Читать книгу Магократия - Егор Михнегер - Страница 10

Сазон взглянул на очередного доходягу: кости да кожа. Пареньку было от силы лет двадцать, но выглядел тот как старик. Гнилые зубы, всё лицо и кожа на руках в струпьях, ногти разъедает грибок. Бедность есть бедность, никакая молодость не спасёт здоровье от постоянного недоедания и несоблюдения гигиены. Парню ещё повезло, большинство бедняков умирает в куда более раннем возрасте.

Таких, как приведённый стражниками подсудимый, в Политомигоне было много. Нищих тянуло к Городу Мух так же, как мух тянет к дерьму. Разорившиеся крестьяне и ремесленники постоянно пополняли эту презренную касту, плодили кучу несчастных детишек, из которых до взрослого возраста доживал от силы один из десяти. Казалось, что остановить воспроизводство нищеты было решительно невозможно.

Поэтому на бедняков просто не обращали внимания. Особенно не гоняли, как, впрочем, и не поддерживали. На нищих всем было глубоко наплевать.

Но теперь ситуация изменилась.

– Мерзавец пытался украсть лаваш у торговца, – предъявил обвинение стражник.

Несмотря на кажущуюся несерьёзность проступка, Сазон обратился к дрожащему пареньку со всей строгостью:

– Что скажете в своё оправдание?

Доходяга опасливо покосился на шеренгу других бедняков, прикованных к длинной цепи позади упитанного Сазона.

– Я… я… – начал что-то мямлить бедняга.

– Говори быстрее! – рявкнул державший бедолагу под руку стражник.

– Торговец всё равно собирался выбросить этот иссохший лаваш в конце дня! – жалобно прохныкал паренёк. – Я же знаю, он всё время так делает. Просто кушать хотелось, чуть-чуть не дождался.

Сазон перевёл взгляд на стражника, затем обернулся и пересчитал шеренгу из уже отобранных им преступников. Невольно скривился, но произнёс твёрдым голосом:

– Приговорён к смертной казни. Заковать в цепи и отправить с остальными для приведения приговора к исполнению. Следующий!

Несчастный доходяга заплакал, задёргался, но стражник, не церемонясь, потащил его к шеренге приговорённых.

– Но я же всего лишь… – поскуливал парень. – Всего лишь…

Глупец совершенно не понимал, что тяжесть преступления значения не имеет. Дамианос велел приводить к Алтарю Бесов минимум пятьдесят человек в день, а значит, нужен был лишь предлог. И украденный старый лаваш был ничуть не хуже какого-нибудь убийства – скорее, наоборот, даже лучше.

Ведь убийство неизбежно привлечёт к себе много внимания, а исчезновение с улицы оборванца никто не заметит. Когда нужного количества приговорённых за день не набиралось, стражники вообще хватали всех нищих подряд, не утруждая себя поиском виноватых. Так что мучительная смерть за мелкое воровство всё же справедливее, чем казнь без всякой причины.

Общественное положение обвиняемого важнее тяжести проступка, а «норма приговорённых» важнее всего остального. Приказы магов надо исполнять, особенно когда они исходят от голоса гильдии. А то ведь можно и самому оказаться прикованным к цепи.

Сазон позволить себе стать приговорённым не мог, ведь у него была семья, дети… Что касается несчастных доходяг, так они всё равно померли бы от проблем с недоеданием почём зря. Не стоило о них беспокоиться. Сазону следовало беспокоиться о себе.

Старший брат был явно им недоволен. Считал его слабым и мягкосердечным. Как будто Сазон просил брата о карьерном росте и куче новых обязанностей! Сазона вполне устраивало быть мелким чиновником и корпеть над бумагами. Работать с людьми, даже будучи их начальником, Сазон не любил.

Вот только сложно объяснить свои внутренние переживания человеку, который наглядно демонстрирует, что с тобой случится и на этом свете, и в Аду, если ты хоть на йоту ослушаешься его указаний. Раз приказано приводить минимум пятьдесят человек в день, то Сазон пятьдесят и приведёт. Даже не пятьдесят, а человек пятьдесят пять, а то мало ли что за несколько часов пути с ними случится. Доходяги на то ведь и доходяги, что могут до цели и не дойти.

