Читать книгу Огни невидимых дорог - Елизавета Владимировна Крестьева, Елизавета Крестьева - Страница 5

Жарким, словно выцветшим июньским полднем Ирина возвращалась в поместье со съёмок, уставшая, с пересохшим горлом, но довольная собой.

По дороге она вяло отмахивалась от мух и прохожих чудесной шляпкой из итальянской соломки. Прохожим она, правда, устало при этом улыбалась.

– И-ы-ы-ррра!.. – донёсся из зарослей приречного клёна страшный, нечеловеческий рык.

Ирина подпрыгнула, из груди вырвался хриплый вскрик, а шляпа плюхнулась в пыль.

Затрещали кусты, из них, хохоча, вывалилась поселенская ребятня с чем-то вроде самодельного рупора, и шайка с визгом умчалась прочь.

Ира, всё ещё задыхаясь от испуга, сердито погрозилась им вслед. Сердце безудержно колотилось, и она даже притопнула с досады.

Вот сколько раз её подстерегали в этих же самых кустах, а она, как совершенная идиотка, постоянно попадается на один и тот же дешёвый трюк! И каждый раз пугается чуть не до обморока!..

Но уже через несколько секунд счастливая улыбка вернулась на лицо. Ира отряхнула шляпу и продолжила путь.

Во-первых, следующая съёмка теперь состоится не раньше, чем через месяц. Их оператор выходит в отпуск. И хотя Ирина всей душой полюбила роль телеведущей, она всё же забирала слишком много сил. Передышка весьма кстати.

Во-вторых, ей неожиданно позвонил Семён!.. Да-да, тот самый Семён, кинорежиссёр, который два с лишним месяца назад таинственно исчез из поселения Родняки, оставив на её заборе невразумительную записку, что ему, дескать, срочно надо в Москву, потому что у него возникли неотложные дела!.. И что он обязательно выйдет на связь!

Ирина вздохнула, вспомнив, как плохо ей было из-за этой дурацкой бумажки. Как лежала всю ночь без сна, пытаясь сдержать обиду и горечь, и под утро таки разрыдалась…

Нет, она, конечно, не влюбилась, как в глупом школьном прошлом. Ещё чего!..

Но он ворвался в её жизнь так неожиданно и ярко!.. Как раз когда ей было так горько, тяжело и плохо, и весь мир будто ополчился на неё. А его беззвучный смех, их долгие разговоры, искромётные шутки и ощущение постоянной поддержки и заботы согревали её, как пуховым одеялом, из-под которого вовсе не хотелось вылезать.

Но таков уж этот Семён – вполне в его стиле это одеяло сдёрнуть, как раз, когда она уже так угрелась!..

Ж-жучара…

Ирина дошла до калитки, положила руку на горячий от солнышка крашеный столбик. Посмотрела на солнце сквозь дырочки в шляпе, окаймлённые крошечными радугами преломлявшегося света.

Из груди снова вырвался счастливый вздох.

Теперь всё это не имеет никакого значения. Она снова увидит Семёна, потому что он прилетает на следующей неделе!.. Вместе с сынишкой!

Почему-то именно то, что он привезёт сына, казалось ей особенно важным.

И – самое невероятное – он пригласил её на море! НА МОРЕ! Да не просто на море, а на базу отдыха «Изумрудный мыс», на двухнедельный пленэр к известному художнику-маринисту Сергею Листьеву!

Ира рассказывала Семёну про него, без всякой задней мысли, просто разговор у них как-то зашёл о мечтах, и Семён с лёгкостью вытряхнул из неё парочку сокровенных.

Как она ещё про Сашку не проболталась, вот что удивительно!..

Пока Ирина училась в «художке», не пропускала ни единой выставки Листьева. И, уже живя в поместье, старалась узнавать о них заранее и выкраивать время на их посещение.

