Читать книгу Великолепная восьмерка - Елена Мачете - Страница 58

Все случилось осенью, когда я пошел в 10 класс. Завуч на первом уроке объявила, что администрация нашей деревни Нижние Пупки (шучу, Ивкино наша деревня) проводит конкурс на проект благоустройства. Облагородить надо главную площадь. А за победу в конкурсе дадут приз или кучу денег.

Мне куча денег очень нужна. После того, как нас с мамкой и Михой бросил отец, нам деньги постоянно нужны. Мамка – почтальон. Она на работе все ноги стоптала, а денег все равно нет. Поэтому я решил в конкурсе поучаствовать. А вдруг выгорит. Малому сапоги зимние купим.

Решил я соорудить макет: площадь, фонтан, газоны, скамейки. Ну и чтоб совсем круто, сделаю чтобы фонтан работал. Это просто, но красиво. Всем должно понравиться.

Пришел домой, набрал фанерок, досок, картона и пошел в сарай мастерить. У нас там еще при отце что-то вроде мастерской было. А теперь там старый трактор стоит, списанный. Когда-то отец с колхоза приволок. Хозяйственный наш. Трактор особо не фурычит, но мне надо электричество для фонтана, а там у меня сопля с аккумулятора брошена на всякие мелкие пацанские нужды. Малой за мной увязался. Ему одному дома скучно, школа у него еще раньше, чем у меня кончается.

Мастерил я до вечера. И начало уже все вырисовываться. Фонтан прямо удался. В центре лебеди кружком, а посередине должна вода бить. Вся система водопроводная внизу спрятана, в общем красота. Малой тоже помогал как мог, хотя больше вокруг крутился и под руку лез. Пару раз я ему чуть в лоб не двинул, но пожалел.

Пришла пора давать питание на фонтан, и смотреть, что получилось. Полез я к трактору, а там все провода пучком спутаны. Я говорю: “Что, мол, за ерунда? Все ж нормально было!”. Тут малой разнылся, типа лазил и тоже там чего-то мастерил.

Ругаясь, я распутал кошмарище, какие-то детальки и хреновины отцепил и вышвырнул. Все подсоединил и дал ток на модель. Вот тут-то меня и приложило.

Шарахнуло так, что вся жизнь промелькнула перед глазами. Мне даже показалось, что я вышел из тела и парю в сарае под потолком. Потом случилась темнота. А потом я очнулся. Я лежал на полу, а малой, весь в слезах и соплях, лил мне в лицо холодную воду.

Я полежал еще немного и сел. Делать макет мне резко расхотелось. Хотелось, чтоб малой не выл, о чем я ему и сказал в грубой форме. Он увидел, что я жив и здоров, судя по ругательствам, и успокоился.

Домой я еле приполз и боком прошмыгнул в спальню. Мамка была усталая и ничего не заметила, а малой молодец, не сдал.

Спал я на удивление крепко и долго. Была суббота, и мать как обычно поехала к больной тетке в город, а мы с малым опять остались одни. Мне уже было не до макета. Дел и так хватало. Нужно было наколоть дров, перетащить подсохшую картошку в подвал, и почистить немного на обед.

Рубил я дрова прям как терминатор, аж сам удивился. Так ловко у меня никогда не получалось. И не устал совсем. То, что что-то не в порядке я понял, когда переносил картошку и увидел круглые глаза малого на побледневшем лице.

– А сколько весит один мешок картохи? – спросил он.

– Не знаю, килограмм тридцать, а что?

– Просто ты сейчас несешь два таких мешка.

Я споткнулся и остановился. Действительно, я пер на плечах два огромных мешка картошки, и мне не было тяжело. Малой молчал и странно смотрел на меня. Я поднял два мешка одной рукой и легко помахал ими. Потом взял в другую руку еще два мешка. Тяжело не было. Тогда я зашел в сарай и легко сдвинул трактор. Когда я без особого труда приподнял трактор и поставил обратно, то услышал тяжелый вздох, как будто все это время малой вообще не дышал.

Мы сидели во дворе, чистили картошку в большую алюминиевую кастрюлю и молчали.

– Ты стал как хренов супермен, – прервал молчание малой, – или человек-паук. Это тебя, наверное, вчера током сильно шибануло. Я пока тебя оттаскивал, думал ты помрешь.

– Ты что, руками оттаскивал? Вот балбес! Нельзя человека под током трогать, тоже ударит!

– Да. Я так и понял. Меня тоже маленько шибануло. Только тебя-то вон как накрыло.

Нет. Ну вот что за человек? Совсем ума нет. Голыми руками полез брата выручать. Потом мамка бы совсем с ума сошла, если что.

Пока я думал, малой начал рассуждать как хорошо и удачно у меня теперь все будет. Можно денег заработать. А каких таких денег? Вагоны разгружать? Рельсы переносить? Что-то ничего разумного в голову не приходило.

Вот так я стал силачом.

Никому я говорить про свою суперсилу не стал. Но события развивались стремительно. Через неделю к нам в Ивкино приехали студенты сельхозколледжа на практику. Помогали убирать с полей урожай. Дали им старый грузовик-трехтонку, нежно хранимый главой администрации наверное аж с Великой Отечественной. Они на него урожай грузили и в амбар везли.

