Читать книгу Неназванный. Книга первая - Ева Грей - Страница 3

Дом стоял в конце узкой улицы, там, где город делал вид, что заканчивается. Дальше начинались склады, старая пристань и пустоты между зданиями – места, которые никто не считал своими. Именно там люди обычно и прятали то, что не хотели объяснять.

Женщина остановилась перед дверью не сразу. Сначала прислушалась. Потом коснулась ладонью стены – привычка, оставшаяся от прежней жизни, когда она ещё верила, что стены могут ответить.

Дом молчал.

Это было хорошо.

Она постучала один раз. Не громко, но уверенно – так стучат те, кто знает, что им откроют. Через несколько секунд щеколда сдвинулась, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показался глаз.

– Ты поздно, – сказал голос. Женский. Хриплый. Уставший.

– Я не могла раньше, – ответила она. – Мне нужно место.

Глаз задержался на свёртке у неё на руках. Чуть дольше, чем следовало.

– С этим? – спросила женщина за дверью.

– С этим, – кивнула та, что пришла.

Щель расширилась. Дверь открылась.

Внутри было тепло. Не уютно – именно тепло. От печи, от людей, от привычки жить близко друг к другу, не задавая лишних вопросов. В комнате сидели трое: мужчина с перевязанной рукой, девочка лет десяти с книжкой и старуха, чьё лицо было таким морщинистым, что казалось, будто оно помнит больше, чем положено одному человеку.

– Закрой, – сказала старуха, даже не поднимая головы. – Холод тянет.

Дверь закрыли.

Женщина прошла внутрь, не снимая плаща. Она не села. Она не знала, сколько времени ей дадут.

– Я не за помощью, – сказала она сразу. – Я за тишиной.

Старуха усмехнулась.

– Все так говорят, – сказала она. – А потом оказывается, что помощь и тишина – одно и то же.

Она наконец подняла глаза – мутные, но внимательные. Посмотрела на женщину. Потом – на ребёнка.

– Покажи, – сказала она.

Женщина замешкалась. Всего на секунду. Потом осторожно развернула ткань.

Ребёнок лежал спокойно, словно всё происходящее не имело к нему отношения. Его глаза были открыты, но взгляд скользил, не цепляясь за лица.

В комнате стало тише. Даже девочка перестала листать страницы.

– Не плачет, – заметил мужчина с перевязанной рукой.

– Не зовёт, – добавила старуха.

Это было сказано без обвинения. Как факт.

Женщина кивнула.

– У него… – она сделала вдох. – У него нет имени.

Слова повисли в воздухе. Не громкие, не запретные – просто опасные.

Мужчина выпрямился. Девочка медленно закрыла книгу.

Старуха смотрела долго. Потом отвела взгляд первой.

– Тогда ты пришла правильно, – сказала она. – Здесь мы не спрашиваем того, чего не хотим знать.

– Я не могу остаться надолго, – быстро сказала женщина. – Только переждать. День. Может, два.

– Реестр? – спросил мужчина.

– Уже ищут, – ответила она.

Старуха кивнула, словно услышала не новость, а подтверждение давно ожидаемого.

– Значит, правила, – сказала она. – Ты их знаешь?

Женщина кивнула снова.

– Не выходить без нужды. – Не звать по именам. – Не использовать магию. – Не задавать вопросов.

– И ещё одно, – добавила старуха, глядя прямо на ребёнка. – Не привязываться.

Женщина сжала свёрток сильнее.

– Я не уверена, что смогу.

– Тогда тебе будет трудно, – спокойно ответила старуха. – Но не невозможно.

Ей показали комнату наверху – маленькую, с низким потолком и окном, выходящим на глухую стену соседнего дома. Свет туда почти не попадал, но и взглядов тоже.

– Здесь безопасно, – сказала старуха. – Настолько, насколько вообще бывает безопасно.

Женщина опустилась на узкую кровать и впервые за всё это время позволила себе выдохнуть полностью. Тело тут же отозвалось дрожью – запоздалой, некрасивой, но честной.

Ребёнок зашевелился. Тихо, почти незаметно. Его пальцы снова нашли ткань её платья.

– Тише, – прошептала она, хотя он и так был тих.

Она смотрела на него и пыталась понять, что чувствует.

Любовь? Нет. Слишком рано.

Страх? Да. Но не только.

Было ещё что-то – странное, непривычное. Ответственность без названия. Как будто мир передал ей свёрток и сказал: теперь ты отвечаешь.

Ночью она не спала. Слушала дом – как скрипят доски, как кто-то кашляет внизу, как ветер трогает ставни. Каждый звук она примеряла к худшему.

Но ничего не случилось.

Утром старуха принесла воду и кусок хлеба.

– Он ел? – спросила она.

– Да, – ответила женщина. – Он… всё время спокойный.

Старуха хмыкнула.

– Это временно, – сказала она. – Или навсегда. С такими никогда не знаешь.

– С такими? – переспросила женщина.

Старуха посмотрела на неё внимательно.

– С теми, кого мир не признал, – сказала она. – Иногда они стараются быть незаметными. Иногда – наоборот.

Она протянула женщине ткань.

– Если он здесь, – продолжила старуха, – он будет жить по нашим правилам. Он не будет особенным. Не будет главным. Не будет центром.

Женщина кивнула.

– Я не хочу, чтобы он был особенным, – сказала она тихо. – Я просто хочу, чтобы он был.

Старуха посмотрела на ребёнка ещё раз.

– Посмотрим, – сказала она. – Обычно мир не прощает таких желаний.

Днём женщина вышла во двор – ненадолго, проверить, чисто ли. Город жил своей жизнью, и в этом была самая большая опасность: он не знал, что должен бояться.

Вернувшись, она увидела, как девочка из дома сидит рядом с кроватью и смотрит на ребёнка.

– Я его не трогала, – быстро сказала девочка. – Просто смотрю.

– Хорошо, – ответила женщина. – Смотреть можно.

– Он странный, – сказала девочка без злобы. – Он как будто… пустой. Но не мёртвый.

Женщина медленно села рядом.

– Не говори так вслух, – сказала она мягко. – Даже здесь.

Девочка кивнула.

– А как его звать? – спросила она после паузы.

Женщина почувствовала, как внутри что-то сжалось.

– Никак, – сказала она. – Его нельзя звать.

Девочка задумалась.

– Тогда он… просто есть?

Женщина посмотрела на ребёнка. Он спал. Тихо. Ровно.

– Да, – сказала она. – Пока – да.

За стенами дома город продолжал дышать, считать, записывать.

А здесь, в доме, где не задавали вопросов, рос тот, на кого в Реестре не было строки.

И именно поэтому он был опаснее, чем кто-либо ещё.