Она обожала его Море. Она даже не пробовала писать Море, зная, что у неё даже близко не получится писать ТАК. А по-другому не хотела. Листьев был поверенным Моря, и она покорно тонула в его волшебных волнах, тончайших оттенках, уходя с выставок восторженной и одновременно пристыженной…

Остаётся только гадать, как Семён умудрился достать приглашение на пленэр… и столько заплатить. Нет, она, разумеется, отдаст, всё до копеечки, оно того стоит, но как?.. Самые маститые рвались к Листьеву, и не всех он брал. Не иначе, пошло в ход режиссёрское обаяние и слава…

Ирина не удержалась и в восторге перекружилась в изящном па, бросив шляпку прямо на крылечко вагончика.

И шляпка угодила прямо в Аню, сидевшую на верхней ступеньке. Ирина охнула от неожиданности, прижав ладони к щекам.

– Привет, подружка! – Аня подобрала шляпу и закрутила её на пальце. – Чего красотой такой швыряешься?

– Не крути, – сказала Ира, чувствуя, как её радужное настроение быстро улетучивается. – Голова болеть будет.

Последнюю фразу они сказали одновременно. И обе прыснули, не сдержавшись…

– Ну, как съёмки? – спросила Аня, блаженно вытягиваясь на Иркиной кровати. – Очередной шедевр?

– Да ладно, – пробормотала Ира, разводя в графине брикетик замороженной голубики. – Хорошо получилось. Ну, мне кажется…

– Ирка, – Аня приподнялась на подушках. – Давай уже, рассказывай, мне через полчаса надо дома быть. Алинка проснётся без меня, и знаешь, что будет?.. Не тяни!

– Что… рассказывать?..

– Да знаю я всё и про пленэр, и про Семёна!..

– Как… – Ирина застыла с вазочкой печенья в руках. – Откуда…

– От верблюда! – рассердилась Аня, перекатилась на живот и вперила в Ирину пристальный взгляд.

– Ты хоть знаешь, как к Листьеву на пленэр попасть?..

– Знаю… – Ира ощущала себя пирогом на тарелке, который вот-вот разрежут и съедят. – Надо портфолио собирать… представляться, анкету заполнить… Я сама не понимаю, как Семён… – она быстро взглянула на подругу и мгновенно опустила глаза – Я подумала…

– Подумала она, – фыркнула Аня. – Чего ты там подумала! Я составляла твоё портфолио, заполняла анкету, я же общалась с Сергеем Листьевым от твоего имени и вообще намучилась по полной программе.

Рука Ирины дрогнула, и тяжёлый графин стукнул по столу, плеснув на скатерть фиолетовым голубичным морсом. Ирина в изнеможении опустилась на стул.

– Почему… – только и смогла вымолвить она.

– О, Боже!.. – Анна вскочила, схватила тряпку, но морс упрямо не желал оттираться. – Да потому, что твой драгоценный Семён целый месяц меня изводил! Хотел тебе сюрприз сделать. Ты же ему брякнула тогда, ещё весной, про море, листьевский пленэр, как ты вся трепещешь и мечтаешь туда попасть, но ни за что не станешь даже пробовать. А всё почему?..

– Почему?.. – снова чуть слышно пролепетала Ира, ощущая, как щёки наливаются огненным жаром.

– Потому что у тебя нет, и не может быть такого моря. Нет, не так! Такого МО-О-РЯ… – Аня сердито швырнула тряпку в раковину и упёрла руки в бока.

Ира закрыла лицо руками.

– Аня, ну зачем… я же не просила…

– Семён тебе звонил? – не обращая внимания на Иркины страдания, спросила Аня.

– Звонил…

– Когда прилетает?

– Во… в следующий вторник…

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь оранжевую органзу тюля, заливали комнату феерическим пламенем. В его свете Ире всё казалось нереальным, и Аня вдруг представилась ей сказочной птицей-гамаюн. Вот, вот… отрез золотистого шёлка, прекрасное женское лицо, глубокие холодные глаза и распростёртые крылья, каждое пёрышко прорисовать тончайше… А волосы? Волосы лучше как?.. Перья и волосы? Коса тут не подойдёт…

– Ирка! – вознегодовала «птица-гамаюн». – Вернись в реал!

– Так зачем, – упрямо спросила Ира в третий раз. – Зачем ты всё это затеяла?

– Во-первых, это не я, а Семён твой затеял.