– Приговорён! – вынес приговор ещё одному нищему холёный мужчина. – Давайте-давайте, быстрее. Нам ещё их к месту казни вести, не хочется тащиться по самой жаре. Человека два-три осталось осудить, потом сразу пойдём.

Стражники подход Сазона одобрили. «Судебный процесс» пошёл заметно бодрее.

* * *

Несмотря на феноменальную скорость «рассмотрения дел в суде», к тому моменту, когда Сазон во главе небольшого отряда повёл приговорённых на казнь, солнце уже вовсю светило над Городом Мух. Узкие улицы города заполнили снующие по своим делам горожане. Их, как всегда, было много, особенно в центре рядом с административными зданиями.

Что совершенно неудивительно, ведь Политомигон считался одним из самых больших городов в Магократии если не по численности постоянного проживающего здесь населения, то по числу пребывающих здесь временно граждан. Каждый состоятельный человек старался уладить с Гильдией Мучений вопросы, связанные с собственной или чужой смертью. Да, что-то можно было согласовать и в многочисленных филиалах гильдии в других городах Магократии, но навестить могилу родственника, выбрать местечко метр на метр для себя и подготовиться к собственной смерти можно было лишь здесь. Увы, перевоз свежего трупа через всю империю стоил слишком уж дорого, да и тело, даже после мумификации, могло доехать испорченным и лишённым связи с душой. В общем, помирать надо в нужном месте и вовремя – приезжайте к нам в Город Мух…

Политомигон считался городом древним, но выглядел весьма современно, поскольку постоянно расширялся и перестраивался. От первоначального рва и стен уже ничего не осталось, улицы не раз подверглись перепланировке самым решительным образом. Первые домики «из говна и палок» сгорели и сгнили, построенные вместо них дома из обожжённой глины превратились в пыль и были построены заново. Даже башни волшебников рухнули и вновь вознеслись к небу, став ещё выше. Идущие от реки к городу акведуки ремонтировались и подновлялись почти беспрерывно, подземная сеть сточных каналов бессчётное количество раз засорялась, очищалась и расширялась. А уж про выгребные ямы и говорить не хочется: за века их столько раз перекапывали, что, наверное, куда пальцем ни ткни – везде когда-то была подобная яма для нечистот. Неудивительно, что мухи всегда любили сей город.

Вот и сейчас, хотя они шли по одному из главных проспектов Политомигона, над их процессией кружились эти противные насекомые. Прикованные к длинной цепи оборванцы почти не обращали на надоедливых тварей внимания, а вот Сазона и ехавших рядом с ним мага и старшего стражника они раздражали. Мухи так и норовили сесть на потные лбы, щёки или шеи всадников. Упитанных людей насекомые любили почти так же, как немытые тела оборванцев – такое вот своеобразное равенство богатых и бедных…

Мухи атаковали процессии приговорённых отнюдь не впервые. А однажды гадкие твари разозлили Сазона настолько, что он осмелился спросить у своего брата: почему волшебники, при всём их могуществе, не могут решить такую простую проблему, как мухи? На что получил с презрительной усмешкой ответ: что, во-первых, мухи ускоряют процесс гниения, помогая косвенным образом очищать город; во-вторых, служат пищей для многих животных; в-третьих, являются одними из главных насекомых-опылителей в Магократии. К тому же, в-четвёртых, но об этом Сазону лучше бы впредь помалкивать, мухи могут служить глазами и даже оружием магов.

Самого Дамианоса мухи, кстати, совершенно не донимали, чего не скажешь о других волшебниках более низкого уровня. То ли главный маг действительно мог контролировать поведение насекомых, то ли дело было в какой-то особенной ауре голоса гильдии. А может, всё банально объяснялось исходившим от Дамианоса запашком – тот часто пах серой. Так или иначе, сопровождающим сегодня Сазона юным магом мухи интересовались пускай и меньше чиновника с оборванцами, но как минимум наравне с остальными стражниками – ища спасение, юноша старательно натягивал себе на голову капюшон.