Читать книгу Истинная для проклятого дракона - Элен Славина - Страница 6

– …Я не ожидала, что все будет так… торжественно, – выдохнула я, заставляя себя удержать опасное признание, готовое сорваться с губ. Сердце бешено колотилось, предупреждая об опасности, но было поздно.

Его взгляд, еще мгновение назад пылавший восхищением, пронзил меня насквозь, словно раскаленный клинок.

Он уловил малейшую дрожь в моем голосе, то смущение, которое пробилось сквозь все мои защиты.

Церемониймейстер начал воздевать руки, начинать древний гимн, но Каэлван резким, отсекающим жестом остановил его. Тишина в зале стала гнетущей, тяжелой, как предгрозовое небо.

– Что ты хотела сказать, моя будущая жена? – его голос прозвучал тихо, но достаточно громко и ясно для каждого, кто находился в этом огромном зале. В голове не было гнева. Сквозь бархатную оболочку пробивалось опасное, хищное любопытство, заставляющее кровь, стынуть в жилах.

Я замерла, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки, сжигая остатки самообладания. Мой язык онемел, слова превратились в горячий комок в горле. Я видела, как в его глазах, этих бездонных озерах синевы, вспыхивают и гаснут золотые искры – не гнева, а чего-то гораздо более сложного и пугающего.

Подозрения? Жгучего, неутоленного интереса?

– Я… – снова попыталась я, но голос предательски сорвался.

– Церемония будет завершена, – объявил он, и его взгляд, тяжелый и приковывающий, вновь пригвоздил меня к месту. Вся мощь его воли обрушилась на меня. – Мы продолжим этот разговор наедине. Без лишних глаз.

Ритуал прошел как в густом тумане.

Я механически повторяла слова древних клятв, чувствуя, как его внимание жжет мою кожу даже сквозь плотную ткань платья. Он не отпускал мою руку, его пальцы – сильные, горячие – сжимали мои с такой силой, что было больно, но эта боль была сладким предвкушением и наказанием одновременно.

– Клянешься ли ты кровью своей и огнем души своей быть его тенью и светом? – голос жреца гремел под сводами.

– Клянусь, – выдохнула я, и это слово обожгло губы.

– Клянешься ли ты отдать ему свое дыхание, свою жизнь, быть ему верной до последнего вздоха, пока горы не обратятся в прах?

– Клянусь, – снова прошептала я, глядя в его пылающие глаза, и в этот миг мне стало страшно оттого, что будет дальше… после церемонии.

Когда жрец провозгласил нас мужем и женой, Каэлван медленно, словно давая мне время осознать происходящее, повернулся ко мне. Воздух вокруг него дрожал от сдерживаемой энергии.

– Теперь, – прошептал он так, что слышала только я, его дыхание обожгло мою кожу, – твой долг – принять поцелуй своего повелителя и мужа.

Он наклонился, и я инстинктивно, повинуясь первобытному страху, отпрянула.

Но его рука молниеносно обвила мою талию, прижав к себе так сильно, что дыхание перехватило, а в ушах зазвенело.

Я почувствовала стальные мускулы его плеч, жар, исходящий от всего его тела.

– Нет, – успела я выдохнуть, слабый, беспомощный протест, но его губы уже захватили мои. – Мммм… – замычала я от страха и протеста, но почти сразу же сдалась.

Это был не поцелуй.

Это было завоевание.

Поглощение.

Губы его горели, как раскаленный металл, и этот жар проникал вглубь, разливаясь по жилам жидким огнем, выжигая все мысли, все страхи. Я все еще пыталась вырваться, слабо упираясь ладонями в его грудь, но его объятия были стальными тисками.

Он не просто целовал – он исследовал каждую линию моих губ, требовал ответа, поглощал мое дыхание, насыщаясь им. И самое ужасное, самое постыдное… мое тело начало отвечать ему.

Тот самый странный, дремлющий жар, что пробуждался во время омовения, вспыхнул с новой, неистовой силой.

Холод страха таял, сменяясь волной незнакомого, всепоглощающего желания, темным, сладким вихрем, затягивающим с головой.

Руки, которые только что отталкивали его, сами собой разжались и вцепились в складки его бархатного дублета на плечах, ища опору в этом бушующем море ощущений.

Где-то в глубине зазвучал тихий, но настойчивый голос: «Он твой враг. Он убьет тебя, если узнает».

Но он был заглушен гулом в крови. Во рту остался вкус – дыма, дикого меда, корицы и чего-то первозданного, самого сердца вулкана.

Когда он, наконец, отпустил меня, в зале стояла гробовая, оглушительная тишина.

Я тяжело дышала, губы горели, распухшие от его поцелуя, а сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

В его глазах, темных и бездонных, плясал триумф, удовлетворение хищника и то самое дикое пламя, что теперь жгло и меня изнутри, сжигая последние остатки сопротивления.

– Теперь ты моя, – произнес он тихо, но так, чтобы слышали все обитатели замка, чтобы даже тяжелые камни запомнили его слова. Его рука скользнула по моей щеке, палец провел по распухшей губе, и по телу пробежала новая, сладкая дрожь. – И мы закончим наш разговор… в спальне, без свидетелей.

Он взял меня за руку, и его прикосновение уже не обжигало – оно обещало жар, обещало погрузить в тот огонь, что пылал в его глазах.

Я позволила увести себя из зала, слыша за спиной сдержанный, многоголосый шепот. Игра изменилась навсегда.

И я, обманутая и преданная собственным телом, уже не знала, кто в ней охотник, а кто – добыча. И не была уверена, что хочу это знать.