц – войны.

– Войны уже начались, – вмешался третий голос.

Изабела обернулась. В лаборатории стоял Фернандо Алмейда, директор института. Он выглядел старым – за эти две недели постарел лет на двадцать. Седые волосы растрепаны, костюм мятый, лицо осунувшееся.

– Какие войны? – спросила она.

– Индия и Пакистан. Обменялись артиллерийскими ударами позавчера. Десятки погибших. Причина – беженцы. Пакистанцы пытаются прорваться через границу, индийцы стреляют. Пакистан ответил обстрелом приграничных постов. – Алмейда подошёл к окну, посмотрел на серое небо. – Обе страны имеют ядерное оружие. Если эскалация продолжится.

Он не закончил. Не нужно было.

– Есть и другие, – продолжил директор. – Эфиопия и Египет – конфликт из-за воды Нила. Китай и Вьетнам – морские границы. Турция и Греция – миграционный кризис. По всему миру вспыхивают очаги насилия. Правительства рушатся, армии дезертируют или переходят на сторону местных полевых командиров.

– А международные организации? – спросила Изабела. – ООН, Евросоюз?

– ООН парализована. Совет Безопасности не может собраться – представители стран просто не приезжают. Евросоюз формально объявил о солидарности, но на практике каждая страна сама за себя. США погружаются в гражданский конфликт – прибрежные штаты требуют федеральной помощи, континентальные отказывают. – Алмейда повернулся к ним. – Цивилизация рушится. Быстрее, чем кто-либо предполагал.

Тишина. Потом Родриго спросил:

– Конференция состоится?

– Да. Сегодня в полдень. Двенадцать стран подтвердили участие. Китайцы обещают представить новые данные.

– Какие данные?

– Они не сказали. Только что это важно. Критически важно.

Конференция началась с опозданием на сорок минут – проблемы со спутниковой связью. Когда наконец все участники подключились, экран в конференц-зале разделился на двенадцать окон. Изабела узнала некоторых – директор NASA, представители Европейского космического агентства, русские академики, японские инженеры. Остальные были незнакомы.

Фернандо Алмейда открыл совещание.

– Господа, дамы. Положение критическое. Вы все видите данные. Мировой океан умирает. Цивилизация рушится. У нас нет времени на дипломатию. Предлагаю перейти сразу к сути. – Он кивнул в сторону одного из окон. – Профессор Лю, вы обещали новую информацию.

В окне появилось лицо пожилого китайца в очках. Он заговорил по-английски с сильным акцентом.

– Благодарю. Три дня назад наша глубоководная обсерватория в Марианской впадине зафиксировала аномальные показания. Гравитационные флуктуации на глубине одиннадцать тысяч метров. Мы провели дополнительные измерения. Результаты подтверждаются. – Он нажал что-то, и на экране появился график. – Это профиль гравитационного поля в точке аномалии. Видите пики? Они периодические, с частотой примерно раз в двадцать секунд.

– Что это значит? – спросил кто-то из американцев.

– Это значит, что там находится источник активных гравитационных волн. Искусственный источник. – Лю сделал паузу. – Проще говоря – машина.

Взрыв голосов. Все заговорили разом. Алмейда стучал по столу, требуя тишины.

– Порядок! Профессор Лю, продолжайте.

– Мы не знаем, что это за машина. Визуального контакта нет – слишком глубоко, слишком темно. Но сейсмические датчики фиксируют структуру. Большую структуру. Диаметр не менее пятисот метров. Правильная геометрическая форма. – Лю увеличил изображение, показывая контуры. – Это не природное образование. Это сооружение.

– Человеческое? – спросила женщина из NASA.

– Нет. Геологический анализ показывает: возраст отложений вокруг объекта – не менее пятидесяти тысяч лет. Возможно, больше.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

– Пятьдесят тысяч лет, – медленно повторил Алмейда. – Вы хотите сказать.

– Я хочу сказать, что эта машина старше человеческой цивилизации. Кто её построил – не знаем. Зачем – тоже. Но ясно одно: она управляет приливами. Или управляла. И теперь она перестала работать.

Родриго наклонился к Изабеле, прошептал:

– Господи. Древняя цивилизация. Это же это меняет всё.

На экране развернулась дискуссия. Учёные говорили наперебой, выдвигая теории одну безумнее другой. Внеземная раса. Атланты. Лемурийцы. Предшественники человека. Временные петли. Изабела слушала и понимала – никто ничего не знает. Все просто гадают.

Наконец японский представитель, инженер Хироси Танака, поднял руку.

– Господа. Теории – это хорошо. Но у нас есть конкретная проблема. Машина сломалась. Мы умираем. Вопрос простой: можем ли мы её починить?

– Для этого нужно туда спуститься, – сказал Лю. – Изучить. Понять, как она работает.

– Технически это возможно, – кивнул Танака. – Наш батискаф "Кайко" после модернизации может достичь глубины двенадцать тысяч метров. Китайское судно "Танцзе-2" готово к выходу в море. Нужна команда специалистов. И решение – рискнём ли мы.

– Какой риск? – спросил кто-то.

– Мы не знаем, что там. Машина может быть опасной. Защищенной. Или хрупкой – одно неверное движение, и мы разрушим её окончательно. – Танака поправил очки. – Но альтернатива – сидеть и ждать смерти.

Голосование было почти единогласным. Только российский представитель воздержался, сославшись на необходимость консультаций с Москвой. Все остальные проголосовали "за".

Экспедиция к Марианской впадине начнётся через четыре дня.

После конференции Родриго сидел молча, глядя в пустоту. Изабела подошла к нему, положила руку на плечо.

– О чём думаешь?

– О том, что мы, возможно, найдём там. – Он посмотрел на неё. – Пятьдесят тысяч лет, Иза. Когда люди ещё жили в пещерах, кто-то построил машину на дне океана. Машину, которая управляет приливами. Зачем?

– Может, они терраформировали Землю? Готовили для себя?

– Или для нас. – Родриго встал, подошёл к окну. – Что если это эксперимент? Что если кто-то создал условия для зарождения жизни на планете, и приливы были частью плана? А теперь эксперимент закончился.

– Это безумие.

– Да. Но не безумнее того, что происходит. – Он повернулся. – Я еду с экспедицией. Записался сегодня утром. Они берут океанолога, биолога и геолога. Я – океанолог.

– Значит, я тоже еду.

– Иза.

– Не спорь. Мы уже это обсуждали. – Она подошла ближе. – Ты же понимаешь, что там внизу может быть всё что угодно? Может, вы не вернётесь.

– Знаю. Поэтому ты должна остаться.

– Нет. Если мы умираем – то вместе. А если выживаем – тоже вместе. Других вариантов нет.

Они смотрели друг другу в глаза. Потом Родриго обнял её.

– Хорошо. Вместе.

За окном лаборатории Лиссабон погружался в сумерки. Город уже не светился огнями, как раньше – электричество подавали урывками. Только военные патрули жгли костры на перекрёстках, отмечая свои блокпосты.

Где-то вдали слышались крики. Где-то стреляли. Где-то плакали дети.

Мир рушился. День за днём, час за часом. И у человечества оставалась только одна надежда – машина на дне самой глубокой впадины планеты.

Машина, построенная пятьдесят тысяч лет назад кем-то или чем-то, о чём люди даже не подозревали.

И через четыре дня Изабела с Родриго отправятся на край света, чтобы найти ответы.

Или умереть в попытке.