Читать книгу Чужая жизнь - Ева Грей - Страница 3

Утро пришло раньше, чем она ожидала.

Она проснулась не от звука – от ощущения, что что-то изменилось. Комната была той же самой, но воздух стал плотнее, как перед дождём. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, как долго не спала так спокойно. Без снов. Без провалов.

Часы на тумбочке показывали семь сорок. Она не помнила, ставила ли будильник.

Вставать не хотелось. Не из-за усталости – из-за странного чувства, будто, встав, она продолжит чью-то чужую жизнь. Но лежать было ещё хуже.

Она оделась медленно, выбирая вещи наугад. Свитер сел идеально. Слишком идеально. Он был мягким, тёплым, растянутым именно там, где нужно. Она не помнила, чтобы покупала его, но тело помнило.

На кухне она вскипятила чайник. Шум воды показался громким, почти резким. Когда чайник щёлкнул, она вздрогнула – как будто звук стал сигналом.

Она вышла из квартиры без ощущения прощания. Дверь закрылась тихо, почти заботливо. Ключ в замке провернулся без усилия.

В подъезде было людно. Слишком людно для раннего утра. Кто-то спускался, кто-то поднимался, кто-то просто стоял у стены, проверяя телефон.

Она шла вниз по лестнице и ловила себя на том, что люди расступаются. Не резко – заранее. Как будто знали траекторию её движения.

– Доброе утро, – сказал кто-то сбоку.

Она кивнула, не замедляя шаг.

– С возвращением, – добавил другой голос, уже за спиной.

Она остановилась. Повернулась.

Мужчина лет сорока стоял, держа в руках пакет с хлебом. Он смотрел на неё без улыбки, но и без настороженности. Скорее – с привычкой.

– Простите, – сказала она. – Вы, наверное, меня с кем-то путаете.

Он нахмурился – не обиженно, а растерянно, как человек, которого поправили в очевидном.

– Вряд ли, – ответил он после паузы. – Но если вы так считаете…

Он пожал плечами и пошёл дальше, как будто разговор был закончен.

На улице дождь прекратился. Асфальт был влажным и тёмным, отражал дома, вывески и редкое небо между крышами. Она пошла в сторону архива, стараясь держаться середины тротуара.

У газетного киоска пожилая женщина протянула ей сдачу и сказала:

– Вам как обычно.

– Как обычно? – переспросила она.

Женщина подняла глаза, прищурилась.

– Вы не берёте газету сегодня?

– Нет, – сказала она. – Спасибо.

– Странно, – пробормотала женщина, но больше ничего не добавила.

Она прошла дальше. Сердце билось ровно, без паники. Это было почти обидно – будто происходящее не считало нужным её пугать.

В архиве её встретили молча.

Секретарь – молодая девушка с уставшим лицом – протянула ей пропуск, даже не спросив фамилию.

– Ваш стол у окна, – сказала она. – Если что, спросите у начальника отдела.

– Простите, – сказала она. – А вы уверены?..

Девушка уже отвернулась.

Она прошла по коридору, нашла стол у окна. На нём лежала папка. Толстая. На обложке – номер и дата. Без имени.

Она села, открыла папку и замерла.

Внутри были документы. Старые и новые, аккуратно подшитые. Справки, заявления, отчёты. Почерк менялся, но подпись – нет.

Её подпись.

Не идентичная, но слишком похожая, чтобы быть случайностью. Та же манера ставить последнюю букву чуть ниже строки. Та же уверенность, за которой скрывается спешка.

Она закрыла папку.

– Вам помочь? – спросил кто-то рядом.

Она вздрогнула.

Рядом стоял мужчина – высокий, в тёмном пальто, с лицом, которое не хотелось запоминать. Он смотрел на неё внимательно, но не навязчиво.

– Вы выглядите так, будто впервые здесь, – сказал он.

– Возможно, – ответила она.

– Это проходит, – сказал он. – Обычно.

– Обычно? – повторила она.

Он чуть улыбнулся – одними губами.

– Здесь многие чувствуют себя не сразу на своём месте.

Он протянул руку.

– Я из отдела учёта. Если понадобится помощь…

Он не назвал имени.

Она заметила это только спустя несколько секунд.

– Спасибо, – сказала она. – Я… разберусь.

Он кивнул и ушёл.

Она снова открыла папку. На первой странице, в верхнем углу, карандашом было написано:

«Не задавай вопросов вслух.»

Она подняла глаза и огляделась. Архив жил своей обычной жизнью: кто-то печатал, кто-то листал бумаги, кто-то пил чай. Всё было слишком нормальным.

И всё же она впервые отчётливо поняла:

В этом городе её узнавали не по имени.

Её узнавали по роли.

И эта роль существовала задолго до её возвращения.