Читать книгу Тени в ритме города - Елена К - Страница 5

Глава 4. Тот, кто помнит

Оглавление

Саша шла по тротуару, а Баксик семенил рядом, время от времени останавливаясь, чтобы понюхать урну, будто надеялся найти там ключ к разгадке.

— Ты ищешь улики или просто проверяешь, не выкинули ли туда тунца? — спросила Саша.

Баксик фыркнул, будто сказал: «Это одно и то же. В мире, где реальность переписывается, тунца тоже могут стереть».

До «волны» оставалось чуть больше тридцати шести часов. Саша чувствовала это время как тяжесть в груди — будто каждый шаг отдавался тиканьем невидимых часов. Нужно было найти того, кто ещё не забыл доктора Маркова. Но кто мог помнить там, где даже документы лгали?

И тут её осенило.

— Баксик, — тихо сказала она, — мы ищем не того, кто должен помнить. Мы ищем того, кому незачем забывать.

Кот поднял уши, будто понял, что сейчас будет план, который ему не понравится.

Они приехали в старый жилой квартал, где дома стояли тесно, как старые друзья, которые слишком много знают друг о друге. Саша поднялась на третий этаж обшарпанной пятиэтажки и постучала в дверь с табличкой, на которой когдато было имя, а теперь осталась только выцветшая полоска лака.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо пожилой женщины с пронзительным взглядом человека, который привык замечать лишнее.

— Чего надо? — спросила она без приветствия.

Саша достала удостоверение, но женщина даже не посмотрела на него.

— Я не из полиции, — быстро сказала Саша. — Я ищу доктора Маркова. Вы его помните?

Женщина прищурилась.

— Маркова? Это который из тринадцатой? С этими своими проводами и ящиками?

Саша почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло — как замок, который наконец поддался.

— Да, — сказала она, стараясь не выдать волнения. — Он.

— Помню, — спокойно ответила женщина. — Ещё бы не помнить. Он мне два раза лифт чинил, хотя не обязан был. И всегда здоровался. Не как эти, которые смотрят сквозь тебя.

Саша перевела дыхание. Наконецто ктото говорил о Маркове так, будто тот был настоящим.

— А потом он пропал, — продолжила женщина, будто читала мысли. — И тут же все стали говорить, что никакого Маркова тут не было. Даже управдом. А я говорю: был. Потому что я его видела. И лифт он чинил. А лифт не соврёт.

Баксик подошёл, сел у порога и уставился на женщину, будто оценивал: «Эта говорит правду. У неё память твёрдая, как бетон».

— Вы не знаете, где он мог держать лабораторию? — спросила Саша. — Или хотя бы куда он всё время ходил?

Женщина помолчала, потом кивнула на соседнюю дверь.

— В тринадцатую. Там теперь склад какойто, коробки до потолка. Но раньше это была его комната. Он её как квартиру снимал, а сам там работал. Говорил, что тишина нужна. А я ему говорила: какая тишина, тут дети бегают. А он смеялся и говорил: «Зато настоящая».

Саша посмотрела на дверь тринадцатой квартиры. Она выглядела как любая другая дверь в этом доме — поцарапанная, с облупившейся краской. Но теперь она казалась порталом в прошлое, которое ещё не успели стереть.

— Спасибо, — сказала Саша. — Вы очень помогли.

Женщина чуть наклонила голову, будто хотела чтото добавить, но не решалась.

— Только… — тихо произнесла она. — Иногда по ночам оттуда доносится звук. Как будто ктото щёлкает выключателем. А потом тишина. Такая, что уши закладывает.

Саша похолодела.

— Кто там сейчас? — спросила она.

— Никто, — покачала головой женщина. — Склад. Пустой. Но звук есть.

Баксик тихо зашипел на дверь тринадцатой.

— Ладно, — сказала Саша, отступая. — Спасибо.

Когда они отошли от двери, женщина вдруг окликнула:

— Если он вернётся — скажите, что я помню. Пусть не думает, что все забыли.

Саша кивнула, хотя горло сжалось.

— Скажу, — пообещала она. — Обязательно скажу.

В подъезде пахло пылью и старой краской, но гдето между этажами мелькнул запах, который Саша знала слишком хорошо — озон, как после грозы или короткого замыкания.

Она остановилась, втянула воздух.

— Чувствуешь? — спросила она Баксика.

Кот принюхался, поморщил нос и пошёл вперёд, будто запах вёл его, как поводок.

Они поднялись на этаж выше, но Баксик вдруг сел и уставился не вперёд, а вниз — на лестничную площадку между этажами. Там ничего не было: только облупившаяся стена, перила и урна, набитая скомканными бумажками.

— Что там? — прошептала Саша.

Баксик мяукнул, потом подошёл к стене и начал царапать штукатурку. Не сильно, но настойчиво, как будто знал, что под ней чтото есть.

Саша присела, присмотрелась. И вдруг заметила: в одном месте штукатурка лежала неровно, будто её недавно подмазывали, но спешили. Она провела пальцем — и почувствовала под слоем тонкую кромку металла.

— Люк, — тихо сказала она. — Технический.