– Он не мой, – сухо прошелестела Ира, хватаясь за стакан с морсом.

– Во-вторых, – неумолимо продолжала грозная подруга, – тебе давно пора развеяться и нормально отдохнуть. Ты вся замотанная уже с этими съёмками и со своей тоской по… по Сашке? – В её глазах сверкнули озорные искры.

– При чём тут… – начала было Ира.

– А в третьих, – заметно повысила голос Аня и неожиданно засмеялась, – тебя явно что-то ждёт за этим поворотом!

Тут уж Ирина не выдержала и вскочила.

– Вот только не надо мне говорить, что Семён на меня запал, что он в меня снова безумно влюбился, что мы созданы друг для друга, нарожаем кучу детишек и умрём в один день! – выпалила она на одном дыхании.

Аня пару секунд ошалело хлопала глазами, а потом расхохоталась во весь голос, запрокинув голову.

Ирине страстно захотелось по-настоящему разозлиться, вскипеть, затопать ногами, поссориться вдрызг и выгнать вредную подруженьку вон, но у неё, как всегда, ничего не вышло.

Вместо этого она налила себе ещё морса, побуравила подругу свирепым взором, чем развеселила ту окончательно, а потом не выдержала и тихонько прыснула. А потом чуть громче. И вскоре они обе уже валялись на кровати, дрыгая ногами и держась за животы…

– Аня, – сказала Ира, когда последние приступы хохота отпустили их, и они молча разглядывали свои тусклые отражения в гладком потолке, – он ведь меня бросил. Ну, ты помнишь. И знаешь… я ведь не забыла. Я помню всё, как вчера. Все думают, я вся такая добрая – хорошая, а я… Я помню. Боль помню, и обиду, и унижение, – из её груди вырвался не то вздох, не то всхлип.

Аня наблюдала за лицом подруги, по которому будто пробегали тёмные тени. И, поразмыслив, она поняла, что они все действительно не знали настоящую Иру.

Никогда раньше она не рассказывала о Семёне, и Анна была уверена, что и не рассказала бы. Просто судьба так распорядилась.

Судьба… Иногда ничем другим нельзя объяснить удивительно глубокую взаимосвязь событий, что с первого взгляда кажутся банальными случайностями… Недаром в религии его величество Случай именуют Провидением. Это Видение свыше, Видение наперёд…

– Значит, ты так и не простила его? – тихо спросила Аня, вынырнув из размышлений.

Ира подняла на неё спокойные и странно пустые глаза.

Порыв ветра снова распушил оранжевую занавесь, защелкали кольца на карнизе. Словно предостерегающе…

– Что ты, конечно, простила. – Она зябко повела плечами. – Давно простила, хотя поначалу казалось, Анька, что не смогу. Хотя, ну кто виноват-то, спрашивается?.. Я же сама виновата, я что, не знала, с кем связалась?.. И, на самом деле он просто сделал свой выбор… таким, правда, грубым, нечестным способом, но… – она покачала головой и потеребила кудряшку около виска. – И снова полюбить его… Даже подумать смешно! Да и он сам с такими кралями водится, не мне чета!.. Но с ним реально весело! С ним… как-то обо всём забываешь разом. И про Сашку, и про себя…

Анна внимательно всматривалась в подругу.

Семён произвёл на неё неоднозначное впечатление.

Как он тогда разозлился, на холме! Она физически ощутила, как ударила волна его тугой горячей ярости. Ещё чуть – чуть, и он бы нахамил ей, как пить дать!..

И в то же время его глаза светились печальной нежностью, когда он смотрел Ирине вслед.

И в них сияло неподдельное вдохновение, когда он делился с молодёжью мечтами.

Он искренне и заразительно смеялся, с удовольствием катал на могучей шее поселенскую мелкоту. Охотно общался со взрослыми, иногда вызывался чем-то помочь.

Он заботился об Ирке, как большая гиперответственная клуша. Сердито зыркал на тех, кто просто пытался с ней перекинуться словечком. Смешил её, развлекал, куда – то возил, заваливал её тоннами фруктов и каких-то приятных мелочей…

Один раз она случайно увидела, как он сидит рядом с небольшой пушистой ёлочкой возле своего домика и разговаривает с деревцем, гладя колючие веточки. Аня осторожно отошла, чтобы не смущать его.

