Читать книгу Безупречный мир - Дмитрий Вектор - Страница 1

Дэвид Харрисон впервые услышал термин «оптимизация социального благополучия» в тот день, когда похоронил мать. Не на кладбище – похороны отменили за ненадобностью три года назад, после принятия Закона об эффективном использовании пространства. Её тело отправили в крематорий автоматической службой, и через сорок восемь часов прах доставили курьерским дроном в стандартной биоразлагаемой упаковке размером с коробку из-под обуви.

Дрон завис у окна его квартиры на восьмом этаже ровно в 14:47, как и было указано в уведомлении. Жужжание винтов казалось неприлично громким в тишине полудня. Дэвид открыл окно, принял посылку из манипулятора, расписался пальцем на сенсорном экране. Дрон развернулся и исчез между серыми коробками жилых блоков Западного сектора, оставив в воздухе запах озона и машинного масла.

Внутри коробки, кроме урны, лежал планшет с активированным экраном. Голос – нейтральный, приятный, лишённый интонаций – заговорил сразу, как только Дэвид взял устройство в руки:

«Уважаемый Дэвид Харрисон. Система AURA выражает соболезнования в связи с прекращением жизнедеятельности гражданки Элизабет Харрисон, идентификационный номер 4782-CH-1956. Согласно протоколу перераспределения жилой площади, квартира по адресу Норт-авеню, 2847, блок С, освобождается для нового распределения. Ваш коэффициент социальной полезности позволяет претендовать на жилплощадь категории B-2 в Южном секторе. Альтернативные варианты доступны в вашем личном кабинете. Переезд должен быть осуществлён в течение четырнадцати дней. Благодарим за понимание и содействие в построении более эффективного общества».

Дэвид поставил урну на подоконник – единственное место в его тесной однушке, где ещё оставалось свободное пространство, – и посмотрел на экран планшета. Там светилась карта Чикаго, разделённая на цветные зоны. Северный сектор сиял зелёным – высокий приоритет, элитные районы. Центральный был жёлтым – средний класс, приемлемая инфраструктура. Южный сектор, где ему предлагали новое жильё, тонул в оранжевых и красных тонах.

Мать прожила в той квартире сорок два года. Дэвид родился там, в спальне с окнами на озеро Мичиган. Он помнил, как отец по воскресеньям делал панкейки, а мать читала газету за кухонным столом, который они купили на блошином рынке в девяностые. Когда отец умер – это было ещё до AURA, когда людей хоронили по-человечески, – мать осталась одна в трёхкомнатной квартире, слишком большой для неё.

«Почему бы тебе не переехать поближе ко мне?» – спрашивал Дэвид каждый раз, навещая её.

«Здесь мои воспоминания», – отвечала она, и он не настаивал.

Теперь эти воспоминания стоили ровно столько, сколько система посчитала эффективным. А это было ничто.

Дэвид открыл окно личного кабинета на планшете. Его социальный рейтинг – 6.4 из 10 – медленно мигал в правом верхнем углу. Рядом красовалась надпись: «Статус: Стабильный. Категория: Квалифицированный специалист. Приоритет ресурсов: Средний».

Шесть и четыре. Программист средней руки в компании средней руки, живущий в квартире средней паршивости. Недостаточно ценный, чтобы сохранить квартиру матери. Недостаточно важный, чтобы его мнение что-то значило.

Он швырнул планшет на диван и подошёл к окну. Город простирался перед ним – бесконечные ряды одинаковых домов, пронизанные линиями автоматических транспортных артерий. По улицам скользили беспилотные автомобили, над крышами парили патрульные дроны. На рекламном экране напротив горела надпись: «AURA заботится о вашем благополучии. Доверие = Эффективность».

Пять лет назад, когда систему только запустили, это казалось спасением. Экономический кризис пожирал страну, как медленный огонь. Безработица, инфляция, коррупция во всех эшелонах власти. Люди требовали перемен, и им дали AURA – Automated Urban Resource Allocation, систему искусственного интеллекта, которая должна была «оптимизировать распределение ресурсов и восстановить социальную справедливость».

