Читать книгу Имя ей Джэнан - Эльвира Дель'Искандер - Страница 7

– Как ты так умудрилась? Что же теперь делать? – сокрушался менеджер Ким, глядя на покрасневшую, припухшую лодыжку.

Я подняла на него глаза: «По-твоему, я специально?»

– У нас так мало времени, а тут такое… Доктор, как она?

В компании мне оказали первую помощь, и менеджер отвез меня в больницу. Здесь мне дали обезболивающее средство и сделали рентгеновский снимок поврежденной области ноги. Сейчас доктор надевал на лодыжку фиксирующий бандаж.

– У нее растяжение связок голеностопного сустава. Из-за неосторожных движений произошел надрыв соединительных тканей, что привело к травме. Не волнуйтесь, травма несерьезная, две-три недели и нога будет в норме, главное, не напрягайте ее, обеспечьте ноге покой.

– Две-три… недели… – пробормотал менеджер Ким, глядя на меня полными ужаса глазами.

– Максимум месяц.

Глаза стали шире.

Я сама была в шоке. В течение месяца решалась моя судьба, я должна усердно тренироваться, а доктор говорит, что этот месяц я должна беречь ногу и ничего не делать?

– У меня нет месяца. Как восстановиться быстрее?

– Деточка, лечение – это не тот процесс, который можно ускорить по своему желанию. Я пропишу вам мази и прочие лекарства, принимайте исправно.

– Я могу танцевать?

Широкий ремешок закольцевал мою ногу и был зафиксирован в петле. Доктор встал со стула.

– В ближайшие дни противопоказано. Как минимум неделю, а лучше две. В дальнейшем активность должна быть умеренной. Не советую злоупотреблять нагрузками. Травмированной ноге нужен покой, это лучшее лекарство. Так она заживет быстрее.

Доктор ушел, оставив нас с менеджером в состоянии угрюмого молчания.

– Скорректирую расписание на ближайшие две недели. С танцами придется повременить.

Я нахмурилась.

– Нельзя. Как я пройду кастинг, если не научусь танцевать?

– Как ты его пройдешь с травмированной ногой? Станцуешь на костылях?

– А так можно?

Менеджер Ким только рот раскрыл от удивления и желал мне что-то сказать, но в этот момент в наше скромное пространство в травматологическом отделении залетела женщина. Низенькая, в меру округлая, с непослушными кучерявыми волосами.

– Ох, милая, как ты?

Я видела ее впервые, но она говорила со мной так, словно знает меня со времен моего детства.

– Дорогая, что ты здесь делаешь?

– Как это что? Ты же сказал, что малышка Суен получила травму и сейчас в больнице.

– Да, но…

– Помолчи. Я принесла ей поесть. – Женщина достала термос, и выложила содержимое в посуду. – Ей нужно набраться сил и быстрее поправиться. Господи, она такая худая… и совсем еще ребенок. – Меня окинули взглядом, и в следующее мгновение зрачки незнакомки задрожали.

«Только не плачь», – пронеслось в голове.

– Вот, поешь, эту кашу я приготовила специально для тебя.

Взгляд с незнакомки перекочевал на менеджера: уверена, он понял его посыл.

Менеджер Ким неловко улыбнулся и пару раз махнул рукой в призывающем жесте.

– Ну же, поешь, поешь. Моя дорогая Чихе приготовила это для тебя.

Я не принимала блюдца – мне его всучили, и взгляд опустился на еду.

– Чего ты смотришь, она не отравлена! – воскликнула супруга менеджера. – Просто поешь!

Понятия не имею, что здесь происходит, но ничего другого не оставалось, как взять в руку ложку, – с поврежденной ногой сбежать не могла. Я пригубила вязкую жижу.

Вкусно.

– Правда вкусно? Я всегда готовлю эту кашу для Енбома, когда он болеет, она так ему нравится.

Ладно. Это информация уже лишняя, но грубить не стала: пригубила кашу еще.

Опираясь на костыль, который всучил мне менеджер Ким, в компании супружеской пары, я покинула травматологическое отделение. Я могла шевелить стопой, однако движения отдавались болью, поэтому, вспомнив слова врача о покое, я прекратила это делать.

– Не волнуйся, компания возьмет расходы за лечение на себя.

Ну, хоть что-то хорошее.

***

Обучение продолжилось, но уже без танцев. Менеджер Ким скорректировал расписание, и теперь большую часть времени я занималась вокалом. Легко не было. Стоять, опираясь на костыль, то еще удовольствие, а для правильной работы диафрагмы, предпочтительно вертикальное положение. Пение сидя практиковалось мною тоже, но это не особо нравилось преподавателю по вокалу. И все же эта зрелая женщина вошла в мое положение и позволяла некоторые вольности.

Как же хорошо, что у меня появился менеджер Ким. Не знаю, как справлялась бы без его помощи. Теперь и до дома на своей машине довозил меня именно он. Даже представлять не хочу, каких трудов стоило бы добираться на общественном транспорте, а платить каждый день за такси я пока не могла себе позволить.