Он всё же нравился ей, несмотря на Иркину историю. В нём было гораздо больше, чем он выставлял напоказ. И, опять же, его фильмы…

В «Гордости Отечества» была неоднозначность и острая, режущая глубина.

Главный герой Анатолий Воев проходил через страсть, гнев и гордыню, искушения деньгами, красавицами и должностями, запятнал себя кровью, взлетал и падал… Но не костенел. Он продолжал мыслить, душа его стремилась освободиться, найти себя в любви к женщине, дому, друзьям, Родине. И осознания его выливались в отчаянные поступки, что приносили ему и его близким страшную боль.

В конце концов он не выдержал, ощущение безысходности, предстоящей неминуемой гибели монархии, страны, которой служил и которую до боли любил, заставило его приставить дуло к виску.

И залы кинотеатров рыдали, провожая титры стоя…

Мог пустой и тщеславный человек снять такой фильм?. .

В зелёной юности, размышляла Анна, все совершают глупости и выкидывают фортели. На то она и юность. Уж чего она сама навытворяла…

И потому она могла понять, перед каким выбором стоял тогда умный, яркий, амбициозный парень: с одной стороны – заветная мечта, блестящая карьера, с другой – любимая девушка со странными представлениями о жизни…

И уж совершенно точно Семён ничего не забыл, за это она готова была поручиться. К Ирине он испытывал несомненное и глубокое чувство вины, смешанной с нежностью…

И то, что он неожиданно исчез тогда, после памятного разговора на холме, говорило только об одном.

У этого человека было сердце и совесть. И всё это адски болело, несмотря на все эти годы.

Но Аня не высказала подруге своих соображений. Слишком хорошо она её знала.

Ирке такое говорить – значит, создать у неё не меньшее чувство вины, чем у Семёна. Ведь она немедленно кинется его спасать, такого наворотит, что мама не горюй!..

Вот уж чего этому здоровенному мужику не нужно, так это, чтобы его жалели!..

Так что пусть едут на море и развлекаются.

Авось, и разберутся… По крайней мере, поговорят о прошлом, и выпадет, наконец, старая заноза из Иркиного сердца. Уж слишком глубоко она засела…

А там… кто знает?

… Волна с шипением набежала на песок, схлынула, и серая песчаная масса с жадностью всосала едва родившиеся лужицы.

Ирину это всегда завораживало. Она теряла счёт времени и ощущение реальности, сидя на пасмурном пляже. Ей всегда больше нравилось бывать на море в облачную погоду. Солнце и жара раздражали её, зато облака приглушали невыносимый блеск волн, смягчали зной, море дышало нежной свежестью.

Вот и сегодня небо затянулось пеленой серебристых облаков, изредка прыская мелкой, почти невидимой моросью.

Иру дождик не смущал, она просто прятала полотенце под шезлонг и накидывала поверх купальника жемчужно-ажурный кардиган из мягкого индийского хлопка. А купаться в дождь было даже приятнее, вода казалась теплее, чем воздух.

Она приехала на базу отдыха «Изумрудный Мыс» за четыре дня до начала пленэра и приезда Семёна. Чтобы настроиться на новый лад, унять бушующие эмоции, сродниться со стихией.

Она была счастлива. Так счастлива, как не была уже очень давно, но даже самой себе стеснялась признаться.

На базе почти не было народа. Погода, в понимании обычных людей, испортилась, и большинство домиков пустовало. Ирина и этому радовалась. Она всегда предпочитала уединение. Правда, погода могла испортить и сам пленэр, но на такой случай чуть в стороне от базы, на лесистом участке мыса с прекрасным видом на море, рабочие возвели временное укрытие для проведения занятий даже в дождь.

Её приезд сразу начался с подарка жизни. Она приготовилась раскошелиться за дополнительные дни проживания, но разговорилась с администратором. Практически сразу выяснилось, что на базе требовалось оформить свежеоштукатуренную стену кафе. Ира прямо «на коленке» набросала эскиз в средиземноморском стиле, администратор Александр присвистнул восхищенно и довольно потер руки.

