Читать книгу Чужая жизнь - Ева Грей - Страница 2

Она закрыла баночку и поставила её обратно на полку. Делать вид, что ничего не произошло, было проще, чем разбираться. Она всегда так делала: откладывала странное на потом, пока «потом» не переставало быть возможным.

Квартира была небольшой, но не тесной. Узкий коридор переходил в кухню, оттуда – в комнату с окном во двор-колодец. Всё выглядело так, будто здесь кто-то жил долго и аккуратно, не привязываясь к вещам сильнее необходимого.

Она сняла пальто, повесила его на крючок и задержала руку дольше, чем нужно. Крючок был потёрт именно на той высоте, на которой его обычно задевали плечом. На её высоте.

– Совпадение, – сказала она вслух, и звук собственного голоса показался чужим.

На кухне стояла чашка. Не сервиз, не набор – одна. Белая, с тонкой трещиной у ручки. В раковине не было грязной посуды, но губка была влажной, будто ею пользовались недавно. Она машинально коснулась её пальцами и тут же убрала руку.

В холодильнике было пусто, если не считать бутылки воды и коробки с молоком. Срок годности был нормальный. Ничего подозрительного. Ничего успокаивающего.

Она прошла в комнату. Кровать была заправлена, но не слишком аккуратно – так заправляют, когда собираются лечь снова. На прикроватной тумбочке лежала книга. Она подняла её и замерла.

Это была та самая книга, которую она брала с собой почти во все переезды. Старое издание, мягкая обложка, уголки загнуты. Она точно помнила, что оставила её в другой квартире. На другой полке. В другом городе.

Она пролистала страницы, нашла загнутый угол и увидела пометку карандашом – короткую, едва заметную линию на полях.

Она так делала. Всегда. Не подчёркивала, не писала слов – только ставила линию, чтобы вернуться позже.

– Этого не может быть, – прошептала она.

Книга выпала из рук и глухо ударилась о ковёр. Звук был мягким, почти извиняющимся. Она наклонилась, подняла её и аккуратно положила обратно, словно боялась обидеть.

В шкафу висела одежда. Немного. Вся – её размера. Не новая, но и не старая. Простые платья, тёплый свитер, пальто, очень похожее на то, что она носила раньше, но давно отдала.

Она коснулась ткани. Материя была тёплой, как будто её только что сняли.

В ванной всё стояло на своих местах: зубная щётка, расчёска, крем для рук. Крем был той самой марки, которую она покупала годами, потому что кожа плохо переносила другие. Она никогда не советовала его никому. И всё же он был здесь.

Зеркало отразило её без искажений. Лицо выглядело усталым, но целым. Глаза – внимательными, слишком внимательными. Она попыталась поймать в отражении что-то ещё – след воспоминания, чужое движение, намёк.

Ничего.

Она включила свет. Лампа загорелась не сразу, с короткой задержкой, словно сомневалась. В этом было что-то почти человеческое.

Она села на край кровати. Матрас тихо скрипнул – не протестуя, а приветствуя. Это было ощущение возвращения, которое нельзя было назвать радостным.

Время тянулось странно. Она не могла понять, сколько прошло минут – десять или сорок. В телефоне всё ещё не было сети. Экран показывал только время и дату. Сегодняшнюю. Настоящую.

Она снова подошла к баночке в прихожей. Бумажки внутри выглядели одинаково – аккуратно сложенные, перевязанные ниткой. Она открыла крышку и достала одну наугад.

«Не верь людям, которые скажут, что ты изменилась».

Она нахмурилась. Аккуратный почерк. Без нажима. Почти официальный.

Она развернула ещё одну.

«Город помнит дольше, чем ты».

Ещё одну.

«Не пытайся уехать сразу».

Последняя бумажка была самой старой – края пожелтели, нитка почти истлела.

Она развернула её медленно.

«Если ты читаешь это, значит, всё пошло не так».

В груди сжалось. Не страх – осознание. Кто-то не просто ждал её. Кто-то готовился. Оставлял инструкции, как для самой себя, только из другого времени.

Она аккуратно сложила бумажки обратно, закрыла баночку и отступила на шаг.

Квартира больше не казалась нейтральной. Она стала свидетелем. Хранилищем. Участником.

Она прошла на кухню, налила воды, сделала глоток и тут же поморщилась. Вода была тёплой. Как будто кран открывали совсем недавно.

Она поставила стакан на стол и вдруг заметила ещё одну деталь.

На стене, рядом с выключателем, была едва заметная отметина – след от ногтя или карандаша. Маленькая, но нарочито оставленная.

Под ней – короткая надпись, почти стертая:

«Не оставайся надолго.»

Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

Если это была чья-то шутка, она была слишком продуманной.

Если это была ошибка – слишком личной.

А если это была правда…

Она открыла глаза и впервые позволила себе сформулировать мысль до конца:

В этой квартире жила не она.

Но жила кто-то, кто знал её лучше, чем она знала себя.

И город позволил этому случиться.