Читать книгу Магократия - Егор Михнегер - Страница 5

Целый месяц Сазона преследовали ночные кошмары. Адские муки, отец в образе одного из мучителей, подвешенная вниз головой над костром жертва…

Иногда Сазону снилось, что он стоит в кругу ожидающих трапезы грешников, вдыхая вонь горелой плоти. Пьёт из трубочки жирный мозг. Раздирает брюшную полость такого же точно, как он сам, человека. Ест сырую печень или почки. Испытывая при этом настоящее ликование. Потому что мучает он, а не мучают его.

Порой точка зрения кардинально менялась. Теперь над костром головой вниз висел сам Сазон, чувствуя, как невыносимый жар от пламени превращает его мозги в жидкую кашицу. Хуже того, по мере вскипания мозгов сознание не отключалось, а лишь словно бы «выходило из тела», наблюдая, как его физическую оболочку раздирают, пожирают и подвергают всяческим осквернениям. После чего сознание каким-то образом вселялось в останки и возрождало плоть к новой жизни. Если череду таких страшных мук вообще можно было называть жизнью.

Что говорить, знакомство с братом плохо сказывалось на душевном здоровье Сазона. Чего не скажешь о чиновничьей карьере, которая после приснопамятной встречи сразу же пошла в гору. Ему доверили подготовку довольно странного, но, судя по всему, важного мероприятия. Значение которого Сазон совершенно не понимал. Но делал всё, что от него требовалось, благо что полномочий для этого ему дали достаточно.

Как и ресурсов, поскольку город Политомигон, в котором находилась штаб-квартира Гильдии Мучений, считался одним из богатейших во всей Магократии. Хотя злые языки и называли его Городом Мух из-за вечных проблем с уборкой узких улочек, жары и, соответственно, невероятного количества насекомых, тем не менее все хоть сколько-нибудь состоятельные граждане империи совершали в этот город паломничество. Иногда при жизни, но чаще после её окончания. «Все дороги ведут в Город Мух», – гласила известная поговорка.

Политомигон был расположен на южной границе Магократии. Впрочем, термин «граница» был довольно условным. Окрестности города плавно переходили в воистину беспредельные пустоши, называвшиеся здесь Предтечами Ада, а на далеком юге, в легендарной Ксерсии, Полями Костей. И то и другое название передавали суть вполне точно. Жить в пустошах было решительно невозможно. Даже волшебникам.

Зато можно было использовать пустоши как практически бескрайнее кладбище. Что Гильдия Мучений успешно в своё время и организовала, мумифицируя тела состоятельных граждан и погребая в позе зародыша под чёрными пирамидками из шунгита. Подобные пирамидки, каждая примерно метр на метр в ширину и столько же в высоту, тянулись на юг от горизонта до горизонта. Большинство клерков в Политомигоне как раз таки и занимались тем, что вели учёт этим бесконечным захоронениям. А также взносам, которые уплачивались за возможность быть упокоенным на этом, самом большом в мире кладбище. Ведь только похороненные должным образом могли рассчитывать на покровительство двоедушников на том свете. По крайней мере так это подавалось представителями Гильдией Мучений.

Как предлагалось принять на веру и то, что подзахоранивать свежих покойников на место давно истлевших нельзя. С каждым поколением требовалось оплачивать всё более и более отдалённое место на кладбище, тащить туда не самую лёгкую пирамидку, что становилось, само собой, со временем всё дороже. «Чем раньше помрёшь, тем дешевле», – шутили остряки в Магократии.

Что касается Сазона, то после демонстрации посмертного быта привилегированных покойников он начал сомневаться, стоило ли оно таких лишений при жизни. Отказывать себе во всём, копя денежки, чтобы после смерти несколько лет жрать чужие органы и мозги? Весьма сомнительная перспектива, чего бы там ни говорили представители Гильдии Мучений. Ад есть Ад, хорошо в нём лишь демонам. Ну, и тем, кто услуги сопровождения душ в этом самом Аду продаёт и оказывает. И то, если верить слухам про двоедушников, у последних всё тоже не сладко…

Так или иначе, учитывая скопившиеся в Политомигоне богатства, закупка примерно шести с половиной тысяч свиней особых трудностей не составила. А вот собрать в одном месте такое же количество «людей, о которых никто не спохватится», было порядком сложнее. Не то чтобы простолюдины в Магократии обладали большими правами, но и рабами они всё же не были. Маги давным-давно пришли к выводу, что рабы работают плохо, даже если их постоянно запугивать. Дать людишкам минимальную свободу в долгосрочной перспективе куда выгоднее. Пусть пашут в поте лица, строят наивные планы и откладывают свои жалкие гроши – через разного рода поборы большую часть труда у них всё равно отберут.

Так устроена жизнь: есть власти предержащие, а есть эти самые власти кормящие. И в Магократии пропасть между ними определяется одним-единственным фактором: умеешь ты колдовать или нет. И если нет, можешь ли ты умело обслуживать тех, кому повезло от рождения с даром магии. Сазон умел служить хорошо, а потому отчаянно искал народ для мероприятия, явно не сулящего ничего доброго его участникам.

В тюрьмах людей оказалось немного, поэтому основные усилия Сазон сосредоточил на выкупе вляпавшихся в долги бедолаг. Таких было много, таких было не особенно жалко, таких можно было без лишнего шума собрать в одном месте якобы для выполнения каких-то работ. Отрабатывавшие свои долги не были в широком смысле слова рабами, но прав у них всё-таки было меньше, чем у предоставленных самим себе крестьян и ремесленников.

Курирующий Сазона маг одобрил такое решение и не скупясь выдавал из казны Гильдии Мучений огромные деньги. Выкупать старались в первую очередь тех, кто задолжал больше всех. Работа кипела.

Несмотря на преследовавшие его дурные предчувствия и ночные кошмары, несмотря на сомнения относительно собственной участи после смерти, Сазон был доволен.

Будь что будет и с ним, и с другими.

Всё равно магам перечить нельзя. Магам можно только служить.

Потому что маги стоят над простыми людьми столь же высоко, сколь люди возвышаются над тупыми животными.

Ведь маг – это промежуточное состояние между человеком и божеством.

Так что не простым смертным судить о планах волшебников.

Даже если планы сильных мира сего не сулят людям ничего доброго.