Вместе с тем я следила за новостями в компании. В социальных сетях Q-Entertainment официально представили двух новых участниц группы. Ими оказались Кан Дахен, которую все называли Ками, и Ким Джуна. Информация от Наен подтверждалась. Осталось выбрать двоих. Кем же будут эти участницы? Со слов поджигательницы платьев претендентки на два свободных места уже имелись, вероятно, члены жюри уже внесли свои предложения. Но одну из двух кандидатур придется отсечь, ведь появилась я.

Я не считала, что отнимаю чье-то место – места изначально никому не принадлежат. Я воспринимала позицию в группе как взятое на прокат платье: сегодня оно твое, а завтра салон в лице агентства может запросить его обратно. К тому же нет никакой гарантии, что этих девушек взяли бы даже уйди я из компании прямо сейчас. Возможно, начальству они не понравятся, и представители жюри продолжат искать подходящий вариант.

Я предпочитала не думать, что мое попадание в группу тоже под вопросом. Более того, я уже считала себя активным ее членом. Вот так, без стеснения. Вот такой психологический прием, чтобы не впасть в уныние, глядя на свою травмированную ногу. Так или иначе выбор артисток затягивался. Полагаю, многое зависит от меня. Если пройду прослушивание – одно из двух мест будет моим, а если нет…

Выдохнув никотиновый дым, я сбила с сигареты пепел. На исходе первой недели я затягивалась сигаретой, сидя на скамейке в небольшом, скрытом от посторонних глаз парке. Как правило, сотрудники ходили курить на крышу офиса, однако там собиралось много людей, и я не любила с ними пересекаться. Так, совершенно случайно я обнаружила приятное место за зданием компании.

Было начало октября, и прохладный воздух, проникая в ноздри, холодил не только горло, но и голову. Мысли прояснялись, а сознание успокаивалось.

Потому я не сразу заметила постороннего. Только тогда, когда перед глазами появилась пара блестящих черных мужских туфель. Я вскинула голову ровно в тот момент, когда чужая рука потянулась к моему лицу.

– Это теперь запрещено, – Джинсу отобрал сигарету.

– Что ты…

– Твой голос должен быть чистым и звонким.

Подождите, что он здесь делает?

– Это не поможет. Я не умею петь, разве не знал?

– Придется научиться, – улыбнулся парень. – Разве не предупредил тебя? Будешь пахать в три смены, пока преподаватель Сон не останется тобой довольна. А это случится, когда выдашь что-то получше сиплого блеяния.

Вот придурок.

– Она так назвала мое пение?

Меня смерили долгим взглядом.

– Хорошая новость – у тебя есть слух.

Правда? А мне казалось, я ни в одну ноту не попала.

– Помимо этого у тебя приятный грудной тембр. Жду не дождусь, когда оценю сам.

– А плохая?

– Голос не разработан. О чем это может говорить?

– И, о чем это может говорить?

– Что он не лучше сиплого блеяния. Придется много работать, чтобы научить тебя попадать по нотам.

Точно идиот!

– Мне определенно понадобится сигарета, чтобы справляться со стрессом.

Его губы изогнулись во внезапной гаденькой улыбочке.

– Могу помочь справляться с напряжением.

– И как же ты поможешь?

Он молча смотрел на меня.

Нет, я не хочу этого знать.

Быстро потянувшись к нему, я хотела забрать сигарету обратно: он все еще сжимал ее между пальцев, однако его реакция оказалась быстрее моей. Он отвел руку в сторону, и я схватила пустоту.

– Я сказал, бросай. – Сигарета упала на влажную землю, и он раздавил ее носком туфли.

– Сам бросай!

– Если хорошо попросишь, брошу. Разве могу я тебе отказать?

Он вновь насмехается надо мной, не так ли?

Вынув из кармана начатую пачку, я смяла ее перед его глазами и, вытянув руку, положила в карман мужского пиджака.

– Доволен? Теперь оставь меня в покое. – Я втянула голову в воротник куртки и спрятала руки в карманах. – Не слишком ли часто ты появляешься в компании? Ты безработный?

В этот момент взгляд-рентген просканировал мою травмированную ногу. Он будто только сейчас заметил костыль, прислоненный рядом со мной к скамейке.

– Можно сказать и так. Помогаю с одним делом Джэсону… Слышал, в первый же день ты умудрилась растянуть связки. Ты не умеешь танцевать, но что с чувством равновесия?

– …

– Все настолько плохо?

Хотелось ему врезать. Надеюсь, мой взгляд был красноречивее слов и действий.

Я отвернула голову в сторону.

– Если что-то нужно, скажи мне.

Мой взгляд в тот же миг устремился к нему. С чего это вдруг?

– Спасибо, у меня все есть.

Присев передо мной на корточки, он заглянул мне в глаза и мягко улыбнулся, озарив свое лицо внутренним светом.

– У тебя ничего нет. Ни. Че. Го.

Разве такие ужасные слова говорят с сияющим взглядом и открытым выражением лица?

– Тебя, вижу, радует такое положение дел.

Уголки притягательных губ слегка приподнялись, радужки глаз блестели серыми кольцами.

