Читать книгу Неназванный. Книга первая - Ева Грей - Страница 2

Лаз был узким и неровным. Земля царапала колени, холод цеплялся за кожу, а воздух становился гуще с каждым шагом вниз, будто под землёй его хранили скупо. Женщина двигалась почти наощупь, одной рукой прижимая ребёнка к груди, другой – скользя по стене, чтобы не потерять равновесие.

Сверху раздался глухой удар. Потом голос. Потом ещё один.

Она не слушала слова. Слова могли остановить. Она слушала только дыхание – своё и его.

Ребёнок дышал ровно. Слишком ровно для новорождённого, который только что пережил боль, шум, страх и бегство. Его грудь поднималась и опускалась так спокойно, словно он не считал происходящее чем-то необычным.

Это пугало больше, чем плач.

Лаз вывел в старый подвал – низкий, сырой, с потолком, где паутина висела слоями, как забытые мысли. Здесь давно никто не жил. Здесь вообще не жили – только пережидали.

Женщина опустилась на колени и на секунду закрыла глаза.

Дыши, – сказала она себе. – Потом думай.

Она осторожно развернула ткань и посмотрела на ребёнка. Его лицо было сморщенным, непропорционально серьёзным. Глаза – тёмные, почти чёрные – смотрели не на неё, а куда-то мимо, вглубь подвала, как будто он видел больше, чем позволено.

– Ты должен плакать, – прошептала она, не упрёком, а просьбой. – Пожалуйста. Хоть чуть-чуть.

Ребёнок моргнул.

И не заплакал.

Она сжала губы, чувствуя, как подступает паника – та, что приходит не сразу, а когда опасность уже случилась, и мозг наконец догоняет тело.

Без имени, – отозвалось внутри, тяжёлое и липкое. – Он без имени.

В обычной жизни она не была трусихой. Она умела принимать решения, умела молчать, умела выживать. Но сейчас её трясло, потому что в руках у неё был не просто ребёнок.

В руках у неё было нарушение.

Сверху снова раздались шаги. Уже не торопливые. Уверенные. Те, кто знал, что время работает на них.

Женщина вскочила, прижимая ребёнка крепче, и огляделась. В подвале был второй выход – низкая дверь, ведущая в старый дренажный коридор. Её редко использовали: слишком узко, слишком грязно, слишком неудобно.

Слишком идеально.

Она толкнула дверь плечом, та поддалась с глухим стоном. В лицо пахнуло застоявшейся водой и камнем.

– Прости, – прошептала она ребёнку, словно извиняясь за то, что мир оказался таким. – Я не знаю, куда мы идём.

Ребёнок тихо выдохнул. Не звук – движение воздуха.

Коридор был тёмным, но не полностью. Где-то далеко впереди пробивался слабый, сероватый свет – не солнце, а его отражение, украденное у поверхности.

Она шла, стараясь не споткнуться, считая шаги, как будто числа могли удержать её от мыслей. За спиной всё ещё слышались голоса, но уже приглушённые – подвал начал путать звук.

Они ищут не нас, – вдруг подумала она. И эта мысль была хуже любой другой. – Они ищут пустоту.

Потому что человека можно спрятать. А пустоту – нет.

Ребёнок зашевелился. Его пальцы – тонкие, почти прозрачные – сжались на ткани её платья, словно он понял, что держаться нужно крепче.

Она остановилась.

– Нет, – прошептала она, – не сейчас.

Но он не плакал. Он просто двигался – медленно, как будто проверяя, существует ли его рука на самом деле.

В этот момент женщина поняла, что боится не за себя. И даже не за то, что их поймают.

Она боялась того, кем он станет, если выживет.

Коридор вывел в маленькую нишу, где когда-то хранили инструменты. Женщина присела, прижавшись спиной к камню, и впервые позволила себе посмотреть правде в глаза.

Она не была его матерью.

Она была тем, кто оказался рядом, когда миру понадобилось сделать вид, что его нет.

– Я не знаю, как тебя называть, – прошептала она. – Я не имею права.

В этом мире нельзя было называть без имени. Слово – даже случайное – могло притянуть внимание Реестра, как кровь – хищника.

Она провела пальцем по его щеке. Кожа была тёплой. Реальной.

– Но я не могу молчать всегда, – продолжила она, глядя на него. – Я не смогу.

Ребёнок вдруг посмотрел прямо на неё. Взгляд был странно осознанным – не взрослым, нет, но и не пустым. В нём не было вопроса. В нём было ожидание.

Как будто он ждал, что она скажет.

Женщина закрыла глаза.

– Пока ты… – она запнулась, подбирая слово, которое не было бы именем. – Пока ты есть.

Это было всё, что она могла ему дать.

Где-то наверху что-то глухо щёлкнуло. Магия искала. Реестр щупал пространство, как слепец, уверенный, что найдёт всё, что существует.

Женщина поднялась.

– Мы не можем здесь оставаться, – сказала она уже твёрже. – Ты слышишь? Мы не можем.

Она снова пошла, быстрее, осторожнее. С каждым шагом страх становился не таким острым, но более тяжёлым – осознанным.

Она уже приняла решение.

Если мир не дал ему имени – она даст ему жизнь.

Даже если для этого придётся исчезнуть самой.

Когда они вышли наружу, было ещё темно. Дождь почти закончился, и улицы были пустыми – идеальное время для тех, кого не должны видеть.

Женщина натянула капюшон, спрятала лицо ребёнка глубже в ткань и растворилась в городе, который не знал, что в эту ночь у него появился враг.

Не маг. Не пророк. Не герой.

Просто тот, кого не смогли назвать.

И этого оказалось достаточно.