В результате Ирина заселилась в домик – люкс совершенно бесплатно, а работала в свободном режиме. Её ещё и кормили, причём вкусно и разнообразно.

Ира снова счастливо вздохнула, обхватив себя руками под накинутой кофтой. Пустынный пляж, пасмурное небо, тихий шелест волн и впереди столько открытий, что захватывает дух!..

И… Семён. Скоро она увидит Семёна. А с ним… с ним ведь так весело!..

Она просидела в шезлонге ещё с полчаса, рассеянно шевеля пальцами в чуть тёплом песке. Хорошо, что только море да изредка пролетавшие чайки могли видеть её глуповато-счастливую физиономию!..

В конце концов, захотелось есть. Как раз и обед скоро!.. Искупнуться для бодрости, да пойти покушать. Потом ещё поработать пару часиков и снова провести вечер на пляже, наблюдая, как гаснут вместе небо и вода, сливаясь в нежных вечерних объятиях…

Нет, это просто чудо, что за жизнь!..

Она нагнулась, чтобы достать полотенце и боковым зрением заметила какое-то движение справа.

Худенький угловатый мальчишка лет десяти в белой футболке и красных купальных плавках нерешительно брел по пляжу в сторону моря. Не дойдя до кромки пару метров, он остановился и покосился на Ирину. Она ободряюще улыбнулась ему, кинула полотенце и кардиган на шезлонг и неторопливо, но уверенно вошла в воду. И, коротко выдохнув, нырнула в набежавшую волну.

Под водой она, гибко извиваясь, чтобы согреться, проплыла с десяток метров и вынырнула прямо в гребне очередной волны. Фыркая от восторга и вновь охватившего её чувства единства с морем, она позволила волне докатить её почти до пляжа, снова нырнула, уйдя в следующую волну.

Она каталась на волнах, будто беззаботный дельфин, пока её желудок не затрясся возмущенно в голодном спазме.

На этот раз она доехала на волне до самого берега, удачно приземлилась на «четыре кости» и поспешно выскочила из линии прибоя, прежде чем её сбила бы с ног следующая волна.

Мальчишка смотрел на неё, не отрываясь, в его серых глазах она не без удовольствия отметила искреннее восхищение.

– Здорово вы… – вымолвил, наконец, мальчик. – Здорово вы плаваете! И ныряете!

– Спасибо! – улыбнулась Ира, насколько могла дружелюбнее. – А ты, – махнула она в сторону моря, – не хочешь?..

Мальчик зябко поёжился под футболкой.

– Не… Холодно очень.

– Фр-р-р, да брось! Холодно! Вода теплейшая! Это кажется только. В море знаешь, как тепло, когда поплаваешь!

– И волны, – хмуро добавил парнишка. – Я таких боюсь…

– А я обожаю волны, – засмеялась Ира. – На них так весело кататься! Ну, как хочешь, впрочем. Мне уже пора. Ты отдыхаешь здесь?

– Ну да, – мальчик оглянулся в сторону базы. – Утром только приехали. А вас как зовут?

– Ирина. А тебя?

– Максим, – сказал мальчик и впервые улыбнулся. – Можно просто Макс.

У него была хорошая улыбка, ясная и открытая. А ещё – оттопыренные уши, крупные зубы с щербинкой и густой ёжик русых волос с выстриженным около виска зигзагообразным узором.

– Это у тебя, как у Гарри Поттера? – поинтересовалась Ирина, указав на «молнию».

– Не, – удивился Максим. – У Гарри Поттера на лбу… шрам. А это… ну, прикольно так. Сейчас все так стригутся. А вы сейчас домой?

– Я в кафе, покушать. Пойдёшь со мной? Тебе можно?

– Пойду, – тут же согласился мальчик. – Мне всё можно. Папа разрешает.

– А мама?

Мальчик вдруг сбился с шага и сунул ладони в подмышки. Посопев немного, неохотно буркнул:

– Мама… с нами не живёт.

– Прости, – немедленно отозвалась Ира. – Я не знала. Ты бы что покушал сейчас?..