– Это так заметно? – поинтересовался мягко. – У тебя нет времени засиживаться. Вперед за работу. – Он резко встал. – Будь на связи, я могу позвонить в любой момент.

***

Первое, что случилось на следующий день, – я получила никотиновые сигареты, никотиновые пластыри и спреи от никотиновой зависимости. Их доставил курьер в посылке без обратного адреса, но я и так знала, от кого она.

Какой же он раздражающий.

Несмотря на запрет на физическую активность, я не могла позволить себе отдыхать несколько недель кряду, поэтому начала заниматься самостоятельно. Нужно хотя бы разогреться, еще лучше – научиться управлять своим телом. В этих целях, отыскав в интернете обучающие ролики для начинающих танцоров, я стала заучивать базовые упражнения.

Девушка на видео рассказывала, что в первую очередь нужно разработать грудную клетку, таз и ноги. С ногами проблема, но с остальными частями тела я работать могла. К этому времени я уже стояла без костыля: ходила с ним, скорее, на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы ненароком не потревожить ногу. Однако с моим везением неизвестно, что лучше, ходить с костылем или без. Я могла споткнуться на ровном месте.

В общем, я начала выполнять простейшие упражнения – раз за разом, на постоянной основе. Еще через несколько дней избавилась от бандажа, и работать стало легче. Я уже свободно шевелила стопой, боли не чувствовала, однако сохранялось ощущение хрупкости, словно одно неверное действие, и кости рассыпятся как битый хрусталь. Поэтому с тренировками старалась не злоупотреблять. Все же понимала: здоровье на первом месте. Если не вылечу ногу и славлю побочку, все мои планы обратятся в пыль.

Попутно с тренировками я не забывала о Чон Гихо. Компания содержала большой штат работников, пересечься с руководящим составом было непросто. К тому же отдел исполнителей базировался на шестом этаже, а я там не появлялась, узнавала информацию по слухам. Для этого даже не старалась: стоило о чем-то заикнуться, как главный информатор агентства выдавала все, что знала.

Пак Наен прибежала ко мне, как только услышала, что из ассистента я трансформировалась в стажера компании. Наверное, такой взбудораженной, как она в этот момент, полагалось быть мне, когда Джинсу позвонил и подтвердил, что теперь я трейни.

Она скакала как заведенный пони.

Длительно время Наен восхищалась привалившей мне удачей, затем вспомнила Даю, заметив, что та наверняка позеленела от злости. А через минуту уже рассказывала о делах, творящихся в компании.

– Говорят, директор Хан принял предложение директора Ю, но попросил повременить с объявлением о своем назначении.

– Директор Хан? Кто это?

– О, «Акула Джесси», разве я не говорила о нем? Именно его директор Ю пригласил на должность исполнительного директора. Его корейское имя Хан Джинсу, ему двадцать восемь, и он холост. Он отказался от предложения, поступившего из Японии, и вместо этого вернулся в Корею…

Я уже не слушала ее. Вокруг меня установился белый шум. Хан Джинсу. Джинсу. Возможно ли, что это совпадение? В Сеуле проживает не один Джинсу, что уж говорить о Корее. Тогда почему я так встревожена?

– Почему?

– А? Что «почему»?

– Почему повременил с объявлением о своем назначении?

– Кто ж его знает, – улыбнулась поджигательница платьев. – Говорят, объявят после того, как сформируют группу.

«Сформируют группу». А до этих пор он не собирается показываться на глаза. Почему?

– Может ли быть, что этот директор Хан… друг директора Ю?

На секунду задумавшись, Наен ответила:

– Не слышала о таком. Я знаю, что он продюсировал таких музыкальных исполнителей, как LT_One, Lira Gazz и 2Sunrise. Благодаря ему эти проекты стали успешными и получили мировое признание. Наверняка и вы о них слышали.

Слышала. Даже я, далекая от мира музыки, знала этих исполнителей и временами слушала их песни.

– Наш генеральный директор не мог упустить такой талант, тем более он тоже кореец. Он так молод и уже такие успехи! А еще я слышала, что директор Хан очень красив, но у него непростой характер. Он строг с подчиненными и ему тяжело угодить. А как иначе, если у него высокие стандарты?

Высокие стандарты? У Джинсу, которого знала я, не могло быть высоких стандартов, иначе он не связался бы со мной. Нет, это точно не он.

– Наверняка участницы группы познакомятся с ним раньше остальных. – Наен покосилась на меня. – Суен, а вы будете участвовать в кастинге на место в группе Street Girls?

– Буду.

Ее глаза загорелись.

– Ах, вот будет здорово, если вас возьмут! Если вдруг пройдете, Суен, расскажете потом о директоре Хане? – в мою руку вцепились мертвой хваткой.

Теперь уже я покосилась на нее.

– Нет-нет, мне просто хочется знать, действительно ли все так, как о нем говорят? – она с надеждой смотрела на меня.

– …Хорошо.

Я пожалела о своем обещании, стоило словам согласия вылететь изо рта. Чем я вообще занимаюсь?