Баксик сел рядом и посмотрел на неё так, будто говорил: «Я же чувствовал. Тут ктото прячет не только коробки».

Саша огляделась. В подъезде было тихо. Слишком тихо для жилого дома.

Она потянула за кромку, и люк приоткрылся, обнажив тёмный проём и лестницу, уходящую вниз. Пахнуло озоном и холодом, который не бывает в обычных подвалах.

— Ну что, напарник, — прошептала Саша. — Похоже, лаборатория не исчезла. Её просто спрятали.

Баксик первым шагнул на первую ступеньку — не потому что был храбрее, а потому что считал: если уж падать, то лучше первым, чтобы успеть приземлиться на четыре лапы.

Спуск казался бесконечным. Лестница вилась спиралью, будто пыталась запутать того, кто спускается. На стенах мелькали старые кабели, ржавые трубы и таблички с надписями, которые будто пытались чтото сказать, но слова рассыпались, как песок.

Наконец они вышли в низкий коридор. В конце его виднелась дверь с облупившейся табличкой: «Тринадцатая». Только теперь это была не дверь квартиры, а дверь в подвал.

Саша подошла, взялась за ручку. Металл был холодным, почти ледяным. Она посмотрела на Баксика.

— Если там ничего нет, — сказала она, — я куплю тебе тунца.

Кот мяукнул. В переводе это значило: «Если там чтото есть, я всё равно хочу тунца. Это не обсуждается».

Она толкнула дверь.

Внутри было темно. Но не обычная темнота подъезда, а густая, будто пропитанная электричеством. Саша щёлкнула фонариком. Луч выхватил ряды стеллажей, уставленных коробками. На полу — следы, будто ктото недавно ходил здесь в тяжёлой обуви. А в центре комнаты стоял стол, на котором лежал старый ноутбук и стопка бумаг, прикрытая прозрачным пластиком, как будто ктото хотел защитить их от времени.

Но самое странное было не это.

На стене висела доска, исписанная формулами, заметками и стрелками, которые сплетались в сложный узор. А прямо в центре доски был нарисован круг, перечёркнутый линией, и надпись: «Не смотри».

Саша шагнула вперёд, и тут Баксик резко зашипел.

Она замерла.

Из темноты вышел человек.

Не охранник, не случайный рабочий.

Это была молодая женщина в лабораторном халате, с усталыми глазами и взглядом, в котором читалось: «Я знала, что ты придёшь».

— Ты не должна была сюда спускаться, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты не должна была помнить.

Саша сжала фонарик, будто он мог стать оружием.

— Кто вы? — спросила она.

Женщина вздохнула, будто устала от этого вопроса.

— Меня зовут Кира. Я была ассистенткой Маркова. И я — та, кто всё помнит. Потому что мне стёрли память… и я восстановила её. По кусочкам. По запахам, по звукам, по снам. По тому, как пахнет озон в этом подвале.

Баксик подошёл к ней, сел и уставился снизу вверх, будто говорил: «Ты говоришь правду. Но я всё равно буду следить».

Кира чуть улыбнулась — впервые за всё время.

— Твой кот… он чувствует сдвиги. Я таких встречала. Животные помнят лучше людей.

Саша смотрела на неё, пытаясь уложить в голове всё сразу: и женщину, которая помнит, и лабораторию, спрятанную под домом, и то, что ктото специально стирал память, а она — вернула.

— Зачем? — спросила Саша. — Зачем стирать память?

Кира подошла к доске, провела пальцем по перечёркнутому кругу.

— Потому что они поняли, как управлять реальностью. Не через силу. Через забвение. Если люди забудут, что чтото было, — этого как будто и не существовало. А если они забудут, кто они, — ими легче управлять. Марков пытался это остановить. И его убрали. А теперь убирают всех, кто может вспомнить.

Саша вспомнила записку: «Найди лабораторию до следующей волны».

— Следующая волна, — тихо сказала она. — Она сотрёт всё.

Кира кивнула.

— И тех, кто помнит, — тоже. Поэтому ты должна уйти. Сейчас. Пока тебя не заметили.

Саша покачала головой.

— Не уйду, — сказала она. — Если я уйду, некому будет помнить.

Баксик подошёл и ткнулся носом в её ладонь. Не мяукнул, не замурлыкал — просто стоял рядом, как якорь, который не даст уплыть в пустоту.

Кира посмотрела на них обоих, и в её глазах мелькнуло чтото похожее на уважение.

— Тогда, — тихо сказала она, — нам нужно сделать так, чтобы помнить было безопасно. Или хотя бы чтобы помнили не только мы.

Она подошла к столу, открыла ноутбук и нажала кнопку. Экран загорелся, и на нём появилась строка: «Протокол Не смотри активен. До следующей волны — 34 часа 12 минут».

Саша почувствовала, как холод пробежал по спине.

— У нас мало времени, — сказала Кира. — Но у нас есть коечто, чего нет у них.

— Что? — спросила Саша.

— Память, которую нельзя стереть. Ту, что живёт не в головах. Ту, что записана в звуках, в запахах, в царапинах на штукатурке. И в кошачьих глазах.

Баксик фыркнул, будто сказал: «Наконецто ктото оценил».


Тени в ритме города

Подняться наверх