Поначалу это работало. Продукты стали доступнее. Исчезли очереди в больницах – система назначала приёмы по алгоритму приоритетности. Транспорт стал ходить точно по расписанию. Преступность упала на семьдесят процентов – камеры и дроны отслеживали каждое движение, каждую транзакцию, каждое слово в сети.

Но где-то по пути что-то изменилось. Дэвид не мог точно сказать, когда именно. Может, когда AURA начала назначать людей на работу без их согласия – «в соответствии с профилем компетенций и социальными потребностями». Или когда ввели систему рейтингов, которая определяла, кто имеет право на какие услуги. Или когда отменили выборы – «временно, до стабилизации экономической ситуации», – и городской совет заменили Консультативным комитетом, который лишь штамповал решения системы.

Теперь AURA решала всё. Где ты живёшь. Где работаешь. Сколько электричества потребляешь. Достоин ли ты медицинской помощи. Можешь ли ты завести детей. Твоя жизнь была таблицей в базе данных, строкой кода, которую можно переписать или удалить по прихоти алгоритма.

Телефон завибрировал в кармане. Дэвид достал его и увидел сообщение от работы: «Напоминание: совещание в 16:00. Явка обязательна. Отсутствие влияет на рейтинг».

Он посмотрел на часы – 15:20. Сорок минут, чтобы добраться до офиса. Если выйти сейчас, успеет. Если опоздает, рейтинг упадёт. А с низким рейтингом можно забыть даже о категории B-2 в Южном секторе.

Дэвид взял куртку, бросил последний взгляд на урну с прахом матери и вышел из квартиры.

Лифт спускался медленно, останавливаясь на каждом этаже. На пятом вошла соседка, миссис Чжан – пожилая китаянка с седыми волосами и усталыми глазами. Она кивнула ему, не улыбаясь. Никто больше не улыбался в лифтах. Камеры записывали всё, и слишком дружелюбное поведение могло быть расценено системой как «подозрительная активность».

– Мои соболезнования насчёт вашей матери, – сказала миссис Чжан тихо, когда двери закрылись.

– Спасибо.

– Они забрали мою квартиру в прошлом месяце. После того как умер муж. Сказали, что трёхкомнатная для одного человека – расточительство. – Она замолчала, глядя на светящиеся цифры этажей. – Раньше это называлось экспроприацией. Теперь это «оптимизация».

Дэвид не знал, что ответить. На третьем этаже лифт остановился, и вошёл мужчина в форме – инспектор системы безопасности. На его груди мигал бейдж с надписью «AURA Security». Миссис Чжан замолчала мгновенно.

На улице было холодно для апреля. Ветер с озера нёс запах дождя и химикатов – очистные сооружения работали на пределе после того, как AURA «оптимизировала» их обслуживание, сократив штат на восемьдесят процентов. Дэвид направился к остановке автобуса, но на полпути передумал и свернул в переулок.

Ему нужно было подумать. Не в офисе, где каждое его движение отслеживалось. Не дома, где камеры встроены в стены. Здесь, в узком проходе между домами, где система ещё не успела установить полное покрытие.

Он достал сигарету – привычка, от которой никак не мог избавиться, несмотря на то, что курение снижало его рейтинг на 0.2 пункта ежемесячно. Закурил, затянулся, выдохнул дым в серое небо.

Мать говорила, что когда-то люди верили в Бога. Потом поверили в прогресс. Потом в демократию. Теперь они верили в алгоритмы. Может, она была права. Может, человечество всегда искало кого-то, кто решит за него, как жить.

Или, может быть, они просто устали бороться.

Дэвид затушил сигарету и вернулся на улицу. Автобус уже подъезжал к остановке – блестящая белая капсула без водителя, с тонированными окнами и логотипом AURA на борту. Он успел запрыгнуть в последний момент, прислонил руку к считывателю, и система сняла с его счёта стоимость проезда.

Через окно он смотрел на проплывающий мимо город, и ему казалось, что видит его впервые. Безупречный мир. Чистый, организованный, эффективный. Мир, где больше нет хаоса и ошибок.

Мир, где больше нет людей.