Пару дней все тихо было. А потом иду вечером домой, смотрю, шагают по улице студенты и моя соседка одноклассница Ленка. Студенты Ленке глазки строят. И она тоже строит. Только потом ей вдруг что-то нравится перестало, она резко замолчала и шаг прибавила. А один за ней увязался. За руки хватает, пытается остановить. Ленка шипит ему что-то, но отвязаться не может. Так они к мостику через ручей подошли, а там их грузовик стоит, аккурат весь мост занял, боком не протиснуться, и идти Ленке дальше некуда. Она уже чуть не плачет, глазами по сторонам ищет кого-нибудь, а как назло кроме меня никого нет. Только она меня не видит, я далеко сзади иду.

И черт меня дернул. Перепрыгнул я через забор и к Ленке. Разговаривать со студентом не стал. Чего тут разговаривать. Все понятно. Драка будет. В драке я, наверное, сильнее, но как бы сгоряча не поубивать молодняк. Поэтому я легонько толкнул парня в грудь, да так, что он на зад и сел. А Ленку схватил за руку и бежать. И совершенно случайно, а не со зла, столкнул в воду с мостика старый грузовик. Он нам пройти мешал, а силы я не рассчитал.

Ох, и орал на студентов нижнепупкинский глава (он же ивкинский мэр)! Они все по уши уделались пока грузовик из ручья вылавливали, а потом от ила и грязи очищали. Весь вечер и ночь не спали. То, что дело мое труба, я сразу понял.

Ленке сказал, что грузовик на ручник не поставили, и он сам в воду поехал, моей вины нет, да она и не спрашивала особо. А малой сразу просек, что дело пахнет керосином, стал меня из школы встречать. Хотя чего меня встречать, чем он поможет?

Нашли меня быстро. И двух дней не прошло как подстерегли в переулке около школы. Я, конечно, побежал. А они за мной. Меня бы враз поймали, но почему-то решили, что на машине быстрее будет. Только “свидетель фашизма” ездил чуть быстрее, чем я бегал, и его еще нужно было завести. Пока они старика реанимировали, я уже на полкилометра оторвался. И когда грузовик медленно кряхтя преодолевал последнего лежачего полицейского на улице, такого огромного, будто там реально положили нашего пузатого участкового Митрича и закатали асфальтом, я уже выбегал на причал. Между школой и домом была река. А на ней паром. Там люди. Там меня бить не будут. Хотя объяснять за что хотят побить, мне тоже не хотелось.

И тут, на мое счастье, от берега тронулась моторка дяди Коли Шапкина. “Дядь Коля, подбрось на тот берег!”, – завопил я, и с разбегу запрыгнул в моторку, промочив ноги в холодной воде до колен. Дядя Коля хмыкнул, но не высадил. Я сидел мокрый, но счастливый, радуясь, что ушел от погони. Краем глаза увидел на пароме, который должен был вот-вот отплыть, маму, и помахал ей рукой.

Только ребята были дураками и от погони окончательно озверели. На полной скорости грузовик заскочил на отправляющийся паром. А паром-то наш, старенький, на такой груз рассчитан не был. Я прямо не увидел, а почувствовал, как доски и бревна жалобно заскрипели, и паром затрещал по швам. Но было поздно. Он отплывал все дальше и дальше. Край, где стоял многострадальный грузовик начал опускаться в воду, завизжали бабы. Где-то там была моя мама.

Я выпрыгнул из лодки и поплыл к парому. Осенняя вода была чертовски холодной. Греб я изо всех сил, но паром все равно расползался быстрее. Люди метались в панике, что, понятное дело, ситуацию не улучшало. Когда я наконец добрался, то вода на пароме уже была по щиколотку, до берега метров сто, крен на перегруженный борт градусов сорок. Что предпринять я не знал, схватился за край – бревна парома пошли в разные стороны прямо у меня в руках. Я просто не мог удержать паром над водой, мне надо было упереться куда-то ногами, а до дна в мутной воде было метров двадцать. Мне нужна была точка опоры, я ведь не барон Мюнхгаузен! “Сейчас мы все потонем,” – пришла в мою голову отстраненная и спокойная мысль. Себя мне не было жалко, до слез было жаль маму и даже этих придурков на машине. И было почему-то очень-очень стыдно.

Когда в глазах уже заметались радужные круги, я вдруг почувствовал что куда-то лечу. Вниз лечу. Справа и слева от меня летели и плавно опускались на землю бревна парома, старичок-грузовичок и пассажиры. Я медленно повернул голову и обомлел. От берега к берегу внутри реки шел проход. Вода чудесным образом удерживалась по сторонам от него. В водяных стенах можно даже было видеть глупые рыбьи морды с выпученными глазами и лохматые зеленые водоросли. А на берегу стоял (кто бы вы думали?) мой брат Миха с глупым и счастливым лицом. От его ладоней шло ровное синее сияние, удерживавшее всю эту псевдобожественную экосистему в равновесии.